— Бросьте, Валентин Сергеевич! — отмахнулся я. — Пусть развлекаются!

— Ну-ну… И вообще, Алексей Саныч, повторяю в очередной раз: прекращай мне экипаж развращать!..

Ванюша Кузьмин вернулся на яхту в компании сотрудников СБ холдинга, генерала Нарышкина, полковника Разумовского и моего отца. О своих успехах на ниве расширения своего банковского бизнеса довольный колдун отчитался нам с Прохором буквально в двух словах:

— Швейцарцы при мне начали получать от своих коллег обратную связь на видео с твоим участием, и я бы не сказал, что эта обратная связь была отрицательной, — улыбнулся он. — Кроме того, мне на выбор уже скинули пару вариантов по размещению офиса, а вечером и завтра в течение дня обещали накидать еще несколько локаций с фотографиями. Короче, швейцарцы, похоже, поняли, что деваться им некуда, а больше всего их впечатлил твой, царевич, фокус с паролем Мейера и предупреждение о реальной возможности кодировки агентов для добывания копий всех их баз данных.

— А мой фокус с пистолетом их, получается, не впечатлил? — с показным разочарованием протянул я.

— Не-а… — отмахнулся Ванюша. — После того эфира с сажанием испанцев на кол заинтересованные люди ждут от тебя более зрелищной демонстрации своих садистских наклонностей. — Он ухмыльнулся. — Царевич, ты же сам и виноват! Нечего было в самом начале своей карьеры патентованного вурдалака так высоко планку задирать! Вот и пожинай теперь плоды своей недальновидности!

— Да уж… — вздохнул я. — Планка действительно высока… Вот как теперь переговоры вести, ума не приложу…

Тут в наше с Ванюшей общение вмешался недовольный Прохор:

— Хватит! Прекращайте! А ты, Ваня, заканчивай Лешку провоцировать: с сынкой и так в люди уже страшно выйти! Того и гляди жмуры из всех щелей полезут, а на пирсе выстроится целый автосалон из эксклюзивных шушлаек, пригнанных Лешке в качестве извинений!

Мы с колдуном в ответ на эту отповедь только улыбнулись, и Кузьмин ответил:

— Да не переживай, Петрович! Главное — государь внуком доволен, как и остальные Романовы, а всякие там мелочи в виде сопутствующих жмуров наш правящий род никогда не волновали.

— Довольны, говоришь? — прищурился воспитатель. — Ну ладно… «Мерса» Лешкиного видел?

— Зачетный аппарат! — причмокнул колдун.

— Сынка хочет «мерса» невесте своей завтра подарить, а сегодня обещал нам с тобой покататься дать.

— Не факт, Петрович! — тяжело вздохнул Ванюша. — Ой, не факт! У нас с тобой приказ: от царевича не отходить ни на шаг! А на этой драндулетке топнул — и уже в Ницце за тобой французские жандармерия с контрразведкой пытаются угнаться… Вот только если царевича в багажник аппарата засунуть за неимением второго пассажирского места — тогда ок! Но, боюсь, старшие родичи твоего сынки могут не оценить такого экстремального способа перемещения будущего императора в пространстве, и тихо прикопают они нас с тобой в окрестностях Монако, как будто и не было…

— Эти могут! — кивнул загрустивший Прохор. — И как же быть?

— Николаичу в ноги падать и обещать, что царевич будет на пассажирском сиденье, а мы с тобой за рулем меняться.

— Вариант! И ездить на короткие расстояния. Метров на сто, не больше.

— Точно! Николаич такой план однозначно утвердит!

Я же, глядя и слушая воспитателя с колдуном, все сильнее и сильнее начал подозревать, что надо мной цинично глумятся! Ну ладно, господа хорошие…

— Какие сто метров? — возмутился я. — Давайте хотя бы от Монако до Ниццы и обратно! Тачка — зверь! И я тоже хочу посидеть за рулем! А рядом с собой хотел бы видеть не ваши надоевшие физиономии, а, например, прекрасное личико своей законной невесты! И вообще, господа, ставлю вас в известность, что я после ужина заберу Соню и мы с ней поедем кататься на «мерсе» по всему Лазурному берегу. Можете монетку кинуть, кто из вас в багажнике в качестве сопровождающего с нами поедет.

