- С моей будущей женой, - заявляет Тимур с гордостью.

Мой всегда собранный супруг сейчас ведет себя несвойственно, весело, беззаботно, в чем-то по-мальчишески.

- Приветик! – женщина, не стесняясь своей наготы, машет мне рукой.

Выгибается, изгибы своего тела демонстрирует.

- Ты хоть каплю уважения ко мне имеешь? – глухо спрашиваю.

Ведь обычно, застигнутый с поличным муж, пытается оправдаться. Переживает, извиняется, а Тимур стоит под струями воды и самодовольно лапает свою любовницу.

Унижая меня. Растаптывая все то хорошее, что было. Выбрасывая наш брак на помойку, как опостылевшую и ненужную вещь.

- Простите, Светлана, но не уважаете личное пространство именно вы, - выдает девка. – Вы вошли без стука. Стоите, рассматриваете. Прервали интимный момент.

Пелена с моих глаз немного спадает. Могу разглядеть огромные накачанные губы, курносый маленький носик, ресницы на пол лица, широкие брови. Шарообразную огромную грудь и стройную фигуру.

Ей на вскидку лет тридцать. Может немного больше. И лицо ее мне знакомо… но я не могу вспомнить, где я ее видела.

Я подхожу к крану. Выключаю горячую воду.

- Сумасшедшая! – орет девица. Прыгая по нашей огромной ванной, прячась от ледяных струй воды.

А со мной Тимур уже давно ванну не принимал. Отчего-то это мысль приносит еще большую боль. Доказывает, насколько я в его жизни стала ненужной.

- Что за идиотизм, Свет. Мы же взрослые люди, - Тимур выключает воду. – И выйди, ты что реально извращенка, так бесцеремонно подглядывать! – веселость пропадает, к нему возвращается его суровый тон.

- Ей просто завидно, Тимурка! Она видит, как нам хорошо с тобой, - девка жмется к моему мужу.

И смотрит на меня взглядом победительницы.

Я бы ушла. Да ноги не идут. Приросли к кофейной мраморной плите, которую мы вместе с мужем выбирали. А когда рабочие ушли, страстно обновляли ремонт, даже тут на полу сгорали от страсти…

Потом, раздается пронзительный плач.

Меня бросает в жар, а по спине ледяные мурашки бегут. Сердце сжимается от болезненного осознания.

Петя…

Дальше новый удар под ребра.

Я видимо реально отупела от увиденного. Только сейчас доходит.

- Петя… Он… - дальше все, шипы в горле.

Ни слова не произнести.

- Сын Тимура, - задирает нос девица.

- Ты не переживай, не бросим тебя на старости. Будешь с нашим с Аришей сынишкой нянчиться, - заявляет муж, будто одаривает меня сокровищами с ног до головы. – Ты, кстати, пока плохо справляешься. Какого в ночь ребенка тащила? Почему он сейчас плачет? Ты меня расстраиваешь, Свет.

От его слов пелена боли застилает глаза. Ярость поднимается. Мыслей нет, кроме как причинить боль. Уничтожить, раздавить.

Действую молниеносно. Открываю ящик, где у нас химия хранится. Хватаю средство для прочистки труб, откручиваю крышку и плескаю на них. Стараюсь как можно больше вылить, большая часть не девицу попадает.

- Ааа! Сумасшедшая! – девка перекрикивает своего ребенка. – Мои глаза! Ай!

- Идиотка! Ты что творишь, - муж прыгает на меня, выдирает бутылку из рук. Она разливается на него.

Он шипит. Откидывает бутылку в сторону.

- Совсем ополоумела на старости лет! – выталкивает меня за двери.

- Арин, смывай быстро! Блин, дай я смою! Глаза промывай!

- У меня ресницы наращенные! Там сложно! – хнычет. - Печет! Ай как печет! Глаза, - стонет.

- Идиотка, вызови врача! – доносится ор мужа. – Света, ты меня слышишь!

Петя заливается плачем. Ребенок напуган.

Он ни в чем не виноват. Но я смотреть на него не могу. Он – плод предательства. Напоминание, что я давно хожу с витиеватыми рогами.

Приваливаюсь к стене. Тяжело дышу. А кислород в легкие не попадает.

Вакханалия… Ад! И я в центре него.

Злость, обида, боль, отчаяние, все в жуткий коктейль смешивается.

А ведь там была на грани. Я готова была их прибить.

