Еще бы Леню…

Кстати, о нем!

Набирает номер сына. И, все же небеса смилостивились, на том конце раздается вальяжное:

- Да, пап.

- Лень, у нас проблемы по всем фронтам, - Тимур кратко излагает все, и про Бульдозера, про Арину, Петю.

- Понял. Скоро буду.

Три коротких слова, а будто гора с плеч падает. Сын его поддержит. Они команда. Значит, все разрулят. Иначе и быть не может.

Пока Тимур на балконе был, начальник охраны с парнями уже в квартиру пришли. Стали вычищать сброд.

Андрей бросил на него такой красноречивый взгляд, что Тимур красными пятнами пошел. Никогда не думал, что в полтинник придется краснеть. И перед кем, перед своими же работниками.

Арина… чтоб ее!

- Ты что творишь, придурок! Мы тусим не мешай! – она виснет на руке начальника охраны.

- Арина Витальевна, вам отдохнуть надо, - Андрей говорит спокойно, но этот взгляд… снова осуждение, удивление, презрение…

И не может за него винить Тимур. Ведь сам понимает, как все выглядит.

Он хочет ее оттянуть. Реально, надо запереть ее в комнате, пусть проспится.

Но тут Арина вонзает зубы в руку охранника. Мотает головой, мычит. Словно обезумевшая.

Не сразу удается ее отцепить. И рана на руке Андрея сильно кровоточит.

- Я все компенсирую, - бубнит Тимур, не глядя безопаснику в глаза.

- Ты хоть знаешь, кто я такая! Как ты вообще смеешь ко мне прикасаться! – орет Арина.

Она не унимается. Даже когда они затягивают ее в комнату и запирают там. Она начинает неистово кричать и все там громить.

Еще не хватало, чтобы соседи полицию вызвали!

Приходится ее открыть. И пытаться как-то заболтать. Но Арина уже в состоянии невменяемой истерики.

Тимур сгорает от стыда перед Андреем, но и без него ему не справится с разбушевавшейся бабой. Хотя так и хочется зарядить ей в челюсть, чтобы вырубилась и заткнулась.

- Что за треш? – на пороге возникает Леонид. Смотрит с пренебрежением на обстановку.

- Сын! – Тимур вздыхает. – Как видишь… это она все устроила.

Леня решительно приближается к Арине. Берет ее двумя пальцами за подбородок.

- Мне в глаза смотри, - говорит жестко, и при этом тихо.

- Лень… они… они все испортили… они меня били…

- Угомонилась. Заткнулась.

- Но…

- Арина, я второй раз предупреждать не буду.

Тимур замечает, что от слов сына в ее затуманенных глазах появляются проблески сознания.

- Я просто хотела отметить… - всхлипывает.

- Где ребенок, Арина?

- Гуляет, - вытирает нос рукавом.

- С кем гуляет?

- Я не знаю… я не помнююю… что ты пристал… - медленно от него пятится.

Падает на постель и заливается слезами.

- Она бесполезна, - изрекает Леонид.

- Это я и сам понял. Только вопрос остается, где ребенок!

- Найдем. Я тоже людей подключил, - уверенность сына придает сил и Тимуру.

Леня подходит к Арине. Дергает ее за волосы, заставляет посмотреть на себя.

- Ты еще за это ответишь. А сейчас, если я услышу писк из твоего поганого рта, ты очень сильно пожалеешь. Уяснила.

Она молчит.

Леня дергает ее сильнее.

- Уяснила?

- Дааа. Отстань! – отползает от него на другой конец кровати.

Кровать… некогда она была кроватью, с ортопедическим матрасом, дизайнерским бельем, сейчас же посредине огромное, уродливое пятно, белье разорвано, валяется какой-то мусор.

Тимур даже думать не хочет, кто и что делал тут. Надо будет ее выбросить. Все тут надо выкинуть. И все заново.

После увиденного, он не сможет ни к чему в этой квартире прикоснуться.

И наверняка, этот сброд еще многое утащил. Но об этом потом. Не это сейчас главное.

Они с Леонидом отправляются на балкон. Пока это единственное более-менее спокойное место в квартире.

- Говоришь, она Бульдозера подключила, - Леня водит пальцем по стеклу, словно пишет некое слово.

- Да, он хочет отозвать лицензии. И как ты понимаешь, может это сделать. Я вообще ума не приложу, как она смогла с ним договориться, чем взяла.

