Чем он так зацепил её?

Если она принцесса, она может получить любого мужчину, любую вещь в этом мире по щелчку пальцев. Видимо, всё, кроме Марека Драгоша. И именно эта недоступность сводила её с ума. И скорее всего продолжает сводить.

Но Октавия всё ещё здесь. Значит он не выгнал её?

Что Марек ответил на вопрос Октавии, когда она спросила, важна ли она ему лично?

Вряд ли я теперь узнаю.

Дверь снова открылась.

Марек вернулся, пропуская вперёд молоденькую служанку в сером платье Обители. Девушка тряслась от страха, боясь поднять глаза на Верховного. В руках она сжимала поднос со стаканом воды.

– Еда для ведьмы будет через пять минут, господин Верховный, – пролепетала она, поспешно протягивая мне стакан.

Я протянула руку и взяла стакан подрагивающими пальцами. Служанка поспешно выскользнула за дверь.

– Пей, – коротко приказал Марек.

– В горло не лезет, – попыталась возразить я.

– Я сказал – пей.

Спорить было себе дороже. Я кивнула, поднесла стакан к губам и сделала глоток. Прохладная вода омыла пересохшее горло, принося неожиданное облегчение. Я и не заметила, как осушила стакан до дна.

Марек всё это время стоял надо мной, наблюдая за каждым глотком.

Затем он забрал пустой стакан из моих пальцев и с глухим стуком поставил его на лакированную поверхность стола.

Сам же Марек небрежно прислонился бёдрами к краю столешницы, скрестив руки на широкой груди, и уставился на меня сверху вниз.

– Мне не по себе от вашей маски, – честно призналась я, поёжившись под этим пустым, серебряным взглядом. – Она... давит.

– В Обители есть вещи и пострашнее, Роксана, – ответил он, и я услышала в его голосе отчётливую мрачную насмешку.

– Ваша правда, Верховный Инквизитор, – криво усмехнулась я. – Уж я-то успела в этом убедиться.

– Сейчас поешь, и я дам тебе сонное зелье, – он пропустил мой сарказм мимо ушей, возвращаясь к делу.

– Конечно, – кивнула я, расправляя складки мехового пледа, и добавила с сарказмом. – От его выполнения зависит, сохраню ли я язык.

– Именно так, – подтвердил он буднично.

Я поджала губы, бросив на Марека раздражённый взгляд.

Он возится со мной не из жалости.

Ему просто нужна Видящая. Дар Октавии выгорел, она стала бесполезной.

А у короля есть задание, которое Марек не может провалить. Если он убедится, что я полезна... Если я стану тем инструментом, который он ищет... это мой шанс.

Мои размышления прервал скрип двери.

В кабинет снова вошла служанка, на этот раз с большим деревянным подносом. Аромат, который ворвался вместе с ней, был настолько густым и дразнящим, что у меня закружилась голова.

Она поставила поднос мне на колени и тут же исчезла.

Я посмотрела на еду. Это был не тюремный суп, а нормальный, человеческий обед: глубокая тарелка с густым мясным рагу, от которого шёл пар, ломоть свежего, мягкого хлеба и кусок сыра.

Мой желудок сжался в болезненном спазме восторга.

Я взяла ложку, стараясь сохранять остатки гордости. Я – Роксана Беласко, благородная госпожа, а не дворовая собака. Я не буду набрасываться на еду, чавкать и глотать кусками, как бы сильно мне этого ни хотелось.

Как только я доела, Марек подал мне свежий стакан с водой. Туда он предусмотрительно всыпал серый порошок, который окрасил воду в мутноватый, опаловый цвет.

– Пей. Это сонное зелье, – произнес он, протягивая мне стакан.

Я взяла, чувствуя, как пальцы всё еще подрагивают. Сделала большой глоток и тут же поморщилась: вкус был отвратительный. Горький, вяжущий, с отчетливым привкусом полыни и старой меди. Но я заставила себя допить всё до последней капли.

– Ложись, – скупо приказал Марек, указывая на софу.

Я послушно опустилась на мягкие подушки, подтягивая меховой плед к самому подбородку. Почти сразу почувствовала, что веки стали тяжелыми, а мысли тягучими. Сознание медленно поплыло, грани реальности начали размываться, но один вопрос, колючий и важный, всё еще не давал мне покоя.

