Знал, все он знал. Иначе бы Тимур ему не звонил.

Они всегда были очень близки. Едва Леня родился, муж глянул на него и изрек: «Мой сын».

Действительно его. С малого возраста ездил с отцом на работу. Не капризничал. Сидел играл в кубики и наблюдал.

Становился старше, всегда советовался с отцом. И естественно пошел по стопам отца. Они работают вместе. И Тимур очень гордится своим сыном.

У меня с Леней тоже отличные отношения. Но я всегда чувствовала, что отец для него на первом месте.

Такси приезжает через минуты две. Сажусь в машину с надеждой. Мне так необходима поддержка близких.

На кого же еще мне опереться в трудную минуту как не на свою семью?

Но мне страшно. Ведь сын в курсе… Это я поняла точно.

Насколько он в курсе?

Осуждает ли своего отца?

Или меня ожидает очередной удар.

Через пятнадцать минут машина привозит меня к новому жилому комплексу. Я тут бывала не раз. Сын с невесткой год назад тут поселились.

Леня встречает меня у ворот.

Открывает дверь машины. Подает руку.

- Мама, мама, - качает головой. – Пошли.

Идем молча. Я едва передвигаю ногами. Такое ощущение, что я за этот час превратилась в старуху. Сын держит меня под руку.

Лицо спокойное, впрочем, как и всегда.

Поднимаемся на лифте. Смотрю на себя в зеркало, и самой страшно. Глаза красные, лицо серое, волосы взлохмачены. И этот спортивный костюм… Куда мне до Ариночки…

Отворачиваюсь от собственного отражения.

Больно! Как же больно!

- Мам, не надо. Не доводи себя, - тихий голос сына.

Двери лифта открываются. Леня ведет меня за руку. Открывает двери квартиры.

- Марина… Дина… - застываю на пороге, смотрю по сторонам.

- Спят. Марина болеет, ты же знаешь. Дина рано ложится, у нее график.

Да, у сына все четко расписано, спланировано, все по графику.

Разуваюсь. Иду в ванную. Хочу помыть руки. Едва дверь открываю, тут же из ванной отшатываюсь.

Та мерзкая картина мерещится. И так явственно, будто они сейчас тут…

- Идем на кухню, - сын берет меня за плечи, уводит.

Усаживает на угловой диванчик. Идет к шкафчикам. Что-то достает, капает мне.

- Пей, мама, - ставит передо мной стакан.

Смотрю на сына, взрослый, высокий, широкоплечий, красавец мужчина. Так похожий на своего отца. Как под копирку. Посмотреть детские фотографии Тимура и Лени – одно лицо.

- Ты знал, - обхватываю стакан ладонями, смотрю на сына взглядом побитой собаки.

- Мам, - садится напротив меня, пальцы в замок на столе, взгляд немигающий, - Мам, я хочу, чтобы ты понимала, что никто и никогда тебя не оставит. Ты не одна.

- Давно ты знаешь? Что ты знаешь? – делаю глоток мутной жидкости. – Как ты ко всему этому относишься?

То молчала, слова сказать не могла, а сейчас прорывает, в голове сотни вопросов, и я хочу услышать от сына на них ответы.

- Ты знаешь, я всегда за свою семью, - смотрит, не моргая мне в глаза, ровный голос, очень спокойный, тихий. - Я порву любого, кто посмеет причинить нам вред.

- Но… Есть это «Но», да, Лень?

- Нет. Есть интересы родных, и они всегда стоят на первом месте.

- И потому ты молчал про похождения своего отца? – делаю еще глоток успокаивающей мути.

Ничего это не успокаивает. И боль не унимает.

- Мам, я понимаю, тебе неприятно. Но ты знаешь, я всегда за здравую логику. Потому давай откинем эмоции и нормально поговорим, - склоняет голову набок.

- Я слушаю тебя, Лень.

- Ты знаешь, кто такая Арина?

Это имя хлещет по щекам. Заставляет вновь вспоминать.

Сколько у них это продолжается? Арина была, или еще другие?

И после своей любовницы, грязный от похоти, в ее слюне, он приходил домой. Обнимал, целовал меня, занимался со мной любовью.

Да, у нас была интимная жизнь. Три раза в неделю стабильно.

Едва не выворачивает, как представлю, что он со мной… после нее.

- Дрянь беспринципная, любовница твоего отца, - выплевываю с отвращением.

- Не правильный ответ, мама. Ты поддаешься эмоциям. Арина Шилова дочь… - делает паузу, дает возможность мне самой понять. Но я слишком взвинчена. – Виталия Шилова.