- Бульдозер хочет патенты. Другого объяснения не вижу. Кому наша старушка сдалась, - Леня криво ухмыляется. – Ну что, это даже интересно, потягаемся с ним.

- Ты знаешь как? Есть план?

- У меня всегда есть план, - взгляд полон самодовольства. – Мы докажем, что она бездарь и воровка. Что охмурила бедного профессора, обманом заставила переписать все на себя. Пап, не забывай, что многое сгорело, и нам это на руку. А у меня имеются свидетели и доказательства, что она просто присвоила чужие труды. При грамотном подходе, еще и посадить ее сможем. И Бульдозер об нас свои зубы сломает.

- Сажать точно не надо, - мотает головой Тимур. – Она нам не чужая. Она твоя мать. Просто надо ей объяснить доходчиво, что так с родными не поступают. А же не против ее содержать, помогать, не отказывался я от нее, - Тимур в сердцах пинает большой горшок с цветком. – Но она же как с цепи сорвалась. Еще этот Бульдозер… Лень, ты точно уверен, что получится его обойти? Он же не одного дела еще не проиграл. Ты знаешь, какая у него репутация? Меня его звонок вообще из колеи выбил, - Тимур жалуется сыну, выплескивает страхи, и его сразу же отпускает.

- Бульдозер просто хитрый барыга. Его способности явно переоценивают. Думаю, с ним можно договориться. Если он поймет, что бодаться с нами бесперспективно, то сам предложит переговоры, Леня задирает вверх голову, скалится. – А никчемность нашей мамаши он поймет быстро. И… - переводит на меня взгляд, - Не стоит ее жалеть. Она не заслуживает жалости. Она посмела пойти против нас и за это поплатится.

- А ты выяснил, где она? Что твои люди облажались? Она же у них была?

- Это не мои люди. Они работали на Шилова, я их через посредника подкупил. И сейчас с ними связи нет. Но да, ей удалось бежать. Не знаю, как, - закусывает нижнюю губу. – С Шиловым я говорил, он ни сном ни духом о ней. Естественно, не знает, что я его людей перекупил. Тут все чисто. Хотя гаденыш артачится, носом воротит, подписывать бумаги не хочет. Но он у меня доиграется. Если не хочет нормально, так я его нагну. Компромат имеется.

- Я тоже с Шиловым говорил, он мне сказал, что я виноват, что Арина это все учудила. Обвинил, типа я плохо следил.

- Тут я с ним соглашусь. Плохо ты за ней следил. Надо бабу на место ставить сразу. А ты мягкий, пап. Мать распустил, не мог сразу в стойло поставить, и указать старой кляче на ее миску. А Аринку тоже дрессировать не стал. Вот тебе и результат. Видел мою Маринку, - цокает языком. – Золотая жена, за мной и в огонь, и в воду, и от пули прикроет не задумываясь. А все правильное воспитание. А ты со своими бабами нянчишься, нежный сильно. А ласку бабе можно дать только в редких случая, когда она хорошо постаралась. Заслужить они должны любое снисхождение, тогда и ценить будут.

- Мы с твоей матерью многое прошли. Были такие периоды, когда жрать нечего было, и она рядом была. Так что тут другое. Лень, не надо так о ней. Я знаю, она подвела, но все же, если она раскается, я ее прощу. Потому что помню хорошее. А то, что у меня другая, так жизнь повернулась. Что уж тут. Света понять должна. И вот когда поймет, тогда и успокоится. И Бульдозера отзовет. Еще прощения попросит. С ней по-хорошему все же надо попробовать. Знать бы, где ее искать. Я бы с ней поговорил.

- Ты меня слышал только что? – Леня выгибает бровь. – Кому я про мягкость талдычу? Пап, никакой пощады. Мать провинилась и понесет заслуженное наказание. Пусть молит о пощаде, я ее послушаю, - закатывает глаза, словно представляет эту картину.

- Лень, ты слишком жесток к матери, - Тимур качает головой.

Не может он принять взгляды сына. Хоть и признает, что иногда строгость не помешает. Но Светлана, она всегда и все понимала. Поймет и в этот раз. Просто шок для нее сильный. Вот и чудит.

- Я жесток? – скалится. – После всего, что она годами творила? Это я еще очень снисходителен. Поверь. И заметь, большая часть наших проблем – это ее рук дело. А ты продолжаешь искать ей оправдания. Стыдно должно быть, пап.