– Господин Драгош... – прошептала я, чувствуя, как язык начинает заплетаться. Мои глаза уже закрывались сами собой, но я всё еще видела его темный силуэт на фоне огня. – Почему вы приказали избить Эмиля?

– Потому что он нарушил правила. В Обители Смирения нельзя насиловать женщин.

Я издала тихий, сонный звук, что-то среднее между смешком и вздохом.

– М-мм... а я-то думала... – я едва ворочала языком, проваливаясь в серую дрёму. – Я думала, потому что вам стало меня жалко.

– Не разочаровывай меня, Роксана. Я не думал, что ты настолько наивна.

Надо было бы пояснить ему, что это был сарказм, но я уже почти не слышала инквизитора. Тьма обволакивала меня, мягкая и глубокая, как бархат.

– Жестокий вы мужчина, Марек Драгош, – пробормотала я.

Последнее, что я запомнила перед тем, как окончательно провалиться в бездну сна, был едва слышный шорох его одежды. Марек подошел ближе и смотрел прямо на меня.

Пробуждение было болезненным. Сознание возвращалось медленно, словно я выбиралась из вязкого болота, а в голове всё еще стоял гул от сонного зелья. В висках стучало.

Я рывком села на софе, кутаясь в меховое покрывало. Реальность обрушилась на меня вместе с осознанием: я ничего не увидела. В моей голове была абсолютная, звенящая пустота.

Марек всё так же сидел за столом. Его фигура в полумраке кабинета казалась высеченной из обсидиана, неподвижной и зловещей. Блики камина равнодушно скользили по серебру маски.

Он медленно поднял руку и коснулся футляра кончиками пальцев.

– Жду ответа, Роксана.

– Я... – сглотнула, чувствуя, как страх ледяной змеей сворачивается в животе. – Я ничего не увидела.

Воздух в комнате мгновенно изменился. Мрачная аура Инквизитора сгустилась, становясь почти осязаемой. Мне показалось, что тени в углах кабинета ожили и жадно потянулись ко мне.

Мареку не понравился мой ответ.

Страх затопил сознание, вымывая последние остатки сна.

Инквизитор медленно встал. Он казался еще огромнее, чем прежде.

– Тебе не стоило лгать мне, ведьма, – произнес он. – Я предупреждал о последствиях.

Он вышел из-за стола, и каждый его шаг отдавался в моем сердце глухим ударом.

Паника вспыхнула ярким пламенем. Я поняла, что должна рассказать о том, что видела, когда коснулась Драгоша. Я хотела сначала подумать в спокойной обстановке, как это поможет мне выбраться, но моё время истекало. Нужно было действовать.

Марек оказался рядом в одно мгновение. Его рука, жесткая и горячая, рывком заставила меня подняться на ноги. Я тихонько вскрикнула от неожиданности.

А затем подалась вперёд и вцепилась в плечи Марека.

– Я видела кое-что другое, господин Драгош, – прошептала я, чувствуя, как напряглось его сильное тело.

– Что же? – процедил он.

– Вас. И принцессу, – выдохнула я, глядя прямо черноту глаз серебряной маски.

Марек резко отстранил меня. Его хватка на моих руках исчезла так внезапно, что я едва не покачнулась, но устояла, кутаясь в сползающее меховое покрывало. Инквизитор сделал шаг назад, и я увидела, как он медленно сложил руки на груди.

Я поняла, что от того, как я сейчас разыграю партию с этим жестоким мужчиной, зависит моя жизнь.

– Я не хотела подсматривать, – поспешила объясниться я. – Вышло случайно. Кажется, я коснулась одного из ваших воспоминаний, связанных с Октавией.

– И что же ты увидела? – в голосе Марека снова сквозил тот самый, до дрожи знакомый мне интерес.

Я с облегчением выдохнула, когда поняла, что он не злится.

– Увидела, что инквизиции нужна Видящая, потому что без неё у вас мало шансов на то, чтобы выполнить поручение короля, – произнесла я, а затем принялась мерить шагами комнату, коротко описывая своё видение, не забыв упомянуть мелочи, которые мог заметить только человек, побывавший в воспоминании.

Закончив, я остановилась посреди комнаты, тяжело дыша. Сказанное повисло в воздухе.