Судя по всему, Мойнахан попытался сосредоточиться. С минуту он молчал, а потом произнес: «Энто было тама, где он их спервоначалу видал. Пробралися они, значицца, через ручей – моста-то тады не было – и полезли в гору». – «Так давай показывай, как вы со своим папашей шли. Шевели мозгой-то! Правда, сейчас темно, но ты дорогу не спутаешь. Деревьев новых с той поры не выросло. Давай вспоминай! И получишь сегодня щедрую выпивку и половину всего золота, когда клад сыщем».

«Ща! Укажу тебе энто место! Айда за мной». Мойнахан внезапно бросился в реку, вода в которой поднялась довольно высоко, и мощный поток наверняка унес бы его прочь, если бы рядом не оказался Мердок.

«Давай-давай! Двигай вперед! – выкрикнул ростовщик. – Да не бойся, я тута, рядом».

Услышав это, я быстро перебежал по мосту и спрятался за кустами, когда Мердок со стариком вновь показались на дороге. Они прошли вверх по склону холма ярдов сто, а потом Мойнахан остановился и указал на юг. «Вот тута мой папаша видал хранцузив, кады луна выглянула промеж облаков. А потом они вона туда пошли». Судя по всему, холодная вода немного его отрезвила, потому что говорил он более отчетливо, чем прежде.

«Тогда идем туда», – выкрикнул Мердок, и они двинулись в указанном Мойнаханом направлении. Я следовал за ними по пятам.

«Вот сюда они отправилися», – заявил Мойнахан, останавливаясь на южном склоне горы. Я понял, что это за место, по грохоту прибоя. «Тута, тута они прошли. Папаша мой за большим камнем укрылся, шоб они его не увидали». Мойнахан замолчал, а потом заговорил совсем другим голосом: «Что-то много я тебе для одной ночи наговорил. Пошли-ка до дому! Продрог я до костей и страсть как проголодался. Пошли! Нонче ничего боле тебе не скажу».

Тут я услышал хлопок откупориваемой бутылки и веселый голос Мердока: «На-ка, хлебни, старик. Мы оба озябли, так что добрый глоток тебе не помешает».

Громкое бульканье свидетельствовало о том, что Мойнахана не пришлось уговаривать. Вскоре он заговорил снова, и теперь язык у него заплетался: «Вон тама мой папаша прятался. Идем, покажу».

Мы все – каждый своей дорогой – спустились к Змеиному перевалу и остановились. Мойнахан вновь заговорил: «С энтого места он видал их поверх гребня горы. Могу показать. Пошли!»

Он бойко зашагал вверх по склону, и Мердок за ним, стараясь не отставать. Тут мне пришлось практически ползти, поскольку укрыться было негде. Мойнахан резко остановился: «Тута!»

«Откуда ты знаешь?» – с сомнением спросил Мердок. «Откудова знаю? Так скока раз мой папаша энто место мне показывал! Можа, сотню, а можа, и поболе. Говорю тебе: тута он в последний раз видал мужиков с повозкой. Поспорить со мной желаешь?»

«Нет-нет!» – поспешно ответил Мердок, и я увидел, как он наклонился. Я лежал на земле, поэтому отчетливо разглядел его силуэт на фоне темного неба. К счастью, он смотрел в другую сторону и меня не заметил. До моего слуха донесся его шепот: «Господи! Это правда! Вот же он – лафет!»

Ей-богу, Арт! Я видел его собственными глазами в десяти футах от края болота! А Мойнахан продолжал: «Папаша сказывал, что в то время гора совсем другая была. Однако ж болото ниже энтого места не спускалося. М-да. Многое с тех пор изменилось».

Воцарилось молчание, пока его не нарушил Мердок: «А потом? Где он их видел потом?»

Судя по тому, какой неразборчивой стала его речь, Мойнахан основательно захмелел: очевидно, хватил приличную порцию виски. «Видал он их к северу отсюдова. Выше, почти у самого дома Мердока». – «У дома Мердока? Ты хотел сказать Джойса?» – «Не, я про Черного Мердока толкую. Об том, в котором он жил, покуда не обокрал Джойса. Вона как! Своими руками золотишко отдал! На земле Джойса денежки зарыты. А у Черного Мердока ничего нету, дьявол его забери».

Старик замолчал, а Мердок заскрипел зубами от злости и досады. Спустя некоторое время до моего слуха вновь донесся звук откупориваемой бутылки, и Мердок громко предложил: «Хлебни еще разок для сугреву».

Мойнахан взял бутылку и пьяно выкрикнул: «Тута смерть и проклятие Черного гомбина!»

«Идем! Покажешь мне место, где твой папаша видел французов последний раз!» – приказал Мердок, и старик послушно чуть ли не бегом начал подниматься по склону холма, а потом внезапно остановился, сказал: «Тута!» – и тут же рухнул на землю.

«Вставай! Поднимайся, пьянь ты эдакая!» – заорал ему на ухо Мердок, но виски сделало свое дело: старик спал мертвым сном, не обращая внимания на грозу и проливной дождь.

