- Ты хочешь сказать, если будет нужно, ты и свою жену вот так вот? У тебя дочь, растет, Лень? Ей тоже планируешь найти мужа богаче? Чтобы союз приносил прибыль?

- А что плохо, если моя дочь выйдет замуж за перспективного человека, которого я подберу путем тщательно анализа? Лучше если она влюбится в какого-то гопника, который наигравшись будет об нее ноги вытирать? Мам, вроде старая женщина, должна была опыта и мудрости набраться, а мыслишь сопливыми стереотипами. Сейчас другой век.

- Ой, а у нас гости! – в кухню входит Марина. Заспанная, с закутанным горлом, немного опухшая. – Добрый вечер, Светлана Михайловна.

- Здравствуй, Марина. Ты слышала рассуждения своего мужа? – знаю, что она слушала.

Я уловила шаги ранее. Какое-то время невестка стояла в коридоре.

- Леня никогда дурного не посоветует, - глаза опускает.

- Ты знала, что у моего мужа любовница и сын от нее? – задаю вопрос, вижу, как Марина вздрагивает. Глаза округляет.

- Нет, - и на мужа смотрит. Считывает его реакцию.

- Марина, так надо, - Леня окидывает изучающим взглядом свою жену. – Иди в постель. Лечись.

- Надо, значит надо, - согласно кивает головой. – Я уверена, что все образуется, Светлана Михайловна. А пока у нас можете побыть. Диночка будет рада бабушке.

Смотрю на сына, на его жену. И то, что мне казалось раньше гармонией, они никогда не ссорились, действовали слаженно, сейчас видится иначе. Не сердцем сын себе выбирал жену. Он подбирал, руководствуясь своей логике. Взял сироту, торгующую на рынке. Девушка невзрачной внешности, она смотрит на него, как на спасителя. Она ловит каждое его слово. И он полностью прогнул ее под себя.

- Кстати да, займись внучкой. Это тебя отвлечет. Успокоишься. Потом спокойно поговоришь с отцом. Извинишься за свою выходку. Надеюсь, у Арины все хорошо с глазами. А то мне придется немало усилий приложить, чтобы загладить этот конфликт, - смотрит на меня осуждающе. – Натворила ты дел, мать. Но мы семья, и мы с отцом все уладим.

- Вы покалечили, любовницу мужа? – ахает Марина, округляет глаза и закрывает рот ладонью.

- К сожалению, недостаточно, - отвечаю искренне.

Хотя, не Арина всему виной. А моя семья, которые решили, что я старый и ненужный хлам.

- Вам надо успокоиться, Светлана Михайловна. Вам чаю сделать, успокоительное? – суетится Марина.

- Я ухожу. А тебе, Лень, я хочу сказать спасибо за откровенность. Теперь я знаю, кто есть кто на самом деле.

В кармане сына звонит мобильный. Он достает гаджет. На экран смотрит.

- Стой, мама. Я сейчас. Важный звонок. Марин, не дай ей уйти!

- С отцом посекретничать надо, - озвучиваю догадку.

По тому, как Леонид взгляд отводит, понимаю, не ошиблась.

- Светлана Михайловна, я вам постелю у нас, - Марина продолжает суетится. – Диночка о вас как раз сегодня спрашивала.

Я люблю внучку, она хорошая девочка. Но сейчас меня она точно не удержит.

- Я сказала, что ухожу. Мне противно тут находиться.

- Это вы в нервах так, - хочет меня обнять. Но я отстраняюсь.

Нет искренности в ее объятиях. Она полностью во власти Леонида.

Иду в коридор.

- Светлана Михайловна! Подождите Леню! Не уходите! – неветска оббегает меня и дверь собой закрывает.

- Что за цирк. Дай мне пройти.

- Леня, сказал вас задержать!

- Своей головы нет?

- Марина, со мной в команде. Как и должно быть у мужа и жены, - в коридоре появляется Леонид. – Бери с нее пример.

- Лень, а вот с этого момента, не лезь в мою жизнь, - говорю твердо. – Не тебе указывать, как мне поступать.

- Мам, переночуй у нас, утром к отцу тебя отвезу.

- Леня, мне не о чем говорить с Тимуром, с тобой тоже. Развод. Точка.

- Развод будет. Но на приемлемых для семьи условиях. И мама, не твори дичь с горяча, - нависает надо мной. Глаза прищурил, губы поджал.

