— Всем привет. — Это был Антон, широко зевающий и осматривающий окрестности. — Чем это вы тут заняты?

— Да вот, как пещерные люди, пытаемся разжечь огонь. — Ответил Дима.

Я же молча кивнул лучнику в приветствии.

— Почему «как»? — Спросила Катя. — Вполне себе пещерные.

— Действительно. — Шумно выдохнул Дима.

К попыткам подключился и Антон. Ход его мыслей был почти на сто процентов схож с нашим, и вначале он попробовал несколько камней постучать друг о друга, а затем предложил позвать Варю. Мы ему объяснили, что ее способность так же оказалась бессильной, и проблемой был именно влажный валежник. Что уж говорить о сырых ветках на деревьях, которые полны сока.

Вскоре проснулись и остальные. Первой после прочих из расселины выбралась Женя, а самым последним на свет уже вовсю греющего наши кости солнца показался и Борис. Целительница тотчас принялась выспрашивать Катю о том, отчего она такая чистая и где она помылась, а та, вопреки ожиданиям, не съязвила, а вызвалась показать дорогу до ручья. И, под веселое обсуждение бесполезных мужиков, не способных добыть огня, испарились в чаще леса. Антон не возражал.

Я закусил язык. Но не от того, что Катя оказалась права в нашей бесполезности, а главным образом из-за изменившейся обстановки. Дима сидит перед сырым костровищем и пучит в него глаза, никак не реагируя на обстановку, Антон легкомысленно отпускает жену куда-то, а у меня перед глазами все так же стоит разорванная глотка Лены. Нет, я не призывал никого рефлексировать и устраивать сорокадневный траур, а лишь думаю об осторожности. Но, судя по всему, окружающие не очень-то и разделяли мои опасения. Может, оно и к лучшему?

Мы вновь попытались, и вновь потерпели неудачу. Антон, понимая, что огня иначе не добыть, потратил свою последнюю заначку на тюк с дровами. Сухими дровами. И дальше, кстати, все пошло как по маслу. Сухие волокна травы, мелко порванная сухая кора и огонь занялся, стремительнее нагревая камни, сложенные в костровище.

— Получилось! — Воскликнул Дима, уже час сидящий на корточках.

— Спасибо, Антон. — Поблагодарил я за вклад лучника, а тот кивнул мне, внимательно оглядел, словно не решаясь что-то сказать, но все же, что-то для себя решив, заговорил:

— Сейчас Женя вернется, и мы объявим о нашем уходе. Без обид, мужики. — Удрученно ответил на мою благодарность мужчина.

Сказать, что это неожиданно? Нет, совру, никакой неожиданности тут нет. Но все же его заявление — как снег на голову. Думаю, я где-то внутри себя все еще рассчитывал на группу, прикрытие, навыки каждого и выживание в действительно опасном месте, сплотившись. Но местная система, награды и мотивация действовать как индивидуалист прямо подстегивают к тому, чтобы держаться особняком.

— Эй, притормози, ты чего это? Я думал, ты вчера пошутил. — Вдруг всполошился Дима на заявление лучника.

— Нет. Не поймите меня неправильно, я с женой тут никого толком не знаю. — Попытался он оправдаться.

— Да брось, мы за последние сутки вместе столько пережили, сколько десять лет дружбы могут не видеть вместе!

— И тем не менее. Катя токсичный элемент, тут я думаю вы спорить не будете, дальше, — я не знаю что произошло с Варей, но на нее я бы тоже сейчас не рассчитывал, потому что она сидит в расселине и рыдает, игнорируя мои вопросы. К вам, мужики, вопросов нет, но сами прикиньте, вы бы тянули лямку со всеми или защищали свое?

Мы помолчали, слушая треск разгорающегося костра. Сухие дрова давали отличный жар, а огонь, зараза такая, имеет очень умиротворяющие свойства. Так что, не в пример жару огня, горячим дискуссиям о выборе своего нового места в новом мире мы предаваться не стали.

— Позавтракаете? — Спросил Борис, медленно и с надеждой.

— Думаю, Женя была бы не против, да и я тоже. — Кивнул лучник.

Завтрак был молчаливым и напряженным. Борис, как и обещал вчера, разделал тушу одного из стервятников на мясо и пустил его на огонь. Было не слишком вкусно, все же соли у нас не имелось, но то, что пища горячая, а также ее потенциальная калорийность, украшало момент. Варя так и не вышла из расселины. Катя и Женя вернулись от ручья, и целительница посвежела и распрямилась, словно ее угнетало отсутствие привычных благ цивилизации, а это — хоть что-то.

