Борис зевнул, да так широко, что я было подумал: челюсти ему больше не сомкнуть. Но обошлось.

— Было вкусно!.. Спасибо!

Антон, дочиста обглодав свой кусок, сейчас довольно урчал в объятиях Жени, сложив ей на колени свою голову. Девушка заботливо поглаживала его волосы и тоже выглядела расслабленной.

— Действительно, хорошо получилось. Ну что, какие завтра планы? — Глянула на меня целительница.

— Я составлю список и завтра…

— НАРОД! — Услышали мы встревоженный голос Димы из темноты, напряглись, повскакивали с мест, озираясь. — Идите сюда! Быстро! БЫСТРО!

Мы переполошились, на землю полетели остатки еды и чашки с заваренными ягодами с сахаром. Кто успел схватить оружие, а кто побежал так, непонятно на что надеясь. Но все четко понимали, что происходит что-то плохое.

— Ты где⁈ — Рявкнул Антон. — Тебя хрен разберешь в темноте!

— Да здесь я, внизу, у полого бревна! — Ответил он, и мы, сориентировавшись по голосу, ухнули по склону вниз.

Отыскав парня, я первый подскочил к нему ближе, схватил за ворот выступающей из-под панциря рубахи и потряс. Остальные поспешили за мной и принялись всматриваться в тьму.

— Что случилось? Говори! — Парень был бледен, словно побелка.

— В-вот… — Ткнул он пальцем куда-то в кусты.

Катя, как самая разумная, притащила за собой «факел». В кавычках потому, что в сущности это была просто горящая палка, дарующая крохи света. Она и выставила эту палку по указанному нам направлению.

Рука, выглядывающая из кустов.

Не долго думая, мы поспешили туда, толкаясь и гадая, что же это такое нашел Дима. Находка оказалась прозаичной, но не совсем — это был труп. Изувеченный, изглоданный и наполовину разложившийся. Казалось бы, чего удивительного?

Да только труп был человеческий. Я не самый большой знаток, но когда мясо отваливается от белеющих в ночи костей, значит, что трупу уже как минимум пару недель.

— Это зомби? Скелет! — Пятилась назад ошарашенная и испуганная Женя.

Лучник застыл столбом и пялился на облезающую плотью руку, торчащую из кустов.

— Шеф, что это? Как мы не заметили днем? Откуда… — С надломленным голосом вопрошал Дима.

— Дайте посмотреть. — Смело шагнула к кустам Катя. — Это же дохляк, он не двигается, чё паникуете?

Я настойчиво остановил ее ладонью и отодвинул назад. Может статься, что труп этот — не труп вовсе. Ну, в привычном понимании трупов. И от зомби-восстания мы сейчас в одном неудачном шаге.

— Дим, топор. Будь наготове, мало ли что. — Сказал я и присел на корточки, осторожно раздвигая острые шипы веток, так похожих на куст шиповника.

Дима послушно приготовился рубить «нечто», а Боря, которого я ненароком поймал краем глаза, вновь наклонился за каким-то камнем.

Итак, что у нас тут? Преющий и вздувшийся труп, от которого смердело так сильно, что в глаза навернулись слезы. Двигаться он не будет, ну или по крайней мере ходить, потому что ног у него не было. На первый взгляд кажется, что это либо подросток, либо молодая девушка. Сказать точнее сложно, потому что лицевая часть долгое время соприкасалась с землей и изрядно подгнила.

— Это девочка. Боже… — Прошипела Женя.

— С чего ты решила? — Удивленно спросил ее муж.

— Ногти… гляньте, аккуратные такие, длинные. — Всхлипнула она.

И действительно, я обратил внимание на выступающую из куста руку. Несмотря на естественный процесс гниения, ногтевые пластины сохранились хорошо, и как сказала Женя, рука у погибшей была ухоженной. Но меня встревожил другой вопрос: а что, собственно, этот труп тут делает, кроме разложения?

Пора собрать факты воедино. Несколько дней от начала испытания. А перед нами абсолютно точно наш человек, никак не сканируемый, одетый в стартовую экипировку лучницы, но ни колчана, ни лука при ней не было. Я отличил именно эту спецификацию по ремню на плече — такой был только у Антона.

