— Лягух, — шепнул я, — двигайся по направлению к моей жене.

Едва я разобрался, осознал, как именно в действительности работает фраза «Монотонно выполняет простую моторную команду», глубоко в подсознании засела идея. Проверить, попытаться. Вдруг? И с каким же разочарованием я узнал, что как бы я фразу с просьбой идти к Ульяне не изменял, лягушонок с места не сдвигался.

Это не работает. И у меня есть две версии, почему. Первая — есть какое-то ограничение, накладываемое на команду. То есть, с лагерем как вышло? Я знал, где он? Безусловно. Но я не знал точного направления. Вторая — Ульяны здесь нет, а между мирами лягушонок прыгать не умеет. Или не улавливает местонахождение её бездыханного тела.

Но кое-что я могу все же проверить.

— Лягушка, прыгай в сторону Парижа. — Говорю я.

Стоит на месте.

— Лягушка, прыгай в сторону места, где я впервые тебя вызвал. — Снова команда.

Лягух развернулся и пошлепал к выходу. Пришлось его схватить и дать команду остановиться.

— Лягушка, повернись в сторону ближайшего инициированного.

Вызванное существо обернулось и смотрит на меня.

— Лягушка, принеси мне вот этот камень. — Попробовал я новые функции.

Указанный мною камень, размером со спелую сливу, лягушка увидела, одним прыжком оказалась возле него, и, я не поверил своим глазам, взяла его в чертовы передние лапки и прыжком оказалась возле меня!

Я достал из инвентаря записную книжку и перо, чтобы вывести закономерности. Я должен понять, по какой причине целеуказание не работает так, как я того хочу. Вернее… Я должен исключить второй вариант.

— Прыгай вверх. — Лягушонок выпускает камушек из рук и мощным прыжком достигает почти самого свода шатра.

— Иди в ту точку, где я сидел пять минут назад. — Стоит. Значит, к моей памяти доступа у него может и не быть.

— Принеси мне чистой воды. — Стоит. Слишком абстрактно? Или потому что я не знаю где такой найти?

— Принеси мне воды. — Пошлепал наружу, снова пришлось ловить. Ведь я помню и знаю, где вода есть техническая. Запишем.

Вынимаю из инвентаря свой стаканчик и ставлю его на землю. Он наполовину полон воды.

— Набери в этот сосуд чистой воды. — Стоит.

— Набери в этот сосуд воды. — Обхватывает лапками и, при каждом прыжке расплескивая воду, шлепает наружу из шатра. Снова пришлось ловить.

Ни о какой ловкости речи тут не идет. Принято, работаем дальше.

Эксперименты помогли мне избежать уныния и самокопания, даже сон, будто, отступил.

— Лягушка, убегай от меня. — Командую я и наблюдаю. Не двигается.

Вынимаю из инвентаря два орешка и кладу их недалеко от себя.

— Принеси мне оба этих ореха. — Лягушка собрала в лапки один, оставила его возле меня, последовала за вторым и повторила.

Хм… последовательные команды не вызывают труда.

— Лягушка, хлопай лапками раз в секунду.

Удивительно… раздался монотонный звук влажных, едва различимых шлепков. С точностью метронома. Лягушка сидела и хлопала.

Тот камешек, что он принес мне ранее, я забрал и спрятал за спину, крепко его зажав в кулаке.

— Принеси мне камень, который приносил ранее. — Бездействует. Нет памяти? Или невыполнимое условие? Я разжал ладонь, выпуская камень, и команду повторил.

Пошлепал! Значит, все-таки, невыполнимое условие стало причиной бездействия.

— Лягух, повернись к северу.

Бездействие. С другими сторонами света та же история, вызванный питомец не реагирует. Видимо из-за того, что здесь могут в принципе не существовать понятия сторон света.

— Если я подниму левую руку — прыгай. Если подниму правую — пригнись.

Ждет. Я поднял левую руку — бездействие. Поднял правую — бездействие. Значит, команды если-то им не выполняются. Ладно…

— Потри мою руку своей лапой три раза.

Команда исполнена в точности. Значит, понятие счета и указание количества повторений исполняются четко.