Девушка, ставшая свидетельницей сообщившего во всеуслышание решение мужа, села рядом с ним и молча взяла его за руку, всем своим видом показывая солидарность.

— И куда вы пойдете? — Наконец нарушил молчание Дима, откладывая обглоданную кость.

— Вдоль ручья, — ответил Антон, взглянув на жену, — рано или поздно найдем место для постоянной стоянки, укрепимся, и…

— Это опасно, старик. — Мрачно заметил я. — Сам видел, что тут творится.

— Опасно везде. Даже на Земле, два дня назад, никто не был застрахован от аварии или падающего кирпича. Но сидеть на месте и ждать… — он пожевал губами, и что-то для себя решил, — с моря погоды, это верная смерть. По крайней мере так мы будем винить только самих себя в нашей участи.

Катя, сидевшая чуть поодаль от общего круга и точившая один из своих кинжалов о камень, вдруг сказала:

— Слова не мальчика, но мужа. А сдюжишь?

— Тебе-то какое дело? Займись собой, и перестань цепляться ко всем подряд. Это просто дружеский совет. — Ответил Антон, и мне показалось, что в голос он специально добавил чуть больше яда, чем должен был.

— Пф-ф. — Скривилась Катя. — Дим, может, и мы тоже? Разобьемся на парочки, и каждый своей дорогой?

— Не глупи! — Взбеленился воин, напружинился. — Ладно, я понял причину Антона и Жени, но ты-то куда⁈ И что еще за «парочки»?

— Какой же ты остолоп… — Выдохнула девушка и поднялась с замшелого камня, убирая заточенный клинок в ножны.

— Хватит вам уже. — Воззвал к совести Борис. — Собачитесь не переставая, совсем из ума выжили.

— Что, толстячок, тебе подружки не досталось? Ну, с Марком договоритесь об очередности. — Пожала Катя плечами. — Кстати, где она?

— Варя? Там. — Показал пальцем на расселину Дима, а Боря отмолчался, восприняв сказанное девушкой как-то по своему.

Я же нагревался все сильнее от ее поведения. Откуда у нее это желание злить каждого вокруг себя?

— Действительно, хватит. — Сказал Антон поднимаясь и перехватывая лук на плече поудобнее. — Мы решение приняли, и споры ничего не изменят. Мы уходим. Жень?

— Да. Ребят, берегите себя, надеюсь, мы все выживем к концу этого дурацкого испытания. — Улыбнулась целительница и поднялась вслед за мужем.

А я, кажется, впервые услышал от нее настолько длинную фразу.

В этот момент из расселины, наконец, вышла Варя. Она была бледной, бледнее обычного, с глазами, опухшими от слез, но смотрела на всех с… вызовом?

— Это из-за меня? — Тихо, но четко спросила она.

Все замерли, и даже от Кати не послышалось какого-то очередного едкого подкола.

— Что? — Не понял Антон.

— Если вы решили покинуть группу из-за меня, то лучше я уйду. — Она перевела взгляд на меня, и в нем читалось какое-то отчаяние, а затем, сдвинув брови, вперилась взглядом в Антона.

— Нет, ты чего, мы просто не хотим, чтобы… — Лучник смутился от такого обвинения.

— Хватит! Что, рассказала всем, да? — Зло перевела она взгляд на Катю.

— Потише, ты о чем это? — Недоуменно взглянула на говорящую кинжальщица.

— Выставила меня какой-то… проституткой, воровкой, черт… я так больше не могу! — Сорвалась Варя на крик.

Антон полушепотом спросил у ближайших:

— О чем это она?..

— Я вас ненавижу! Всех! Идите вы к черту! — Выкрикнула она в сердцах и, совершенно неожиданно для всех, сорвалась бегом в чащу.

— Что?.. — Недоуменно хлопал веками воин.

— Подожди, ты куда! — Прозвучало ей вслед от Антона, но в диком лесу фигура убегающей девушки затерялась чрезвычайно быстро.

Времени исчезающе мало, но мало для чего? Относительно чего? Мы все еще не переучены и мыслим старыми категориями. Человек попал в беду — значит, надо его спасать. Оттого и включается внутренний тревожный таймер до чего-то, что может стать непоправимым. Но в нашей текущей ситуации смело и слепо бросаться на амбразуру — значит и самому сгинуть довольно быстро. Жестко? Определенно. Потому нужна сделка с совестью. И судя по разговору, эту сделку внутри себя каждый пытается заключить сам. Отчаянно торгуясь.