Надо сказать, выбраться оттуда большого труда не составило. Всего несколько ударов, и толстая алебастровая плита сначала пошла трещинами, а потом разлетелась на куски. И оказался я прямо в центральном зале царского некрополя, аккурат за троном ванакса Ила Андреевича Полиоркета. Уж очень у него саркофаг приметный. Я товарища, сидящего на колу, хорошо запомнил.

— Госпожа!

Невысокая полненькая женщина лет пятидесяти спускалась по лестнице, видимо, привлеченная тем шумом, что я устроил. Совершенно незапоминающееся лицо, ласковая, понимающая улыбка и тяжелое ожерелье на шее. Она похожа на мою учительницу русского языка, тихую, бесцветную женщину, которая всегда сидит в уголке, первой сдает на дни рождения и безропотно берет под классное руководство самых отбитых сорванцов. Перед ней шествовал парень с фонарем, в котором я узнал того самого щекастого Гектора, чье появление так удивило Клеона. Так вот ты какой, второй наследник Вечной Автократории. Тоже прибежал на запах добычи.

Взгляд у этой ласково улыбающейся тетушки оказался точно таким же, как у Деметрия. Два буравчика, которые просверлили меня насквозь. Она одним взмахом ресниц ванасса взвесила меня, измерила рост и даже прочитала мысли. Если она учительница, то сейчас я сдаю самый важный в своей жизни экзамен. И если я его не сдам, мне не поможет ни защита храма, ни этот амулет, ни даже магистр Йода со световым мечом. Это мне стало ясно, как божий день.

— Ага, — с удовлетворением произнесла Хлоя. — Все-таки ты успел первым. Это неплохо. Клеон жив?

— Клеон жив, а вот Деметрий — не очень, — признался я. — В ловушку попал.

— Туда ему и дорога, — равнодушно ответила ванасса. — Редкостный был мерзавец. Хотя жаль, конечно. Его с нетерпением ждут мои палачи. Итак, мальчик, ты хотел меня видеть.

— Вашего сына хотят убить, госпожа, — сказал я.

— Это все? — подняла она бровь, прямо как мать Клеона. Их, наверное, с детства учат этому трюку. — Я надеялась, ты расскажешь мне то, чего я не знаю. Ты думаешь, зачем я прячу единственного сына и распускаю о нем жуткие слухи? Когда эта дура Эрано начала рассказывать всем подряд, какой ты замечательный стрелок, я сразу же поняла, что дело движется к развязке. Бедняжке Гектору пришлось переехать в подвал. Он такой бледный там стал.

— Да… э-э-э… — растерялся я. Как-то быстро она у меня козыри из рук выбила.

— Мне нужно вот это! — она показала на амулет, который я повесил на шею. — Тебе он не по размеру, паренек.

— А что я получу взамен? — набрался я наглости.

— Жизнь, — не меняясь в лице, ответила она. — Я клянусь Великой Матерью и всеми ее воплощениями: Феано, Исидой, Геей, Иштар и прочими. Я дарую жизнь тебе, твоей жене и ребенку. Если ты отдашь мне амулет, то можешь уезжать из города прямо сейчас. Можешь даже украденное у Деметрия барахло забрать. Мне на него плевать. И на тебя мне тоже плевать. Ты мне не нужен. И никому больше не будешь нужен, я тебя уверяю. Ты вошь, ты тля. В свете грядущих событий ты станешь слишком ничтожен, чтобы тратить на тебя время.

— Вы не боитесь, что я проболтаюсь? — я испытующе посмотрел на нее.

— Не боюсь, — совершенно серьезно сказала она. — В землях Автократории тебя за хулу на наследника ванакса пошлют до конца жизни камень рубить, а у себя на родине можешь говорить все что хочешь. Ты превратишься в деревенского дурачка, которому все равно никто не поверит. Это звучит слишком нелепо.

— Да, я ведь тля, — кивнул я.

— Если ты выйдешь сейчас к людям с этим амулетом на шее, то перестанешь быть тлей и превратишься в серьезную фигуру, с которой придется считаться. Наверное, ты и сам понимаешь, что это означает для тебя в недалеком будущем.

— А моя земля? — спросил я. — Войну можно отменить?

— Нет, — покачала она головой. — Все зашло слишком далеко. Клеон уже назначен командующим. Там, конечно, будут настоящие командиры, но все лавры достанутся ему. С этим уже ничего сделать не получится.

— А вам выгодна победа Клеона? — спросил я.

