– Настоящая? А я тогда кто, по-твоему?! – мой голос сорвался. Я вцепилась в ткань платья так сильно, что костяшки пальцев побелели, стало больно. – Я и есть Роксана!

– У тебя тело Роксаны Беласко, несомненно, – голос Марека звучал беспристрастно. – Но душа... Думаю, ты иномирянка, которую Роксана поселила в своё тело, чтобы оно не угасло, пока сама ведьма искала способ возродиться заново в более сильной ипостаси. И сбежать из обители.

Всё это звучало, как полный бред. Безумие, порождённое больным сознанием. Я посмеялась бы любому, кто сказал мне подобное.

Любому, кроме Марека Драгоша. Он не из тех, кто стал бы шутить подобными вещами.

Я замерла, глядя в пляшущие огни камина.

Всё это время я чувствовала себя чужой в этом теле. Воспоминания обо мне прошлой никак не вязались с тем, как я сама себя ощущала в настоящем. Я списывала это на амнезию, винила Юлиана, ужасы Обители Смирения...

Но правда оказалась куда страшнее.

Я была лишь временной заменой Роксаны? Хранительницей тела ведьмы?

– Я… наверное, я тебе верю. Значит, то существо... то есть Роксана… она хотела вернуться? – прошептала я, чувствуя, как по коже бежит мороз. – И она убивала тех, кто вредил телу?

– По стечению обстоятельств брешь в защите обители оказалась как раз в той комнате, где поселили Роксану Беласко. Возле окна была совсем небольшая трещина, но и этого хватило. Роксана нашла её и смогла вытолкнуть свою душу в изнанку мира, во тьму, оставив оболочку пустой. А чтобы тело не превратилось в прах, она притянула душу из другого мира. Тебя.

Я сделала судорожный вдох:

– Зачем? Чего она хотела добиться?

– Она задумала сбежать, став ещё сильнее. Но для этого ей был нужен особый ритуал, основанный на жертвоприношениях. Три жертвы уже были убиты. Осталась последняя. Поскольку вернуться с Изнанки не так просто, ей нужен был ориентир, – продолжал инквизитор. – Она шла на маяк. Твои сильные эмоции, Роксана. Ей было легко распознать твою злость и ненависть. Возникала ментальная привязка. Ночью, когда граница между мирами истончается, ведьма выходила, чтобы совершить очередное жертвоприношение.

Воспоминания о жизни Роксаны снова пронеслись перед глазами.

– Она была робким, нежным созданием… разве она пошла бы на такое? Да и, честно говоря, особо умной Роксана тоже не была.

– Сама она бы не додумалась, но ведьмы часто действуют по наитию. Демоны говорят с ними, подталкивают ко злу. Так было всегда.

– Думаешь, с Роксаной говорил демон?

– Почти уверен. Я собираюсь найти и убить его.

Я вспомнила, что Марек и его тени вливают себе их кровь… насколько это безопасно, если эти жестокие создания обладают такой властью?

– Не сомневаюсь, что у вас всё получится, господин Верховный Инквизитор. Но теперь меня мучает вопрос… кто я такая? Что значит иномирянка? – в моём голосе прозвучала растерянность.

– Ты жила в другом мире. Он находится так далеко, что попасть туда невозможно, будучи в смертном теле. Но ты умерла там.

Слово «умерла» будто выбило из меня дух. Уши мгновенно заложило, а комната перед глазами поплыла, окутанная багровым туманом.

Боль, острая и холодная, прошила всё тело. А ужас ледяной волной поднялся от ног к самому сердцу.

– Умерла? – прошептала я, и мой голос показался мне чужим, надтреснутым.

– Тебе повезло, что Роксана настоящая затянула тебя сюда именно в тот миг, – Марек продолжал наблюдать за мной, изучать, я чувствовала его взгляд. – Иначе твоя душа могла навсегда раствориться в небытие или уйти на перерождение. Никто точно не знает, что именно происходит после смерти. Но ты зацепилась за эту жизнь. За это тело.

Я судорожно вздохнула, пытаясь унять дрожь. Пытаясь прийти в себя.

– Выходит, я теперь Роксана Беласко? – я подняла на него глаза. – Раз её самой больше нет...

– Да, – подтвердил инквизитор.

Вот так просто? А как же моё прошлое? Как же я сама? Та самая «я», которая умерла. Кто она была?