Как я ни старался, многоопытных воспитателя и колдуна раскачать так и не смог — они оба смотрели на меня с веселым недоверием. Высказаться решил Прохор:

— Ладно, Лешка, пошутили, и хватит! Про тачку пока забудь: пусть Коля с Сашей развлекаются, а вам с Ванюшей этой вашей методикой заниматься надо. Тем более вечером ресторан еще выбирать вместе с Гримальди. Короче, дел по гланды, а дополнительных часов в сутках прикупить не у кого.

Ванюша тоже хотел что-то сказать, но не успел: мой отец позвал нас на очередное совещание…

— Ну что, господа офицеры, чем порадуете любимое руководство? — Отец хмуро обвел сотрудников СБ холдинга взглядом. — Какие успехи на ниве борьбы с врагами нашей с вами богоспасаемой родины? Молчите? Похвастаться нечем? Думаете, что великий князь Алексей Александрович вместе с господами Белобородовым, Кузьминым, Нарышкиным и Разумовским вам готовую сеть агентуры в полное распоряжение передадут? Да еще и спасибо скажут?

Сейчас я наблюдал другого отца — строгого, требовательного, нетерпимого к промахам подчиненных! А еще родитель внушал! Конечно, не так, как царственный дед в подобных случаях, но господам офицерам хватало с избытком!

— Почему я не вижу отчетов о посещении ресторанов, казино, яхт-клубов, театра, борделей, наконец? Другими словами, всех тех мест, где вы можете завести даже на начальном этапе полезные знакомства? Или вы ждете, когда клиент сам попрет к вам косяком? А как вы собираетесь перепроверять собранную о клиентах информацию? Разумовского станете напрягать по любому поводу? — Родитель поморщился. — Берите пример с господ Белобородова и Кузьмина! В первую же неделю нахождения в Монако, не имея прямого приказа и выполняя совершенно другие задачи, Прохор Петрович с Иваном Олеговичем для более полного овладения текущей оперативной обстановкой провели успешные вербовочные мероприятия в местном элитном борделе и казино «Монте-Карло»! И только когда указанные господа совсем уж уверовали в свою безнаказанность и стали откровенно глумиться над сотрудниками наружки французской контрразведки, лягушатники не выдержали и обратились к нам с неофициальной нотой протеста! А предатель Богословский? Или вы думали, что нам его изобличить удалось исключительно собственными силами ПГУ? Ошибаетесь! И свои первые развернутые показания эта тварь давала при непосредственном участии господ Белобородова и Кузьмина! И увечья получала тоже!

Офицеры переглянулись, но озвученную информацию комментировать не решились. А цесаревич продолжал:

— Но у нас есть и светлые пятна в деятельности СБ! А именно успешные действия генерала Панцулая по налаживанию тесного контакта с представителями правящего рода Германии! Виктор Викторович, благодарю за службу!

Пограничник вскочил:

— Ваше императорское высочество! Александр Николаевич! При всем уважении, но мое знакомство с Гогенцоллернами носило сугубо личный характер и никоим образом к выполнению служебных обязанностей отношения не имело! О чем и было своевременно доложено моему непосредственному командиру — генералу Сазонову!

— Ой ли не имело? — хмыкнул отец. — Да практически вся оперативная работа строится на личных отношениях и неформальных контактах! И вы, как старший офицер Пограничной стражи, эффективно несший службу на самых сложных участках нашей госграницы, знаете это не хуже всех присутствующих! — Родитель снова хмыкнул. — И не надо тут мне выгораживать своих коллег, мол, вы решали исключительно личные проблемы! Ваш командир доложился, что имел с вами установочную беседу перед визитом к Гогенцоллернам и вы вместе разработали некий план, который с успехом и воплотили в жизнь. Так, Виктор Викторович?

— Так точно, Александр Николаевич! — кивнул Панцулай. — Мной был получен приказ вести себя максимально естественно и темы холдинга в беседе с немцами стараться не касаться.

— Сработало?

— Судя по тому, что Вильгельм Гогенцоллерн тоже старательно обходил тему холдинга стороной, но при этом живо интересовался другими аспектами моей жизни, сработало, Александр Николаевич. Думаю, в недалеком будущем немецкий наследник, пользуясь нашими с ним личными отношениями, будет подсылать ко мне разных… ходоков и просителей.