– Толстая али тощая?

– Фу, Энди! Как тебе не стыдно: говоришь, будто речь идет о корове или свинье.

– Так я ж других-то слов не знаю. Но коли вам так нравится, скажу: пухлая али стройная?

– Не слишком упитанная, но и не костлявая.

Тут Энди вскинул руки и изобразил испуг:

– А вы, сэр, точно курицу обсуждаете.

Я засмущался и пояснил:

– Просто мне не нравятся слишком полные девушки, но и совсем худые – тоже.

– А, понял: малость жирка, малость мясца.

– Господи, ну что такое ты говоришь?

– Так энто и есть то, что вам нужно: прям как бекон.

Я на это ничего не ответил: да и что тут скажешь, а доморощенный философ продолжил:

– Светлая али темная?

– Конечно же, темная.

– Значицца, темненькая. А глаза какие?

– Глаза… цвета темной лазури, как океанские глубины.

– Вона как! Ну и странные же глаза у вашей красавицы, скажу я вам. Так она вся темная али тока волосы?

– Нет, негритянка – это слишком, – попытался я сострить, и Энди расхохотался.

– А вы мастак шутки шутить! Тока ежели девица темная, энто не значит, что она негра. Правда, сам-то я еще ни разу черной женщины не видал. Знаю тока, что Господь наш милостив ко всем своим созданиям. Так все ж скажите: сильно темную будем искать?

– Вовсе нет. Достаточно, если она просто окажется брюнеткой.

– Брунетка… Много чего я слыхал за свою жисть, тока не припомню, чтоб так про девицу говорили.

Мне пришлось объяснять значение слова, он, кажется, понял и продолжил расспросы.

– Как она должна быть одета? – Задавая этот вопрос, Энди хитро усмехнулся.

– Платье, конечно, можно надеть любое, но мне бы хотелось, чтобы на ней был жакет и красная юбка, как носят девушки в этих краях.

– Энто вы верно подметили, – сказал Энди и начал загибать пальцы, что-то бормоча себе под нос. После этого он поднял на меня глаза и подвел итог: – Значицца, высокая, темная, не худая, не толстая, не негритянка, в красной юбке и с чудного цвета глазами. Такая девица пришлась бы вам по душе?

– Ну, в целом – да, хотя я никогда не слышал, чтобы так безжалостно уничтожали романтику, описывая женские прелести.

– Так я ж тока перечислил то, что вы мне сказали. Значицца, такая девица могла б украсть ваше сердце?

– Да, полагаю, что так. – Я с нетерпением ждал его ответа, но он молчал, и пришлось его поторопить: – Ну!

Энди как-то странно на меня посмотрел, а потом медленно и серьезно констатировал:

– Тута я вам отвечу наверняка, сэр: нет в Нокнакаре такой девицы!

Я торжествующе улыбнулся:

– А вот ошибаешься! Вчера вот здесь, на этом самом месте, я видел такую девушку.

Энди подскочил так, будто сидел на муравейнике и только что это понял, испуганно огляделся по сторонам, хотя я видел, что он опять собирается меня разыграть, и вполголоса произнес:

– Господь всемогущий! Так можа, энто была фея али кроха пикси! Говаривают, будто их много тута, на холме. Не разговаривайте с ними, сэр! А не то еще разозлите. Послушайтесь моего совета и не ходите сюда боле. Энто место для вас таперича опасно. А коли хотите сыскать славную девицу, ступайте в Шлинанаэр да поглядите на мисс Нору при свете дня.

– Опять ты со своей мисс Норой! – воскликнул я. – Выбрось ты уже ее из головы. Или, может, ты сам в нее влюбился?

Энди пробормотал тихо, но я услышал:

– Как и все парни в здешних местах.

Я взглянул на часы и, увидев, что уже почти три, решил поскорее избавиться от Энди.

– Знаешь что, ступай-ка вниз к рабочим и скажи, что я сейчас спущусь и произведу замеры, поскольку мистер Сазерленд захочет узнать, как идут дела.