Выходит так, что тело лежит здесь уже давно. Но это совершенно не бьется с тем, что времени мы в испытании провели всего-ничего. Тогда другой вопрос, который засвербил какой-то особенной назойливостью — я припоминаю, что стоило нашему испытанию начаться, система однозначно сообщила, что испытуемых ровно тысяча. Тогда я был так ошарашен, что даже не обратил на этот момент внимания.

Как это подстроили? Сомневаюсь, что присутствующие здесь люди — это последняя тысяча выживших из восьми миллиардов. Их должно быть больше. Есть параллельные испытания? Есть какой-то временной сдвиг? Что-то вроде стазиса, длительного летаргического сна, в ожидании своего часа? Или мы просто находимся в симуляции? В принципе, это имеет право на существование. Технология перемещения в этот мир человечеству явно неизвестна, так что мы могли быть в неком безвременье. И вопрос который бился испуганной мыслью в стенки черепа. Что, если Ульяна, даже если и выжила — была в другой партии?

— Что нам делать, Марк? — В ночи лицо Димы выглядело искаженным и пугающим.

— Пока ничего, надо понять, как мы ее пропустили во время дневной вылазки за травами. — Покачал я головой.

— Мы., — протянул Боря неуверенно. — по другому контуру ходили, ближе к лагерю.

— А запах? — Спросил я, обернувшись через плечо, все еще нависнув над трупом.

— Тут повсюду воняет, могли и не обратить внимания. — Вместо здоровяка ответил лучник. — У нас уже второй день полный лагерь трупов. Плюс сожгли сколько и вонь перебило.

Я поделился с людьми своими размышлениями по поводу увиденного. Для Димы, например, мои умозаключения стали неожиданными, и как сам он признался, так глубоко он в суть происходящего не вглядывался. Катя разделила со мной точку зрения, что тысяча — маловато для воссоздания в космических реалиях человеческой расы. Это просто неразумно. Да и есть же теория бутылочного горлышка, гласящая, что для восстановления популяции необходимо как минимум десять тысяч человек, чтобы избежать генетической деградации.

Антон с Женей попытались противопоставить тезису Кати идею о том, что люди тоже пошли на ресурсы, как и наши неорганические земные материалы, но обсуждение быстро убежало в другое русло. Борис отмолчался, а я подумал еще кое о чем.

Если здесь есть, скажем, к примеру, старый труп, какова вероятность, что есть и другие инициированные, чей срок значительно больше, чем наш? То есть, наша группа вывалилась из портала на этот полигон всего несколько дней назад, а что если есть те, кто тут уже значительно дольше? Не встретимся ли мы с враждебно настроенными людьми, которые нас одной левой смогут в бараний рог свернуть? Данная мысль создает несколько неприятных гипотетических исходов, но я вновь захотел стукнуть себя по лбу — ведь мыслю, отталкиваясь от идеи, что все будет хуже, чем сейчас.

И именно поэтому я не поделился своей последней идеей на этот счет с остальными. Пока не проверю, нечего нагонять панику.

Недолгим голосованием беднягу решили похоронить. Но не из высших гуманистических чувств, а лишь потому, что труп смердит. Да, вот настолько прозаичная причина. На умерших за последние дни мы уже насмотрелись, да и сами ежеминутно ходим по лезвию ножа. Зачерствели мы, что ли.

Дима предложил труп просто сжечь, но ему наперебой объяснили: тащить тело в лагерь, к мертвецкой, несподручно. Бедняга изрядно подгнила, был риск не донести. Когда Катя в красках объясняла парню перспективы — тот чуть не исторг из себя ужин, активно меняя окраску лица.

Жечь же прямо здесь было банально нецелесообразно — истратить кучу сухих бревен, чтобы уничтожить тело, не получив с этого никакой пользы. А яма — это просто трудочасы, которых у нас пока навалом.

— Я буду копать. — Сказал Боря, обращаясь к Кате.

Девушка странно посмотрела на толстяка, вынула из инвентаря лопату и передала ему в руки.

— Ты меня пугаешь. Каждый раз, когда нужно рыть могилу, ты вызываешься в первых рядах. У тебя все хорошо?

— Да. — В своей манере ответил Боря и забрал лопату, с размаху вонзив ее в жидкую землю рядом с телом.