Подобрав с земли несколько камней, Мердок сложил их в кучу, потом приложился к бутылке и уселся рядом с Мойнаханом. Я же переполз на другое место, поближе к кустам утесника, и осторожно выглянул. Мы находились почти у самого края болота, на полпути между домами Мердока и Джойса, но определенно на земле Джойса. Мне очень не понравилось настроение Мердока, поэтому я ждал, что будет дальше.

Почти час прошел, прежде чем он предпринял очередную попытку разбудить Мойнахана. Я припал к земле и подполз ближе, поэтому видел, как ростовщик тряс старика, кричал ему в ухо, а когда тот наконец немного пришел в себя, протянул ему бутылку. Странным образом спиртное действительно привело его в чувство.

«Вот черт! Как же я продрог!» – пробормотал старик, а Мердок, рывком поднимая его на ноги, отозвался: «Еще бы! Подымайся да пошли домой!» – «Держи меня крепче, Мертаг, а то я так озяб, что ноги заколенели аки каменюки, не чую их совсем!» – «Ничего! Постой-ка чуток, а я покуда бутылку заткну».

Со своего места я прекрасно видел происходящее: видел, как Мердок развернул старика лицом к болоту и направил навстречу смерти!

– Господи! Дик, ты уверен?

– Клянусь тебе, Арт, так оно и было! Хотелось бы мне ошибаться, потому что все это просто ужасно. Эта попытка убийства посреди ночи и ненастья казалась страшным сном. Дальнейшие действия Мердока уже не оставляли сомнений относительно его намерений. Он быстро развернулся и зашагал вниз по склону, а когда проходил мимо меня, я расслышал, как пробормотал: «Теперь он мне не помеха, черт бы его побрал!» Раздался его зловещий хохот, а потом он произнес: «Как только заполучу сундук, ты будешь следующей, мисс Нора!»

Кровь моя закипела в жилах, и я воскликнул:

– Где он, Дик? Сейчас же пойду и заставлю его ответить за эти слова.

– Ну-ну, Арт, успокойся! – положил мне руку на плечо друг.

– Продолжай!

– Я не мог дальше идти за Мердоком: надо было спасать Мойнахана. Как только ростовщик отошел достаточно далеко, я вскочил и бросился к старику. Слава богу, подоспел вовремя: бедолага споткнулся, свалился в болото и начал тонуть. К счастью, это было то самое место, где каменные уступы врезались прямо в болото, так что у меня под ногами оказалась твердая поверхность. Из последних сил я вытащил его на камни, но он снова упал, погрузившись в тяжелый хмельной сон. Тогда я подумал, что надо бы позвать на помощь Джойса: к счастью, я работал на этом участке с магнитами, а потому неплохо его изучил и смог найти дорогу назад, хоть задача и оказалась не из легких.

В доме Джойса я увидел свет. Судя по всему, шум дождя и резиновые сапоги приглушили мои шаги, поэтому тот, кто пытался заглянуть в окно, не заметил меня. Укрывшись за оградой, я принялся наблюдать за происходящим. Человек подошел к двери и постучал. Как мне показалось, уже не в первый раз. Дверь распахнулась, и я увидел в дверном проеме силуэт Джойса на фоне льющегося из кухни света. «Кто здесь?» В ответ послышался голос Мердока: «Энто я. Ищу старого Мойнахана. Вечером отправился на гору, да так и не вернулся. Старик изрядно набрался. Как бы в болото не упал. Повсюду его искал. Думал, можа, к вам забрел». – «Нет, не приходил. А ты уверен, что он пошел на гору?» – «Да вроде. Кстати, который теперь час?»

Нора, которая тоже вышла, отправилась взглянуть на часы, а вернувшись, сообщила: «Десять минут первого».

«А не мог он забрести в трактир?» – спросил Джойс. – «Об энтом я не подумал! Пожалуй, поищу его тама. Очень беспокоюсь. Старик-то у меня поселился. А ну как люди скажут, что энто я всему виной!» «Глупость какая!» – пожала плечами Нора, и Мердок тут же повернулся к ней. – «Глупость? Поглядим, что скажешь, когда вскоре об тебе судачить начнут». – «О чем это ты?» – вскинулся Джойс, выходя вперед. «Да так, ни о чем. Мне надобно отыскать Мойнахана». Не сказав больше ни слова, Мердок развернулся и побежал прочь, а Нора и Джойс вернулись в дом. Подождав, пока ростовщик скроется из вида, я поднялся на крыльцо и постучал в дверь. Джойс выскочил на крыльцо подобно разъяренному зверю и взревел: «Ну я покажу тебе, негодяй! Что это такое ты говорил об моей дочери?» – но в этот момент мне на лицо упал свет, и он понял, что ошибся. – «Тише! – приложил я палец к губам. – Впустите меня, нам нужно поговорить». Мы вошли в дом, и он закрыл дверь. Я все им рассказал и попросил ни о чем ни одной живой душе не говорить. Видишь ли, Арт, мне не хотелось, чтобы они были замешаны в этом деле, чем бы оно ни закончилось. Мы взяли фонарь, втроем отправились на болото к тому месту, где спал Мойнахан, и принесли его домой к Джойсу. Там я помог хозяину дома раздеть старика и уложить в постель под два теплых одеяла, а потом отправился к миссис Келлиган, где и проспал в кресле у камина до самого утра.