Энди пошел было выполнять поручение, но, как всегда, остановился, чтобы отпустить замечание напоследок:

– Скажите-ка мне, мистер Арт… – (Это что-то новое! Похоже возница включил меня в круг своих близких друзей). – Как вы думаете, мистер Дик положил глаз на мисс Нору? – (Вот это действительно потрясение!) – Видал я пару раз, как он на нее поглядывал. Прям будто проглотить хотел. Тока с того никакого проку, потому что она-то на него глядеть ни за что не станет. И удивляться ту нечему! Он же ж помогает отобрать у ее папаши ихнее имущество.

Я не мог обсуждать с Энди чувства несчастного старины Дика, поскольку это была не моя тайна, но и допускать, чтобы его работа на Мердока была неверно истолкована, тоже не собирался, поэтому горячо запротестовал:

– Если вдруг кто-то осмелится говорить в твоем присутствии о причастности Дика к бесчестным махинациям этого грязного негодяя, можешь смело назвать его либо лгуном, либо дураком. Нет, именно лгуном! Дик всего лишь ученый, которого Мердок нанял для проведения работ на болоте. И на его месте мог оказаться любой другой.

В ответ Энди что-то пробормотал себе под нос, и я решил, что лучше оставить его слова без внимания.

– Тю! Все болота перемешались так, что уж и не разобрать, где какое. Тута вот еще одно сыскалось. Мистера Дика наняли присматривать за болотами. Он так и делает, да тока глаза у его разбежались. Да… чудные ныне времена, а можа я старею.

Поставив тем самым жирную точку в беседе, Энди начал спускаться вниз, и вскоре я увидел, как благотворно сказалось его появление на рабочих. Они принялись еще усерднее налегать на лопаты, пока он рассказывал очередную байку, окончание которой сопроводил взрыв хохота.

Я мог бы присоединиться к веселью, только вот мне было совершенно не до смеха: она так и не пришла на вершину холма, и я cходил с ума от беспокойства. Вечернее солнце уже заливало вершину холма и обжигало сильнее, нежели полуденный зной, а я все ждал и ждал.

Я продолжал ждать, но теплившаяся в душе надежда умерла.

Когда пробило шесть и стало понятно, что шансов увидеть сегодня незнакомку не осталось, я спустился с холма, ради Дика мельком взглянул на проделанную работу и направился к трактиру, где Энди уже впрягал лошадь в экипаж. Изо всех сил я старался выглядеть жизнерадостным и уже втайне надеялся, что справился с поставленной задачей, но моему актерскому таланту был нанесен удар, когда Энди на замечание хозяйки трактира, что я сегодня что-то печален, шепотом сказал:

– Тише! Сделай вид, будто все как всегда, а не то он шибко рассердится. Я что думаю: уж больно долго он бродил по холму, вот ему феи и привиделись! – После этого он нарочито громко произнес: – Н… но, старушка, пошевеливайся! И так целый день траву щипала. – Энди обернулся ко мне. – А вот блужданье по вершинам кого хошь сил лишит: что лошадь, что человека.

Я ничего не ответил, и мы в молчании добрались до Карнаклифа, где меня за ужином с нетерпением ждал Дик.

Слава богу, он засыпал меня вопросами о работах на холме, и это избавило от обсуждения других, менее приятных тем. К счастью, я смог представить полный отчет о проделанной работе, поскольку результат превзошел мои ожидания. Мне показалось, что Дик пребывает в приподнятом настроении, но расспросить его я решился лишь после того, как была исчерпана тема болота на Нокнакаре. Когда я поинтересовался, хорошо ли мой друг провел время на Шлинанаэре, тот с готовностью воскликнул:

– Да, работа почти закончена. Мы дошли до конца участка и в одном месте обнаружили признаки наличия в трясине железа. Как раз на самом краю, где новые владения Джойса граничат с нашими. Вернее, нет! Я хотел сказать, с землями этого негодяя Мердока!

Дик невероятно рассердился на себя за то, что употребил слово «нашими», пусть даже и случайно.

– И что из этого вышло? – спросил я.

– Ничего! Теперь, когда знает, что там что-то есть, Мердок меня не подпустит к этому месту ни при каких обстоятельствах. Честно говоря, я надеюсь, что он затеет со мной ссору, чтобы от меня отделаться и самостоятельно достать из болота неизвестный предмет. О, если бы только удалось поругаться! Остается лишь уповать, что так и случится. Я несколько недель ждал, когда же наконец закончится действие договора. И тогда она, возможно, поверит… – Дик осекся.