— Нам невыгодна победа Гильдий, — усмехнулась ванасса. — Это их война. Они финансируют ее из своего кармана. Кожевенники, кузнецы и мукомолы. Это один из компромиссов. Нам придется на него пойти.

— А если я разобью этот ваш легион? — спросил я с замиранием сердца. — Эти Гильдии — ваши враги. Вам должно быть выгодно их ослабление.

Она захохотала. Причем сделала это так искренне, что немалый бюст едва не выскочил из лифа. По-моему, у нее даже слезы на глазах выступили.

— Ты разобьешь Ветеранский легион? — всхлипнула она. — Да ты хоть представляешь, что это такое?

— У меня слуга бывший солдат, — уверенно ответил я. — Так что знаю. Четыре с половиной тысячи штатного состава. Их них пятьсот болеет, погибло или в бегах. Еще пятьсот есть только на бумаге, потому что легат ворует их жалование. Остальные получают его с задержкой, а потому умирать за ванакса желанием не горят.

— Это ты описал легион, стоящий в Ливии на границе с пустыней, — охотно кивнула ванасса. — Сдвоенный Ветеранский легион, который пойдет за Севенны, если я точно помню цифру — девять тысяч пятьсот сорок два человека. Это все, кому казна должна земельный надел, и те, кому до выслуги осталось менее пяти лет. Они дослужат положенный срок в Кельтике, ее еще не один год придется усмирять. Их них пять сотен тяжелых гетайров и тысяча легкой фессалийской конницы. Тридцать полевых орудий и около тысячи хейропиров и арбалетов. Вся пехота имеет шлемы и кирасы. Купцы их вооружили, одели и обули. Они платят им жалование без задержки. А еще эти солдаты идут за своей землей. Они ведь ждали ее много лет. Как? Как ты хочешь победить ветеранов, которых двадцать лет облетали стрелы и копья?

— Ого! — сказал я, ошеломленный открывающимися перспективами, а потом сострил. — Да где же мы их всех хоронить будем?

— Ты купил сотню ружей и уже считаешь себя новым Александром Победителем? — презрительно спросила она.

— Три! Три сотни нарезных ружей, госпожа, — ответил я. — Вы мне дадите еще две. А еще хороший запас пороха и свинца. И тогда я обещаю, что ваши гильдии кровью умоются.

— Хм… — задумалась она и вопросительно посмотрела на сына.

— Фракия, матушка, — почтительно сказал Гектор. — Второй период Хаоса. Помнишь? Македонский царь Аминта… Этот кельт нам пригодится.

— Я знаю, Гектор, — раздраженно отмахнулась ванасса. — Мы не исключали, что он сможет попить из них крови, но оставались кое-какие сомнения. Теперь я вижу, что он справится. До этого я думала, что он обычная пустышка, которую нам хочет подсунуть Деметрий для отвлечения внимания. Ладно, пусть кельты еще немного подергаются. Это будет всего лишь немного дольше. Потом туда двинут подкрепление с востока.

— Это точно, госпожа? — с замиранием сердца спросил я. — Нас не оставят в покое?

— Ни при каких обстоятельствах, — покачала головой великая жрица. — Слишком много карьер и репутаций поставлено на кон. Но я буду довольна, если ты утрешь нос этому сопляку Клеону. Это окончательно выведет из игры его мать и тех, кто вложил в них свои деньги. Они не должны заработать на этой войне. Решено, ты получишь свои ружья. Легион все равно перейдет горы только следующей весной. Там еще не все люди собраны, потом боевое слаживание должно пройти. Да и эдуи с арвернами еще не успели подраться как следует. У нас будет время снабдить тебя для этой войны. Когда придет время, ты прекратишь сопротивление, и тогда тебя не станут искать. Это огромная милость с моей стороны, Бренн из Бибракты. Но у меня будет условие…

— Победу должен получить Гектор? — понимающе кивнул я. — Вы же для этого нас отпускаете?

— Молодец, — одобрительно посмотрела на меня ванасса. — Быстро соображаешь.

— Храм Немезиды, госпожа, — напомнил я. — Они не простят мне этого.

— Я же сказала, что дарую тебе жизнь, — высокомерно ответила ванасса. — И я сдержу свое слово. Если Гектор выйдет к народу с амулетом на шее и объявит о наступлении четвертого Сияния Маат, то ни одного из храмовников не останется в живых уже к утру. Возмущенный народ голыми руками разорвет проклятых отступников, исказивших истинный свет. Они ведь даже настоящую молитву у нас украли.