— Не сразу, Виктор Викторович, — улыбнулся мой отец. — Сначала будут скромные знаки внимания, подарки, приглашения погостить в Берлине, совсем не скромные подарки вашей дочери со стороны его младшего сына Фердинанда, и только потом появятся ходоки и просители. Одним словом, классика жанра! И все эти подарки и знаки внимания вы, Виктор Викторович, будете с ворчанием и неохотой принимать, а потом добросовестно выполнять мелкие просьбы Вильгельма и его посыльных. Естественно, если это не будет особо уж сильно вредить империи, ее политическим и экономическим интересам. Приказ понятен?
— Так точно, Александр Николаевич!
Родитель повернулся ко мне.
— Алексей, а ты заметил, что Виктор Викторович не упомянул о том, что Вильгельм вполне может подозревать, что содержание их разговоров тут же становится известным Романовым?
— Вильгельм не подозревает — он точно знает, что так и будет, — кивнул я. — Ты же сам сказал: личные отношения решают все! Да и зачем по мелочам обращаться к Романовым, если какой-то вопрос можно порешать напрямую с непосредственными исполнителями? — Я обозначил легкий поклон в сторону сотрудников СБ. — Господа офицеры, приношу извинения за «исполнителей»!
Те заулыбались и дружно заявили, что, несмотря на свои звания и должности, при решении задач такого уровня они действительно являются всего лишь простыми исполнителями.
Моя оговорка и дальнейший обмен любезностями позволили разрядить обстановку, да тут еще со стороны пирса послышался рев мотора — судя по всему, дворцовые с моряками наконец закончили проверку «мерса» и решили его завести. Дальше совещание проходило под нестихающий звук работы выхлопной системы немецкого гиперкара.
— Идем дальше, господа офицеры. — Отец вновь оглядел сотрудников СБ. — Сегодня вечером вам вместе с молодыми великими князьями, принцессами Гримальди и батюшками предстоит выбрать подходящий для наших целей ресторан на Золотой площади. Прошу отнестись к заданию ответственно. Кроме того, вечером на яхте состоится ваше более плотное знакомство с графом Петровым-Врачинским, через которого тоже намечается достаточно обширный поток блатных клиентов для нашего холдинга. Задачи графу поставите, общую стратегию разработаете, контактами обменяетесь — не мне вас учить. Теперь что касается баронессы фон Мольтке. Виктор Викторович, — родитель смотрел на Панцулая, — как вам баронесса? Сумеете наладить с ней взаимовыгодные деловые отношения?
— Сумею, Александр Николаевич, — кивнул пограничник. — Баронесса показалась мне женщиной умной, прагматичной и хваткой, а такие своей выгоды не упустят. Кроме того, это мы нужны баронессе, а не она нам. Так что особых проблем я не вижу. Еще этой ночью на новоселье у Александры Генриховны я по вашему указанию обменялся с ней телефонами и получил настоятельное приглашение на обед. Контакт планирую возобновить дня через три — как раз Гогенцоллерны должны свою охрану от Александры Генриховны убрать.
Господа офицеры, кроме генерала Сазонова, при упоминании немецкой охраны заинтересованно уставились на Панцулая, но пограничник ситуацию прокомментировать не успел — я решил напустить еще больше тумана:
— Виктор Викторович, при контактах с баронессой будьте предельно аккуратны: помимо немцев за Александрой Генриховной с сегодняшнего утра плотно приглядывает еще и французская контрразведка.
Теперь взгляды всех присутствующих на совещании были обращены в мою сторону. Пришлось объяснять:
— Отец, помнишь, Бланзак сегодня с медиками в отель приезжал? Я просто не имел возможности доложить подробности… Так вот, в разговоре с ним мы коснулись темы новоселья баронессы, и Пьер рассказал, что получил от Бурбонов приказ на обеспечение фон Мольтке скрытой охраной. Ты ночью Людовику ничего такого не говорил?
— А ты, сынок? — демонстративно хмыкнул родитель. — Может, ты подружке своей Стефании насчет Александры что-то такое пробросил? Или сестрам Гримальди? И пошла волна?
Уловив намек, я стыдливо опустил глаза и воздержался от ответа. А отец вновь перехватил бразды правления беседой:
— Виктор Викторович, слышали Алексея Саныча? Соблюдайте предельную осторожность! Бланзак хоть и включен в СБ холдинга, но лишнего французам знать все-таки не нужно!
— Так точно, Александр Николаевич!..