- А это уже не тебе решать.

- Ты ничего не получишь. На тебя только дача записана. Ты же не хочешь на старости лет милостыню просить? А отец скор на расправу, не мне тебе говорить. Отец Арины тоже может тебе такой ад устроить. Потому, лучше помириться, извиниться и все решить. Мам, мы одна семья.

- Нет больше семьи, Леня, - довольно грубо отталкиваю Марину. Открываю дверь и покидаю дом сына.

Иду к воротам жилого комплекса. Ощущаю себя куском льда. После разговора с сыном все эмоции атрофированы.

У ворот меня пятнадцать минут мурыжит охранник. Что-то проверяет. Несет ахинею, что не может меня выпустить. В итоге достаю телефон и набираю номер полиции. Вот тогда меня отпускают.

Бред. Что Леня этим хочет добиться?

За воротами вызываю такси. Машина приезжает минут через десять. Хочется поскорее на дачу попасть. Упасть на кровать и отключиться. Забыться сном, чтобы не прокручивать эти кошмары снова и снова.

А в дороге вспоминается, как Тимур продал квартиру родителей, как начал дело. Я была беременна Леней, и все поддерживала его, вместе на равных работали. По пару часов в сутки спали. Едва только раскрутились, родился сын, жизнь стала налаживаться, как Тимура подставили, ему грозил тюремный срок. Мы продали все. Мою квартиру, наследство от бабушки, в которой мы жили, технику, новые вещи. Все что представляло хоть какую-то ценность. Только бы откупиться, только бы Тимура не посадили.

Потом жили на чердаке в пригороде, с годовалым ребенком ютились. Нас знакомые пустили, пожалели. Работали днями и ночами. И никому Тимур не нужен был голый и босый. Я его выхаживала, когда он разгружал вагоны и приходил с обморожением. Я его лечила, когда он получал увечья на стройке. И он был моим родным и единственным. Всегда все в дом. Вставал рано утром, бежал в поле, чтобы порадовать меня полевыми цветами. Сидел с сыном, даже если сильно уставший, чтобы я отдохнула. Вот тогда мы были одной командой. А сейчас… у него новая жизнь, он с легкостью все перечеркнул.

Мы подъезжаем к даче. Издали вижу яркие всполохи и дым столбом.

- Что это? – спрашиваю водителя.

- Похоже горит, что-то.

Я уже догадываюсь, что горит.

Когда мы подъезжаем ближе, вижу из окна автомобиля, как языки пламени пожирают мою дачу.

- Ой, это же ваш адрес, - таксис смотрит заказ.

- Да, спасибо, - протягиваю мужчине купюру.

- Может, я подожду, назад поедем. Надо полицию вызвать. Помочь? – он явно растерялся.

- Спасибо. Не стоит, - покидаю салон.

В целях безопасности автомобиль остановился на приличном расстоянии. Но мне все прекрасно видно. Огонь разошелся, уже поглотил мой маленький домик.

Я смотрю на языки пламени. В них отражается вся моя жизнь. Словно кинофильм вижу со своим участием.

Языки пламени сжигают все. То, что было мне дорого, чем я жила.

Понимаю, почему подожгли дачу. Мой островок спокойствия и уединения. Им так хотелось показать мне мое место. Прогнуть под себя, чтобы пикнуть не смела.

Тимуру нельзя меня отпускать в свободное плавание. Он этого боится. Потому так хочет сломить. Потом попытается задобрить. Он и дальше будет стараться заткнуть меня любыми способами.

Просчитался. Во многом. Он поставил на мою преданность семье, слепую веру ему. Я узнала о предательстве раньше, чем он успел подготовить почву.

Стою, смотрю на огонь, ощущаю очищение. Пламя выпаливает в моей душе все, что теперь утратило смысл. Семейные ценности, любовь, верность. Все чем я дорожила, чем жила.

Этого больше нет. Оно сгорает в этом огне. И я смотрю на пепелище, перерождаюсь. Проживаю все в последний раз, чтобы сжечь, осознать до конца… ни шага назад… Только вперед.

Я продолжаю неподвижно стоять и смотреть на огонь. В эти мгновения я отрезаю себя от мира. Я прохожу своеобразное очищение. Дышу гарью, и понимаю, что так пахнет то, что еще недавно было для меня самым ценным.

Они хотели сделать мне больно. А на самом деле освободили.