Вот тут у меня картинка складывается. Понимаю, откуда мне ее лицо знакомо. Мы пересекались на некоторых мероприятиях. Но никогда не общались. Мне не было до нее дела.

А вот Виталия Шилова я знаю. Муж спит и видит с ним контракт заключить. Специфический мужик. Слишком скользкий и пронырливый.

- И хочешь сказать, - горько усмехаюсь, - Что твой папаша трудится на благо семьи, обхаживает дочку Шилова, чтобы тот стал его партнером?

- Мам, выключи ты эмоции, - морщится и качает головой Леня. – Породниться с Шиловым – это вытянуть золотой билет. Мы все будем обеспечены, наши дети, внуки, все. Ты понимаешь, это же огромные перспективы!

Мне мерзко слушать сына.

- Лень, а ты как будто сейчас голодаешь? Тебе денег мало? Серьезно?

- Мам, ты узко мыслишь. Не тот масштаб. Я многое не могу себе позволить. И свою семью обеспечить так, как хочу.

- Так заработай.

- Я работаю. Но если есть шанс конкретно преумножить капиталы, зачем отказываться? – смотрит на меня как на дурочку, которая не понимает элементарных вещей.

- А Шилову нормально, что его дочь тягается с женатым мужиком, старше ее лет на двадцать?

- Он очень заинтересован в этом союзе. Арина – его головная боль. Она чего только не вытворяла. А с нашим отцом она остепенилась, ребенка родила. Шилов доволен, дочь больше не влезает в неприятности, ее не надо пьяную из кабаков вытаскивать. Так что он первый настаивает на официальном браке, - на губах сына мелькает довольная ухмылка. Но он быстро ее прячет.

- А тут, проблема, у Тимура есть жена. Надо бы ее в утиль. Да, сынок? – сжимаю руки в кулаки.

Злость во мне закипает. И она гораздо приятнее, чем боль.

- Мам, не преувеличивай, - барабанит пальцами по столу. – Для тебя по факту ничего не изменится. Будешь всем обеспечена. Папа с тобой не прекратит общаться. Будем откровенны, физически тебе муж уже не нужен. Не тот возраст. А у папы второе дыхание с Ариной открылось. С ней он будет сливать свои потребности, а с тобой будет вести себя, как и раньше.

- Мне уже начинать прыгать от счастья? – спрашиваю с едкой иронией.

Я еще не верю, что эту ахинею несет мой сын. Не просто несет, они же это обсуждали с отцом. Планировали.

- В общем, мам, если ты любишь свою семью, как говоришь, то должна понимать, что это для нашего общего блага.

- Для блага всех, мне уготовано нянчить Петю. Может еще прислуживать молодым? Домработницей у них заделаться? Всем же от этого только лучше будет! – выливаю остатки содержимого стакана сыну в лицо.

Леонид не двигается. Позволяет мутной жидкости стекать по коже. Ни один мускул на лице не двигается.

- Ма, я же просил без эмоций. Чего ты этим добьешься? Петя – в первую очередь, наш билет наверх. На самую вершину. И если понадобиться, ты этому ребенку должна пятую точку вылизывать, - голос резче становится. Медленно чеканит каждое слово. – Он единственный внук Шилова. Ты хоть представляешь, какое наследство нам светит. Я отцу советовал Арине быстрее второго сделать. Это ее угомонит еще лучше.

- Вы с отцом все так хорошо спланировали. Обсудили. И решили, что я спокойно приму вот эту хрень? – волосы на моем затылке шевелятся.

- Мама, что за выражения! – морщит нос. - Мы с отцом дружны. Мы одна команда. Ты должна гордиться, что мы действуем слаженно. И да, если это лучше для семьи, можно немного потерпеть. Тебе хотели рассказать все иначе, мягче, когда ты привыкнешь и полюбишь ребенка. Тебя никто не забывает, если тебе что-то нужно, ты это получишь. Твои заслуги никто не отменяет. Отец тебя уважает. И это уже заслуга с твоей стороны, - сын немного смягчает тон, играет голосом. И я ощущаю чувство собственного превосходства во взгляде Лени. Он гордится своими взглядами, мировоззрением. – А отношения? Ты еще веришь в любовь? Мам, не смеши меня. Увлеченность. Страсти – это все свойственно молодым и короткий промежуток времени. Любовь – красивая сказка, которая разбивается о реальность всегда. Вы с отцом создали мощный фундамент и сейчас его надо укреплять.