— Думаю нет. Но нужен будет костер.

— Что ж, как раз об этом. — Сказал я, вспомнив, что у нас в лагере есть сюрприз замедленного действия. — Мы в один из шатров сложили всех убитых греллинов, чтобы не воняли и не мозолили глаза. Если решим, что это место нам подходит — нужно будет тот шатер сжечь. А что до костра — Борь, займешься?

— Конечно. — Кивнул парень и шумно поднялся, помогая себе руками.

— И поесть бы чего-нибудь. — Добавил Дима. — Жрать охота, аж желудок сводит.

— Отдых нам только снится, да? — Потерла кулачками глаза Катя. — Давайте тогда сделаем сегодня по-максимуму.

— Кать, а что с тобой? — Вдруг, словно обвиняя, спросил у кинжальщицы Дима, и суть его вопроса не понял никто.

— Не поняла? — Вскинула она недовольно одну бровь, считав подтекст.

— Чего-то ты довольная такая, за последние полдня ни одного подкола в чей-то адрес не слышал. Я тебя прямо не узнаю! Не заболела? — Он шутовски решил потрогать тыльной стороны ладони ее лоб.

Но девушка, как кобра, взбеленилась, его руку оттолкнула и брызнула ядом:

— А вот нехрен тебе выяснять. Не суй свой нос куда не просят.

— Эй, ты чего, я же пошутил просто… — Сконфузился воин, отпрянул.

— Не до шуток мне, я тут вообще-то на благо группы вкалываю, как проклятая, а мне еще моим характером тыкают!

— Тише, чего вы начинаете-то? — Вступил в перепалку Борис, и вновь действовал как моральный якорь.

— АААААААААААА!!! — В темноте ночи раздался душераздирающий вопль из соседнего шатра, где лежала Варя, полностью затушив начинающуюся перепалку. Кто сидел — повскакивал со своих мест, чтобы понять, что же случилось.

— Воду, Дима! — Требовала Женя, нависнув над Варей, которая сейчас истошно кричала, хватаясь руками за свою спасительницу, и в ужасе таращилась в пустоту, явно нас не видя. Видимо бредит.

Парень на миг растерялся, но отрезвляющая команда позволила ему собраться и сделать то немногое, что от него требовалось. Он, удерживая кувшин дрожащими руками, передал его целительнице, и та, не теряя ни секунды, вылила его на пышущее жаром тело раненой, смочила тряпку из тех, что были чистыми, вытерла ей лоб, и приговаривала:

— Держись, боль сейчас отступит, все пройдет! — Шептала она, но твердо, так, чтобы затуманенное сознание девушки слышало этот успокаивающий голос.

В раскрытый рот с вываленным языком тонкой струйкой лилась вода из кувшина. Варя кашляла, содрогалась, но глотала. А чтобы она не поперхнулась, Женя придерживала ее голову на весу, под нужным углом, чтобы жидкость текла куда надо, если та вдруг не сможет ее проглотить.

— Выйдите! Готовьте костер, займитесь чем-то полезным! — Рявкнула на нас, испуганно глядящих на развернувшийся кошмар Женя, и махнула рукой, как бы прогоняя.

— Твою ж мать… — Обреченно выдохнул Дима, пропуская между пальцами свои волосы и оттягивая их наверх вместе с кожей, так, что его лицо исказилось.

Меня, в это мгновение не думающего ни о чем, и глядящего в ночное яркое небо, обступили с двух сторон. Катя и Антон.

— Чего? — Опустил я голову и взглянул на подошедших поочередно.

— Время для тяжелых решений не наступило? — Спросила меня Катя.

— Нет, не наступило. Я что, каждому должен персонально раздавать поручения? Нечего тут толпиться, нужен костер. — Я ушел от темы. Нет, я понимал, что она хочет от меня. Я понимал, почему подошел Антон. Похоже, у них обоих мысли плюс минус сходились. Может, они даже обсуждали это без меня. Но я не хотел сейчас это обсуждать. Мгновение кризиса в попытке борьбы с болезнью — это нормально, а эти двое просто паникеры.

— Нет, давай-ка проясним это. — Запротестовал Антон.

— Проясним что? — Зло ответил я и опустил лоб.

— Я предупреждала, что она начнет кричать. — Выдохнула Катя.

— Значит, выставим часовых. Вы как маленькие, ей богу. — Я злился все сильнее.

— Марк, мы не можем… — Продолжил Антон, но я перебил его.

