Но страшнее всего было его лицо.

Оно было скрыто маской. Это была морда какого-то неведомого мне хищного зверя. С оскаленной пастью и пустыми глазницами. Серебро маски тускло блестело в сером свете дня.

Во дворе повисла мёртвая тишина. Даже ветер, казалось, стих.

Следом за мужчиной в маске, бесшумно ступая мощными лапами, во двор скользнули тени. Три пса.

Они были под стать хозяину – огромные, доходившие мужчине до бедра, с гладкой шерстью цвета беззвёздной чернющей ночи. Глаза псов горели жутким, алым светом. Они встали позади своего хозяина.

Когда один из зверей поднял морду и повёл носом, втягивая запах крови, я содрогнулась на мгновение решив, что пёс бросится ко мне. Но этого не произошло.

Меня обрадовало появление пугающего незнакомца. Мне была дана драгоценная передышка, плеть больше не била меня по спине.

Надзирательница, всё ещё сжимая рукоять, с которой на брусчатку капала моя кровь, неуверенно зашагала к мужчине. Весь её гонор испарился.

Она что-то спросила его – подобострастно, заискивающе, но я не разобрала слов, в ушах всё ещё звенело от боли.

Зато я видела Юлиана.

Мой муж, до этого уверенный в себе, вдруг подобрался. Он нацепил на лицо свою самую обаятельную, парадную улыбку и двинулся навстречу гиганту в маске. Со стороны это выглядело так, словно он приветствует старого друга.

Но я, лежащая в грязи, видела то, что было скрыто от других. Я видела, как напряглись плечи Юлиана, как судорожно сжались пальцы в кулаки, спрятанные в складках красивого мехового плаща.

Мой муж, который минуту назад чувствовал себя хозяином в этой обители боли, сейчас был насторожен, если не напуган.

Я смотрела, как шевелятся губы Юлиана, как подобострастно кивает надзирательница, но смысла их слов не улавливала. Моё внимание приковало другое.

Один из чёрных псов отделился от собратьев. Зверь бесшумно приблизился к надзирательнице и вытянул морду к её опущенной руке.

Длинный шершавый язык прошелся по окровавленным хвостам плети. Пёс жадно слизнул мою кровь.

Надзирательница замерла, боясь шелохнуться, а зверь, распробовав угощение, медленно повернул огромную лобастую голову.

Его алые глаза нашли меня. Теперь он знал, где источник того, что ему так понравилось.

Пёс двинулся в мою сторону. Он шёл медленно, оскалив пасть, из которой на камни капала вязкая слюна.

Никто этого не замечал. Мужчины и надзирательница были слишком поглощены разговором, а я... я оцепенела.

Липкий, холодный ужас сковал тело надёжнее железных кандалов. Я хотела закричать, позвать на помощь, но горло перехватило спазмом.

Я могла лишь смотреть.

Смотреть в эти горящие алым, потусторонним огнём глаза, приближающиеся ко мне.

Сердце колотилось, как умалишённое, заглушая все звуки мира. Кровь бурлила.

Я видела каждый волосок на загривке зверя, видела желтоватый налёт на его огромных клыках.

Он был уже совсем близко. Я почувствовала смрадное, горячее дыхание хищника на своём лице. Зажмурилась, готовясь к тому, что клыки сомкнутся на моём горле...

– Не трогать, Грим.

Голос прозвучал хлёстко.

Жёсткий, низкий, невероятно грубый.

В нём была такая властная сила, что даже воздух, казалось, завибрировал.

Пёс глухо рыкнул, щёлкнул челюстями всего в сантиметре от моего носа, но остановился. Замер, повинуясь приказу, хотя всё его тело дрожало от сдерживаемой агрессии.

Я судорожно выдохнула и с трудом перевела расфокусированный взгляд выше.

Мужчина в маске стоял прямо надо мной. Я даже не заметила, как он подошёл так близко.

Серебряная маска хищника смотрела на меня пустыми глазницами, и от этого безмолвного, непроницаемого взгляда мне стало ещё страшнее, чем от оскала пса.

Где-то там, далеко за его широкой спиной, маячили размытые фигуры надзирательницы и Юлиана, но сейчас они казались незначительными. Весь мир сузился до этой пугающей фигуры в красном плаще.

Я осталась один на один с бездной, скрытой за серебром маски.