Дальше пошло подведение итогов переговоров со швейцарцами, во время которого к нам присоединились мои братья Коля с Сашей.
— Леха, до тебя Ева дозвониться не может, — прошептал мне на ухо Николай, указывая на глушилку, мигавшую зелененьким индикатором на столе. — И Соня тоже вместе со всей нашей компанией. А тачка — огонь! Дашь погонять?
— В обмен на услугу, — кивнул я.
— Любой каприз!
— Лови сеть, звони Еве и заверяй ее, что мы уже скоро сами приедем на Золотую площадь.
— Уже делаю!..
Коля с Сашей ушли звонить, а я повернулся к Кузьмину.
— Иван Олегович, надо бы святых отцов на Золотую площадь пригласить — пусть сами с дальностью приема сигнала из казино определяются.
Колдун молча кивнул, так же молча встал и пошел созваниваться с батюшками. Тут как раз и обсуждение швейцарского вопроса подошло к концу, и я пригласил уважаемых господ офицеров принять участие в выборе ресторана, не забыв уточнить, что сам до Золотой площади доберусь на подаренном «Мерседесе»: Гогенцоллерны могут не на шутку обидеться, если я прямо сегодня же не продемонстрирую их подарок всей нашей компании. В качестве штурмана в свой экипаж пригласил родителя, но тот отказался, сославшись на важные дела. Отец, в свою очередь, тут же на место штурмана предложил достойную замену — Прохора Петровича Белобородова, чем вызвал плохо скрываемое раздражение со стороны вернувшегося к нам Ивана Олеговича Кузьмина.
В немецкий гиперкар мы с воспитателем залезали под улыбки господ офицеров, дворцовых и моряков: низкий дверной проем и жесткие неудобные сиденья-ковши заставили нас с Прохором согнуться в три погибели!
— Алексей Саныч, кабанчик больно уж резвый! Сильно на педальку не жмите! — проявляли заботу бойцы Дворцовой полиции. — В занос уйдете на раз!
— Хорошо-хорошо! — пытаясь разобраться в органах управления шушлайки, кивал я. — Прохор, помогай!
Через пять минут с горем пополам мы с воспитателем вырулили из марины и тихонько двинулись в сторону конечной точки маршрута.
— Не газуй! — волновался всю дорогу Прохор. — Привыкни к аппарату!
На самой Золотой площади ввиду отсутствия на ней стоянки для транспортных средств решил похулиганить: остановился, протяжными звуковыми сигналами и миганием фар пугнул праздно гуляющих пешеходов, слегка надавил на газ и выполнил все то, чему меня научил Джузеппе, пустив немецкий болид в не особо-то и управляемый занос.
— Твою же бога душу ма-а-ать!!! — заорал рядом воспитатель. — Сбрасывай газ, Лешка! Сейчас же разложимся!!!
В нос ударил запах паленой резины, а из-за дыма стало не видно ни зги! Ударив по тормозам, я, вцепившись в этот неудобный прямоугольный руль, выдохнул: вроде пронесло и мы даже никого не сбили! А Прохор продолжил «волноваться»:
— Глуши шушлайку! Ключи мне быстро отдал, дрифтер хренов! И чтоб я тебя больше с этим тысячесильным монстром рядом не видел!
Оказалось, что мои друзья уже ждали нас на Золотой площади и своими глазами наблюдали мои нелепые попытки покататься боком, но восприняли произошедшее как умело срежиссированную презентацию подарка Гогенцоллернов и выразили свое искреннее восхищение моими драйверскими талантами. Я на это лишь широко улыбнулся и поблагодарил Вилли с Фрицем за отличный автомобиль. А дальше все было предсказуемо: молодежь буквально потребовала от меня передать «мерс» им на тестовые заезды, и мне пришлось долго извиняться, а потом просить у братьев Гогенцоллернов права передарить этот шикарный гиперкар своей невесте Соне. Два немецких джентльмена немного расстроились, но передачу авто согласовали, и растерявшаяся норвежка в торжественной обстановке и под бурные аплодисменты получила ключи. Чмокнув меня в щеку, девушка элегантно запрыгнула в салон «Мерседеса», но долго наслаждаться новыми ощущениями ей не дали: теперь уже остальные наши красавицы требовали от Сони не только передать им прямо сейчас на тест-драйв «такую красивую машинку», но и устроить завтра полноценную фотосессию с гиперкаром при свете дня в красивой, романтичной локации.