Я записал выводы… но не понимаю. Это, по сути, ограниченный четырьмя часами вызова будильник, или тайный, почти незаметный источник сигнала и связи. Более того, несмотря на то, что мои команды используют мои знания, его можно использовать как навигатор. Собственно, благодаря ему я и жив.

Можно использовать его для проверки ловушек. Например, отправить на две сотни метров вперед и заставить вернуться. Слабенькое утешение, но хоть какое-то, что путь может быть безопасным. Было очень жалко, что он игнорирует условия и просто не выполняет команду, если задача озвучена с таковыми. Это бы тысячекратно расширила возможности.

Также, лягушонок может выполнять какую-то монотонную работу. Не знаю пока, правда, какую, но то, что он принес камень и сумел поднять стаканчик — уже говорит о многом.

— Исчезни. — Дал я команду, которая должна прервать выполнение навыка.

Так и случилось, вызов прекратился, лягух исчез без следа. Было наивно полагать, что я отыщу супругу таким тривиальным образом. И делать нечего, но придется думать над тем, как выжать максимум пользы из выбранного во имя спасения навыка.

Но завтра.

Вырубился я без задних ног. Снились кошмары, видать, прошедший разговор по душам у костра и мой вчерашний срыв повлияли, так что проснулся я под утро и чувствовал себя ужасно паршиво и разбито. Сколько именно проспал — не понял, но с улицы все еще тянуло холодом, а сквозь щели и дырку в потолке было видно лишь густую мглу.

Ощущение оказалось обманчивым, и проснулся я, вероятно, самый последний, так как все не раненные обитатели этого лагеря уже сновали туда-сюда. Моя заспанная и явно недовольная морда вызвала оживление, короткие приветствия и прочий разброд и шатания. Что угодно, лишь бы не работать.

Засунув голову обратно, я оделся подобающе погоде и выбрался наружу.

— Погода полный отстой, такое ощущение что вот-вот снег пойдет. — Сплюнул Дима, удерживая подмышкой вязанку каких-то палок.

— Угу. — Кивнул я. — Что тут у вас?

— Да так, по мелочи. Разобрали ту страшную кучу, — он вскинул голову в сторону того места, где она, предположительно, была, — запасаемся камнями, дровами, палками, травами, едой. Всем, что найдем поблизости.

— Я вчера весь день забор делал. Укрепил там камнями, где слабо было, колья заменил на те, что покрепче. — Добавил Боря.

Мне показалось, или у него царапины уходят под мантию с ключиц к спине? Личная жизнь налаживается? Ну да не важно.

— Понял. По поводу вчерашнего. — Начал я, но Дима покачал головой и оборвал меня на полуслове.

— Не надо, вчера был ублюдский день, все вели себя как мудаки. Ты как ушел, мы поговорили еще, прикинули к носу, что у нас тут и как. Всем надо это дерьмо разложить по полочкам, вот и повзрывались, как брага перезревшая.

— Фига ты… винокур. — Ухмыльнулся я.

— А то! — Сверкнул винирами Дима, которые давно бы пора почистить. — В общем. Не держи на нас зла, не думаю, что кто-то всерьез считает тебя злым или виновным в травме Тохи.

— Еще бы вы так считали. Костей не соберете. — Шутливо пригрозил я кулаком. — Ну ладно, проехали. Я тоже вчера наговорил всякого. Извините.

— Брось. Ну, шеф, — выдал он энергично, — какой план на день?

А он у меня был. Частокол — это хорошо. Это, возможно, защитит нас и наши нежные пятые точки от покусов мутировавшими волками. Нам нужен обзор, желательно постоянный. Дежурство-то мы организовали, но вот просматриваемость наша околонулевая. Кругом лес, в сумерках и ночью не видно ни зги, потому я предложил построить дозорную вышку.

— Охренеть, а как ты собрался это делать? — Спросил Дима.

— Типа, у нас же нет ничего, Марк. Ты, конечно, лапочка и очень амбициозен, но как? Я больше в воздушный шар поверю, чем тебе удастся возвести здание. — Улыбчиво и с нескрываемым ядом дополнила Катя. Двуличная змеюка.

— А на Руси как срубы-то строили? Бревно на бревно, и так уж случилось, что я могу делать идеально ровные канавы. А направляющие, как они там, блин, называются… ну, напилим пилой?