Он не просто изменил, он притащил плод измены мне на дачу, и я нянчилась с ним. Пока муж развлекался…

Тимур же был для меня всем. Я знаю его со школьной скамьи. Мы семь лет сидели за одной партой. Мы поступали вместе. Мы всю жизнь прошли рука об руку.

Когда он обанкротился, когда его едва не посадили, я была рядом. Я переживала так, что голова седой стала.

Не вяжется это все в мыслях.

Шум воды и крики из ванной продолжаются. Ребенок заходится плачем.

Надо уходить из этой квартиры. Слишком больно. Я тут не могу дышать. И я за себя не ручаюсь, могу реально прибить. Слишком сильно предательство, слишком жжет выжженое сердце.

А ноги не идут. Шевелиться больно.

Дверь в ванную распахивается. На пороге голый Тимур, ноздри раздуваются, губы поджал.

- Ты что оглохла! Ребенок плачет! Ты совсем уже! Решила сына мне угробить! – хрипит, слюной брызжет, глаза красные.

- Пошел ты, - его злость придает сил передвигать ногами.

Разворачиваюсь и иду в прихожую.

Тимур в спальню забегает. Оттуда слышу, как скорую вызывает. И потом снова в коридоре возникает. Мне надо убираться отсюда как можно быстрее, пока боль окончательно не добила.

- Не зли меня, Светлана! – нависает надо мной. – Я хотел с тобой нормально развестись. Ты бы под моим присмотром была. Но я же могу и жестко, так что по помойкам жрать будешь! Ты меня знаешь!

Беру свою сумку. Не оглядываюсь. Видеть его не могу.

- Ты что оглохла! – резко хватает меня за руку и к себе разворачивает. – Я с тобой разговариваю.

- А мне больше с тобой не о чем говорить, - отвечаю тихо, бесцветно.

Петя кричит еще сильнее.

- Свет, не глупи, - муж тон снижает. – Кому ты нужна. Возраст не тот, чтобы свои фокусы показывать. Сиди и помалкивай и будешь в шоколаде.

- Это не шоколад, это кал и ты в нем по уши, - вырываю руку.

- Ты Арине вред здоровью нанесла. Ты понимаешь, что могут быть последствия! И я их тебе устрою! – выплевывает слова.

Обуваюсь.

Тимур стоит рядом, на телефоне номер набирает.

Открываю дверь, слышу в спину:

- Лень, тут у твоей матери крышак протекает знатно. Твоя помощь нужна, - злобно рычит Тимур. – Иначе… я на грани…

Бегу по ступеням вниз. С такой скоростью, будто за мной адские псы гонятся. Но на самом деле никто не гонится.

Тимуру надо сейчас со своей любовницей и нагулянным сыном разбираться.

А ведь похож малый… сильно похож.

Но я и подумать, предположить не могла, потому что доверяла… безгранично верила единственному и любимому мужчине.

Слез нет. Они льются внутри, омывают растерзанное сердце, поливают солью открытую рану.

Останавливаюсь у подъезда. Делаю глубокий вдох. Морщусь. Будто угарного газа вдохнула.

Никогда в жизни я не испытывала такой боли. Слишком родной, слишком любимый.

Я всегда всем говорила, что наши чувства с годами только крепче становятся. Гордилась своим браком.

Телефон в сумочке оживает. Руки не слушаются. Не сразу получается достать гаджет. Когда телефон у меня в руке оказывается, он перестает звонить. Пара секунд, начинает снова.

Сын.

Принимаю вызов. Молчу.

- Мам! Мам, ты меня слышишь? – раздается спокойный голос сына.

- Угу.

- Прошу тебя, спокойно. Без паники.

- Угу, - больше и ответить нечего.

Сын у меня всегда спокоен. В любой ситуации рассудителен. Если даже муж мог вспылить, то Леонид, на моей памяти, ни разу не терял над собой контроль.

Он таким с детства был. Шел к цели, лучший ученик, гордость класса, институт с красным дипломом. Никаких развлечений – только вперед, к достижению своих целей.

- Мам, ты у вашего дома?

- Да.

- Так, теперь слушай меня. Я сейчас вызову тебе такси. Нам надо поговорить. Ты не можешь в таком состоянии одна оставаться.

- Ты знал? – глухо, со стоном.

- Приедешь поговорим. Я очень тебя жду, - говорит с нажимом.