И кожей чувствовала его взгляд. Тяжелый. Осязаемый. Давящий, как могильная плита.

Незнакомец изучал меня. Не как мужчина женщину. От него исходила волна пугающего, звериного внимания. Это был хищный, смертельно опасный интерес. Так смотрит зверь на добычу.

Меня пробрала дрожь, куда более сильная, чем от холода или боли. Я дёрнулась, скорее инстинктивно. Всё внутри вопило: беги! Потому что существо, стоящее надо мной, было куда страшнее моего мужа-садиста.

– Простите, господин Верховный Инквизитор, – засуетившись забормотала надзирательница. – Эта ведьма, видимо, пыталась заколдовать вашу собаку.

Инквизитор… вот кто он.

– Она не колдовала, – ровно возразил мужчина в маске. – Собака почуяла кровь. У некоторых ведьм она особо привлекательна на вкус.

Говорит так, будто сам пробовал.

Инквизитор произнёс это, не сводя с меня пристального взгляда пустых глазниц маски.

И я, вопреки здравому смыслу, вопреки инстинкту самосохранения, который приказывал, что нужно притвориться ветошью, смотрела на него в ответ.

– Опусти голову! – рявкнула надзирательница и с размаху опустила плеть на мою спину. – Не смей так пялиться на господина! Не смей проявлять неуважение!

Удар обжёг свежие раны. Я судорожно втянула воздух, всё тело дёрнулось, выгнувшись на цепях. Я зажмурилась, до крови прикусив губу, чтобы сдержать крик, но, когда волна боли чуть отступила, снова открыла глаза.

И снова уставилась на Инквизитора.

Юлиан поспешил вмешаться. Он шагнул ближе, словно пытаясь загородить меня собой.

– Марек, – его голос звучал напряжённо-весело. – Моя жена не стоит твоего внимания.

– Не знал, что твоя супруга оказалась ведьмой, Юлиан, – медленно, с расстановкой произнёс Инквизитор.

– Да, вот так случилось, – муж тяжко вздохнул, изображая вселенскую скорбь. – Счастье ускользнуло меж пальцев, едва мы успели его коснуться.

– Вы уже развелись? – коротко спросил Марек.

– Нет, – Юлиан оскалился в улыбке. – Зачем? Роксана красивая. Буду иногда наведываться к ней.

Смысл его слов дошёл до меня не сразу. А когда дошёл, меня накрыло ледяной волной ужаса.

Я вдруг вспомнила, что в этом проклятом месте это не запрещено. Если муж не развёлся, жена остаётся его собственностью. Он вполне может приходить сюда, чтобы потребовать супружеский долг.

Дикость. Настоящая, первобытная дикость.

– Даже не думай! – выпалила я, резко откидывая голову назад. Голос сорвался на хрип. – Я скорее сдохну, чем позволю тебе прикоснуться ко мне!

– Фи, какая пошлая грубость, – брезгливо поморщился Юлиан в ответ на мою реплику. – Будь добра следить за речью, дорогая.

Но я уже почти не слышала мужа. Его ядовитые замечания пролетели мимо сознания.

Всё моё внимание, словно намагниченное, снова приковала фигура в красном плаще.

По едва заметному движению серебряной маски я поняла, что Марек услышал слова Юлиана о моей красоте. И теперь я физически ощущала, как его взгляд скользит по мне.

Медленно.

Он сантиметр за сантиметром изучал моё тело, унизительно распластанное перед ним в грязи. Рваное платье, оголённые плечи, окровавленная спина...

И от этого холодного, практически анатомического интереса мне вдруг стало жарко. Нестерпимо жарко, несмотря на пронизывающий осенний ветер.

– Закончи с ней, – бросила надзирательница другой женщине, той, что била первую жертву, и сунула ей в руки плеть.

Затем она сменила тон на приторно-учтивый и повернулась к Мареку:

– Пройдёмте, Верховный Инквизитор, я покажу вам всё, что требуется. Я всё подготовила к проверке, но не знала, что вы явитесь лично.

Они двинулись прочь. Огромные чёрные псы, повинуясь безмолвному приказу хозяина, отошли и остались сидеть у ворот.

А для меня мучение продолжилось.

Свист. Удар.

Шесть. Семь...

Меня били методично, без злости.