Почему-то, упоминание о большом количестве мужиков в конюшне заставили меня настороженно замереть. Даже захотелось развернуться и вернуться в замок. Неужели и меня стала проявляться интуиция? Маме ее предчувствия много нервов портили.

Но заставлять ждать мужа я не собиралась, и снова поспешила в нужном направлении.

У конюшен никого не было. Вообще. Даже лошадей никто не вел к закону и обратно. И тюки сена никто не разносил. Обычно оживленное место было абсолютно безлюдным.

- Разве не здесь вас должен был дожидаться супруг? - Спросила леди Олиф, а я пожала плечами. Одна из дверей конюшни со скрипом открылась, и я хотела шагнуть в ее сторону, только моя компаньонка, обхватив меня за запястье, начала отступать назад.

- В конюшне сейчас слишком много мужчин, нам лучше уйти отсюда, - сквозь сжатые губы произнесла она. – Оттуда доносятся голоса.

Я тоже начала отступать, хотя опасений компаньонки не разделяла. Я даже подумала, что правильнее было бы и позвать мужа. Но слишком заразным оказался страх моей компаньонки. Мы уже покидали это место, когда из конюшни вышел один человек и, издали поприветствовав нас низким поклоном, стал медленно приближаться. Он был в форменной одежде конюхов замка Хартворд, хоть лицо его мне и было незнакомо.

- Ваше сиятельство, - поклонился он, мне уже подойдя ближе, и, развернулся к леди Олиф, поздоровался и с ней. Но только она хотела что-то ему ответить, как он, неожиданно шагнув к ней, ударил ее кулаком в лицо. Моя компаньонка даже не успела вскрикнуть, как, уже бесчувственная, упала на мокрую землю.

Я подхватила юбки, чтобы бежать, но от удара ногой по ребрам отлетела в сторону и упала на собранную в кучку пожухлую траву. Крикнуть, чтобы позвать кого-то на помощь мне помешала рука, накрывшая мне рот. Конюх плотно прижал к моим губам грубую, пропахшую запахом навоза и табака ладонь. Приподняв с земли и прижимая спиной к себе, он потащил меня конюшни. Я не могла крикнуть. Даже подняться в полный рост не получалось. Но я, все же, пыталась освободиться от грубой хватки и ухватиться хоть за что-то, чтобы не попасть в конюшню, куда меня упрямо и пытались доставить.

Последним отчаянным жестом я ухватилась обеими руками за косяк входной двери в конюшню и выдержала несколько ударов по руке, не выпуская его.

Но ещё один мужик в одежде конюха подошёл ко мне спереди и ударил живот. Я, выпустив косяк, завалилась на спину. Придерживая руками, ушибленное место я поднялась вначале на колени, а потом с трудом встала на дрожащие ноги. В неосвещенной конюшне помимо тех двух конюхов, что уже поприветствовали мое сиятельство ударами, находились ещё два незнакомых мне мужика.

- Я графиня Хартман. Мой муж вас всех накажет. - Предупредила я их, переводя с одного на другого испуганный взгляд.

- После нашего-то веселого развлечения? От тебя будет стыдиться! - Расхохотался самый рослый из мужиков.

- Твой граф нам спасибо скажет, что мы показали, на ком он женат. – Я переводила взгляд с одного, кажется, пьяного человека на другого. И никак не могла поверить в то, что здесь происходит.

«Я же графиня! Жена мага!» - Хотелось мне кричать. Только горло сдавило от страха. Я никогда не была особо храброй. Сейчас же, стоя одна против четырех явно нетрезвых мужиков, я даже молитву не могла припомнить.

- Может, нас ещё денюжкой наградит твой граф. – Высоким голосом еще кто-то, веселя всю компанию. Они, почему-то, ничего не боялись и вели себя для преступников слишком уверенно.

- Мой муж маг.- Сквозь щелкающие от страха зубы почти прошептала я в ещё одной отчаянной попытке образумить их.

- Ну, это же совсем другое дело! – Радостно вскричал стоявший ближе всех ко мне мужик. – Может, к бесам эту графиню?