— Мне насрать, что мы чего-то не можем. Мы дохрена чего не можем, так что теперь, из штанин вытряхивать? — Меня действительно захлестнули эмоции, впервые с той злополучной минуты попадания в это адское место.

Катя, совершенно несвойственно ей, вжала голову в плечи и отступила на пол шага назад, а Антон, напротив, воспринял сказанное слишком остро.

— Мне популярно объяснить⁈ — Тоже задрал интонацию лучник. — Или ты решишь проблему, которая сведет нас в могилу, да какую к черту могилу, нас тут даже не похоронит никто, или я это сделаю сам!

Я сжал зубы, чтобы не выплюнуть ругательства, о которых потом буду жалеть, но высказался:

— Только попробуй. — В голосе моем сквозила угроза. — Как только ты это сделаешь, подпишешь себе приговор.

— И кто, ты его исполнишь? — С вызовом, через губу, спросил меня лучник.

Я глянул на него, после — за его плечо, и шестерни в моей голове встали как надо. Демократии не выйдет. Нужно строить тоталитаризм.

Я ударил быстро, на короткую дистанцию, правым хуком в его левое ухо. Вышло не то, чтобы умело, ведь я не так часто дерусь, но неожиданно, именно поэтому мужик свалился на спину, в свежую грязь, и непонимающе лупал на меня глазами.

— Марк! Марк, что ты делаешь! — На меня с ужасом глядела Катя, но я не понимал ее тревоги в этот момент.

Предложить хладнокровное убийство больного человека, который является частью команды, а сейчас намочить штанишки от того, что не удалось меня продавить? Или этот стареющий логист, решивший, что он хренов Леголас, взявший меня на слабо и демонстрирующий неприязнь к моим решениям?

Набросившись сверху, я двинул кулаком в его лицо еще дважды, пока ко мне не подскочил Дима и не снял с уже изрядно помятого Антона, выкрикивая что-то про спокойствие и то, что нам надо держаться дружно.

— Хер ты угадал, скотина. И ты тоже. — Я злобно глянул на Катю, чьи поджилки тряслись. — Никто никого не будет убивать. Если вы это сделаете, сдохнем все. Вам ясно⁈

Антон, сплюнув комок соплей и крови, зашевелил разбитыми губами.

— Мужики, успокойтесь, ну вы чего! Мы должны выживать и держаться вместе, а вы тут устроили! — Все еще держал меня Дима, но мой запал продолжать бить Антона угас.

Цели я достиг. Они не видят всей картины, и не могут с уверенностью сказать, что произойдет с ними самими, окажись они в подобной ситуации. Никто не застрахован. У нас уже один труп и один еле живой. А прошло всего лишь два дня. Будут раны, и будут серьезные. И я спрашиваю себя — смогу ли я доверить свою жизнь кому-то из них, если окажусь ранен сам? Они бы тоже должны задать себе такой вопрос. Но эти имбецилы, возомнившие себя непонятно кем, однозначно ни о чем себя не спрашивают.

— Я повторяю еще раз. — Уже спокойнее, но все еще громко сказал я. Все равно крики Вари слышны на всю округу. — Вместо того, чтобы компостировать мне мозг, сделайте костер, и большой. Дима, отпусти меня. — Дернулся я и вырвался.

— Да какой костер, ты Антона ударил! — Верещит Катя.

Лучник поднялся и ворвался в шатер, где его жена сейчас старательно купировала боль и страдания раненой. Но я знал, что он ничего не сделает.

— Женя, собирайся, мы уходим отсюда!

— Марк, я тоже тогда уйду, мне страшно! — Испуганными глазами смотрела на меня кинжальщица. Ее маска грубиянки и язвы трещала, но она старательно придерживала ее на месте.

— Всем оставаться на своих местах! — Рявкнул я. — Дима, собирай все сухие доски и палки и разжигай сраный костер!

— Понял! — Он набрал полные легкие воздуха и рванул куда-то в сторону.

— Катя, отдай один лук мне, второй Борису. И готовьтесь к обороне! — Прикрикнул я на девушку, но зла в моих словах не было. Я скорее старался быть максимально убедительным.

— Какая оборона⁈ Женя, вставай! — Теребил ее за плечо Антон.

— Оставь ее в покое и не мешай Жене делать ее работу, чертова ты истеричка! — Заорал я на Антона снова. — Займись своими делами и перестань гадить и верещать! Ты мужик или где⁈