И почему героиням всех сказок доставались нормальные принцы, а меня пытался совратить, как заметила настоятельница, озабоченный наследник? Мне этот мир с каждым разом нравится все меньше. Хочу домой!
- Алиса, не предавайся унынию. Сестры в монастыре будут рады твоему возвращению, - настоятельница пыталась меня поддержать.
Только нам пришлось задержаться в пути. В одном постоялом дворе, где мы хотели подкрепиться, нам не принесли заказанный обед. Наш гвардеец пошел поторопить хозяина, но вернулся и паническим шепотом сказал настоятельнице:
- Сестра-настоятельница, там хозяйке стало плохо. И ее супруг просил вызвать вас для помощи.
Конечно, настоятельница повела меня с собой к больной женщине.
Сделав только один шаг через порок темной комнатки, я сразу поняла, что у женщины родовые схватки.
- Так, что у нас тут? - Бодро начала настоятельница. - Ничего страшного, все по законам божьим, - сказала она бородатому мужику. - Алиса, принеси мне чистых полотенец, теплую воду и ... - Что ещё нужно было настоятельнице, я уже не слышала, потому что потеряла сознание.
Я не специально уклонилась от помощи сестре Даяне, просто крики, и ужас от осознания, во что меня пытаются втянуть, всегда на меня так действовали. Когда дело касалось родов.
В монастыре меня не раз пытались пристроить в помощницы повитухе. В первый раз я потеряла сознание только в тот момент, когда мне сказали обтереть рожающую женщину. Я даже к ней прикоснуться не успела. Потом, уже только при упоминании, что в монастырь привезли роженицу, у меня начинало темнеть в глазах.
Даже Лэла, зная о моей реакции на естественный процесс появления на свет человека, не пыталась меня просить поддержать ее на родах.
В общем, в монастыре все высмеивали эту мою слабость. А настоятельница сейчас, наверное, о ней просто забыла.
В себя я пришла в соседней комнате от криков будущей матери и, опираясь на стенку, чтобы не упасть лицом в пол, выбралась во двор. Покачиваясь дошла до нашей кареты и с трудом забравшись в нее, уже на сиденье снова потеряла сознание.
- Сестра, сестра Лиса, - привел меня в чувство мужской голос. Звал меня один из гвардейцев. Он стоял у распахнутой двери с кружкой полной воды. - Настоятельница просила передать вам воду. – Сказал, смотря в сторону, уже немолодой мужчина.
Я протянула к кружке дрожащие руки:
- А там все уже закончилось? – С дрожью в голосе, спросила у гвардейца.
Небо уже было темным. Ребенок давно должен был появиться на свет. И мне, конечно, было стыдно, что я не помогла настоятельнице и несчастной женщине, но преодолеть свою слабость у меня не получалось.
Я залпом выпила всю воду из кружки и тоскливо посмотрела на гвардейца. Хотелось, чтоб он сказал, что ребенок уже родился. Здоровеньким. И мать его сейчас живая и счастливая спит в своей комнате. Ещё лучше было бы, если гвардеец добавил, что довольный отец семейства накрыл нам стол и зовёт всех угоститься за здоровье новорожденного и его матери.
Но с дома донёсся душераздирающий вопль, я поняла, что ничего ещё не закончилось и мне снова поплохело. Выпавшую из моей руки кружку гвардеец поймал у самого пола.
Выпрямившись, он сказал:
- А вы же того... монахиня?
- Послушница. – Ответила, прикрывая рот рукой.
- А, ну да. Только вы же, только не обижайтесь, должны помогать появиться на свет ребенку. Выхаживать женщину. Подавать все необходимое настоятельнице. А вы сбежали, и это вам носят воду... Это неправильно...
На земле я бы послала этого умника с его умозаключениями далеко и с музыкой, а сейчас я только со вздохом опустила глаза к полу.
- Хоть помолитесь за здоровье матери и младенца, - и гвардеец захлопнул дверцу и вернулся на постоялый двор.
Путники, которые останавливались у ворот, кормили и поили своих лошадей, набирали себе воду и продолжали путь. Из дома часто раздавались женские крики. А я сидела, закрыв уши, в карете.
Ребенок появился на свет только поздно ночью. И только после того, как новоявленная мать уснула, настоятельница пришла за мной.