Я по-настоящему обрадовалась, что меня хотят отпустить. И, осмелев, ещё что-то стала обещать им: деньги, которые я могу принести, мои драгоценности…

Но они, уже не обращая на меня внимания, начали громко спорить, кто из них четверых главнее, что бы показать глупой мне забавы настоящих мужиков

Я уже вся билась крупной дрожью отупляющего страха, но отступив на пару шагов, смогла заскочить в пустое стойло для лошадей. Дверь в нем была мне только по плечи и открывалась она наружу. На нее невозможно было прислониться, чтобы конюхи не вошли, и даже запереться ее изнутри было нечем. Я поймала эту дверь левой рукой, а правой схватилась за перегородку между стойлами, что бы раскрыть дверь у конюхов не получилось. Я только позже поняла, насколько глупой была моя затея. Со мной и запертой мной дверью легко бы справился и один мужик. Причем, резко открыв дверь, он легко могли меня покалечить.

Однако они не спешили. Может, были уверены в своей безнаказанности, а, может, выпив и осмелев, никуда не торопились.

Они просто толкали дверцу не очень сильно, будто забавляясь, и своими предложениями и хохотом доводили меня до истерики.

- Тук-тук, кто в теремочке заперся? Графиня?

- Графиня, открой-ка. Не зли нас…

- Тебе понравится…

- Ты ещё добавки просить будешь

- Может, графиня привыкла развлекаться в отдельной комнате? Так я сам к ней заберусь. Подсобите, братки. - И тогда одного самого наглого и говорливого из четверки подняли на руки остальные трое и попытались перебросить его через дверцу ко мне.

В этот момент дверь конюшни от резкого рывка распахнулась. И в помещение вошёл граф Хартман. Я, увидев его, потеряла последние силы и опустилась на деревянный пол, а за дверцей стойла раздались несколько громких крика, подозрительных хруста и тихий стон, а потом дверца стойла начала тихо распахиваться.

Я крепче прикрыла глаза и даже прижала их ладонями. Ничего больше я не хотела видеть!

- А-лиса, - как раньше, слегка коверкая мое имя, произнес голос графа. - Иди ко мне.

Я была неспособна не только идти куда-то, но даже открыть глаза. Алви вошёл в стойло и присел возле меня.

- А-лиса, я пришел за тобой. Все будет хорошо. – И, тихо проговаривая ещё какие-то успокаивающие слова, Алви поднял меня на руки и вынес на свежий воздух. Он не остановился и понес меня дальше, а я уткнулись ему в грудь, чтобы ничего не видеть. На ходу Алви спрашивал, что у меня болит, успели ли меня поранить, просил не бояться и сказать хоть что-нибудь.

И я с трудом, из-за не смыкающихся от беспрерывной зубной дроби, проговорила:

- Ненавижу этот мир. Ненавижу этот мир.

Даже когда Алви поручил меня заботам Лэлы, чтоб она могла спокойно меня искупать и одеть в чистую одежду, я повторяла:

- Ненавижу этот мир! Ненавижу этот мир!

Однажды, когда я возвращалась из школы, а училась я тогда в шестом классе, на меня напала свора бездомных собак. Мне казалось, что их было не меньше сотни, что они очень голодные, и выжить шанса у меня нет. Они и вправду несколько раз дёрнули мой портфель, которым я прикрывалась и пыталась отбиваться. Меня тогда спас брат, и сказал, что собачек было только шесть. Все они ещё недавно были домашними питомцами, и меня бы они заживо не съели. И убивать бы не стали, чтоб обглотать кости. Потому что я ем слишком много арахиса, и из-за меня у собачек может появиться аллергия. Брат по-своему, как могут только старшие братья, меня успокаивал. Я вспомнила тот далёкий случай к тому, что даже в момент нападения злых собак, совсем ребенком я не испытала такого всепоглощающего ужаса, как сегодня.

А сегодня я испугалась настолько сильно, что страх не проходил, даже когда я оказалась в безопасности. Я не смогла даже поесть то, что принесла на подносе Лэла. Еда вызывала сильнейшее отвращение. А когда Лэла уговорила меня попробовать кусочек шоколадного пудинга, я так и сидела с пудингом во рту не в силах его проглотить. Пока подруга не сжалилась и не подала мне салфетку, чтобы я могла от него избавиться. Но зато я смогла выпить несколько разных зелий. И уснуть. А во сне за мной гнались дикие собаки моего мира, а я их не боялась, потому что во сне я была уверена, что в моем-то родном мире никто и ничто не стало бы мне вредить.