– Но как мне узнать, кто я? – во мне бурлило отчаяние

– Есть способы вернуть воспоминания, – Марек чуть склонил голову. – Хотя бы кусочки. Возможно, в будущем мы вернёмся к этому. Но сейчас...

Он сделал паузу, и в комнате снова воцарилась тяжёлая, давящая тишина.

– Сейчас у тебя есть проблемы посерьёзнее, Роксана. В нашем мире иномирянок не жалуют.

Ну да. Глупо было бы думать, что мои проблемы закончились. Кажется, без них само моё существование невозможно. Иначе не объяснить, почему я всегда должна что-то преодолевать.

Я издала короткий, сухой смешок, в котором не было ни капли веселья.

– Только не говори мне, что их тоже убивают, – язвительно бросила я.

– Инквизиция сжигает их на костре.

Я сглотнула, глядя на оскаленную маску зверя. Он не шутил. В голосе Марека не было ни тени смеха – только сухая констатация факта.

– Ты спас меня, чтобы сжечь? – прошептала я.

Внутри я уже знала ответ.

Нет.

Если бы Марек Драгош хотел моей смерти, он бы не прыгал за мной со стены.

Он хочет чего-то другого. Его интерес ко мне был слишком осязаемым, слишком... личным.

– Ты верно отметила: именно я спас тебя. И твоя дальнейшая судьба зависит исключительно от моей воли.

– Звучит, как угроза или предостережение, – хмыкнула я несколько настороженно.

Марек промолчал, препарируя меня взглядом.

– Та… другая Роксана… она хотела убить меня, – прошептала я, вспоминая её безумный взгляд. – Я обернулась и…

– Нельзя было смотреть ей в глаза, – жёстко ответил Марек. – Там ты могла увидеть отражение демона, который управлял ею. Собственно, я собирался его там увидеть, но ты спутала все карты. Пришлось убить её раньше времени, чтобы спасти твою жизнь.

– Я не знала этого! Но действительно она разозлилась именно тогда, когда мы столкнулись взглядами. Её лицо… оно будто поплыло. Но я не помню сейчас её глаз. Слишком была испугана…

Я вдруг замолчала, понимая, что и глаза Марека я не видела. Он тоже прячет их. Совпадение… или есть в этом нечто большее?

– Выходит, Юлиан был прав, когда сказал про Роксану, что она ведьма? Но я помню брачную ночь, в отличие от многих других дней. Ничего такого не было, – пробормотала я.

Юлиан мерзок в любом случае.

– Если ты говоришь, что помнишь всё хорошо, он мог распознать ведьмовство по другим признакам, чтобы отбраковка прошла без проблем и как можно скорее. Иногда признаки проявляются и до брачной ночи, если связь ведьмы с Изнанкой сильна.

А может быть действительно Юлиан заметил признаки ещё задолго до свадьбы? Поэтому и счёл богатую Роксану отличной мишенью?

Я закрыла глаза, и в голове всплыли сухие строчки из кодекса Инквизиции, который нам зачитывали каждое утро в Обители. Тринадцать признаков скверны. Тринадцать причин для отбраковки женщины.

Что из них мог распознать в той, прошлой Роксаны Юлиан? Точно не пункты, связанные с деторождением, а они там были. И в распутстве муж обвинил Роксану уже после свадьбы.

Одни из наиболее подходящих для Роксаны причин были: тень, которая отделяется и живёт своей жизнью, волосы, которые шевелятся сами по себе. И ещё обжигающе-ледяное дыхание.

Сейчас я почти уверена, что признаки были. Начав общаться с богатой девушкой, Юлиан их распознал и понял, как завладеть её богатством. Причём на вполне законных основаниях.

– Выходит, Роксана была ведьмой, а я… я же Видящая. Как так вышло? – я непонимающе покачала головой. – Ведь нельзя быть Видящей и ведьмой одновременно.

– Роксана забрала своё ведьмовство с собой, – пояснил он. – Её проклятая сила была связана с душой. Но в этом теле дремала и иная сила – наследственная. Твоя душа пробудила её. Как только ведьмовство перестало сдерживать твою истинную природу, дар Видящей вырвался на свободу.

Марек резко встал, отодвигая кресло.

– Достаточно разговоров на сегодня, – отрезал он, и в его тоне снова зазвучала привычная резкость. – Я отдам распоряжение. Завтра ты выйдешь из Обители Смирения. Примерно через неделю состоится суд, который признает отбраковку недействительной. А теперь иди спать.