- Алиса, никчемное ты создание, пойдем в дом, - устало проговорила она.
- Может, продолжим путь, а вы в карете отдохнёте? - Поинтересовалась я с надеждой.
- Нельзя. Мать очень плоха, ребёночек слишком большой родился. Придется несколько дней ее выхаживать и с ребенком помогать. И если мать выживет, уедем через несколько дней. А если нет, то поможем с похоронами, а ребенка увезем в Обитель, мужик сам его не выходит.
И целых три дня у меня было на то, чтобы доказать всем , что не такое я и бесполезное создание. Я помогала настоятельнице ухаживать за женщиной, которая понемногу шла на поправку и хотела быстрее встать на ноги, чтоб открыть постоялый двор для путников. А ребенок, действительно, невероятных размеров, не каждый младенец бывает таким тяжёлым и к месяцу жизни, вообще никаких проблем не доставлял.
Наконец, на третий день мы смогли пуститься в путь. И странное дело, сейчас мне не терпелось оказаться в монастыре. Я, кажется, очень соскучилась по Лэле и всем другим монахиням.
Мы проехали все графские земли и въехали в лес. Сейчас я не предавалась грезам о принце под личиной разбойника, а пыталась разобраться в книге о магических перемещениях. Слова, которые я пробегала глазами, умудрялись скрывать от меня свой истинный смысл. И за всю поездку я не прочитала и двух страниц. Я уже почти заснула, чуть не выполнив книгу, когда наша карета, резко дернувшись, понеслась вперёд. Наши гвардейцы скакали рядом, орали и торопили кучера.
А кто-то, невидимый нами из-за виляющей дороги и густой зелени, с криками несся нам вдогонку.
- Погоня, - прошептала я. И мне сложно было осознать свои чувства: то ли это был страх перед разбойниками, которых вряд ли возглавлял наследник престола, то ли это было предвкушение необычных приключений, то ли это был азарт - я же впервые в этом мире участвовала в настоящих гонках.
- Пошла, пошла! - Начал кричать уже кучер, беспрерывно щёлкая кнутом.
- Разбойники! Господи, помилуй! - Настоятельница начала истово молиться.
Я же больше переживала, что карета перевернется, с переломами в этом мире будет очень сложно восстановить здоровье.
Наконец, я увидела в окошко, как один из наших гвардейцев, развернув коня, остался на дороге.
- Он хочет задержать погоню? - Спросила я у перепугавшейся не на шутку настоятельницы.
- Упокой Господь его храбрую душу, - прошептала настоятельница. А она, кажется, уже приняла жертву, принесенную нашим сопровождающим.
Какое-то время звуков погони слышно не было, и сестра Даяна начала читать благодарственную молитву.
- Вы думаете, нас больше не будут преследовать? - Спросила я настоятельницу, но она мне не ответила. Ответом послужили крики, приближающиеся к нашей карете.
Карета понеслась еще быстрее. И я стала серьезно опасаться того, что мы убьемся, размазанные по дороге, в обломках развалившейся кареты.
Но лошади, запряженные в карету, стали замедлять ход. И вскоре мы остановились. Распахнув дверцу кареты, к нам заглянул тот гвардеец, о чье храброй душе уже успела помолиться сестра Даяна.
- Сестра-настоятельница,- уважительно обратился он к монахине, - за нами гнались не разбойники. Из графского замка вдогонку нам выслали гонца. И он должен передать сообщение леди Лисе.
Я смотрела в окошко, там рядом с нашим вторым гвардейцем стояли ещё три присланных с замка гвардейца.
После того, как настоятельница позволила, к дверце подошел гонец из замка и, после приветствия и общего поклона, посмотрел на меня и выговорил:
- Графиня Хартман, меня прислали сообщить вам, что ваш супруг, граф Хартман благополучно добрался до дома. Он ждёт вашего возвращения.
Я в недоумении посмотрела на сестру Даяну и встретила ее не менее удивленный взгляд.
- Граф Хартман погиб. - Проговорила она очень неуверенно
- Это было ошибочное сообщение. - Ещё и отрицательно махнул головой гонец. – Его сиятельство был только ранен. Семья рада его возвращению. Все дожидаются вашего приезда.
