– Ну что, свезло вам сегодня с болотами?

Я покраснел как рак: в его интонации мне послышалось ехидство.

– О, прямо не знаю! Да, пожалуй…

– Ох как же ж я рад энто слышать, сэр! Надобно было мне сразу понять. Вона как сияете. Сразу видать – свезло так свезло!

Дик рассмеялся. О чем идет речь, он не понимал, но видел, что Энди в очередной раз что-то замышляет. Мне смех друга совсем не понравился, и я возмущенно воскликнул:

– Я не понимаю тебя, Энди!

– Не понимаете? Коли что-то не то я сказал, прощеньица просим. Оно верно, непросто об болотах говорить. – Он мгновение помолчал, а потом вдруг выдал: – Бедная мисс Нора!

– О чем это ты? – спросил я.

– Да так, сэр, ни о чем. Да тока жалко мне бедняжку. Энто для нее такой удар! – Негодник так многозначительно подмигивал и ухмылялся, что я окончательно вышел из себя и гневно потребовал:

– Что ты имеешь в виду? А ну выкладывай немедленно!

– Я-то? Да ничего особливого. Тока бедную мисс Нору жалко. Вот уж испытанье на ее долю. Чтоб энтому Нокнакару пусто было!

– Нет, это неслыханно, какая дерзость! Да ты…

Дик положил руку мне на грудь.

– Ну-ну, старина! Что тут такого? Не сердись, Энди просто шутит. Не знаю, что происходит, но уверен: наш добрый возница не хотел тебя обидеть.

– Ладно, Дик, не бери в голову, – сказал я, немного остыв. – Дело в том, что Энди взял за привычку надо мной подтрунивать. Он все время говорит о болотах, но имеет в виду девушек. А теперь, кажется, винит меня в неприятностях, что случились с одной из них, когда она вышла встретить своего отца в ту ночь, когда я вызвался довезти его до дома. Ты знаешь его: это Джойс, у которого Мердок отобрал ферму. Послушай-ка, Энди! Ты хороший парень и, возможно, не желаешь никому дурного, но я не позволю обращаться со мной подобным образом. Я и сам люблю пошутить, и не такой уж осел, чтобы обижаться на дружеское подтрунивание, но, упоминая юную леди в связи со мной, ты переходишь границы дозволенного и при этом даже не понимаешь, какой вред можешь причинить. Обыватели обожают болтать и склонны перевирать то, что услышали. Если ты упоминаешь эту девушку… не помню ее имени…

– Бедная мисс Нора! – перебил меня Энди, а потом нарочито покаянно опустил голову. – Прошу прощенья, сэр, я говорил о мисс Норе.

– Да, эту мисс Нору, особенно в столь нежелательном контексте, люди могут заподозрить в чем-то дурном, и тогда бедной девушке вовек не отмыться. Что же до меня, то я вообще ни разу ее не видел: слышал голос в темноте, но не более того, так что забудь свои намеки и больше мне не докучай. Ступай-ка лучше к миссис Китинг: пусть нальет тебе пунша и запишет на мой счет.

Энди улыбнулся и, наклонив голову, пошагал к двери, словно влекомый какой-то неведомой силой. Когда я сказал об этом Дику, тот лишь рассмеялся:

– Думаю, его привлекает выпивка.

Посоветовав мне не терять головы, Дик не сказал больше ни слова и не обратил никакого внимания на мою отповедь. Он беззаботно попыхивал сигарой до тех пор, пока возница не скрылся из вида, а потом взял меня за руку и предложил:

– Давай немного прогуляемся.

Мы вышли из города и некоторое время в молчании шли по дороге. Взошла луна, и теперь окрестности купались в ее мягком бледном свете. Не глядя на меня, Дик произнес:

– Не хочу проявлять излишнее любопытство или выпытывать какие-либо секреты, но мы так давно дружим, что я просто не могу не спросить, что тебя так обеспокоило. О чем это говорил Энди? Ты встретил девушку?

Я был рад, что рядом оказался друг, перед которым можно излить душу, поэтому с готовностью ответил:

– Да, Дик!

Схватив за руки, Дик заглянул мне в глаза:

– Арт, ответь мне на один вопрос, только ответь честно, заклинаю всем, что тебе дорого.

– Конечно, Дик! О чем ты хочешь спросить?

– Эта девушка Нора Джойс?

Дик был так взволнован, что я ощутил легкое беспокойство, но от его вопроса расслабился и с легким сердцем ответил:

– Нет, Дик, это не она.

Мы шли еще некоторое время, и, когда молчание стало почти невыносимым, Дик снова заговорил:

– Энди упомянул бедную мисс Нору… Нет-нет, не сердись, старина. Насколько я понял, в разговоре действительно упоминалась некая молодая леди. Ты уверен, что тут нет никакой ошибки? Твою девушку зовут не Нора?

Вопрос заставил меня испытать некоторую неловкость, и я снова возмутился:

– Энди самый настоящий болван! То, что я ему сказал… Ну, ты слышал…

– Да.

– В общем, я сказал истинную правду. Я ни разу в жизни не видел Нору Джойс. Ту девушку, о которой шла речь, я случайно встретил вчера… и сегодня… на Нокнакаре.

– И кто же она? – веселее спросил Дик.

– Э… – замялся я. – Вообще-то, Дик, я не знаю.

– Как ее зовут?

– Не знаю.

– Ты не знаешь ее имени?

– Нет.

– Откуда она?

– Не знаю. Я ничего не знаю о ней, Дик, кроме того, что люблю ее всей душой и сердцем!

От избытка чувств слезы навернулись мне на глаза, и я ничего не мог с этим поделать и отвернулся, чтобы Дик ничего не заметил. Мой друг не ответил, и я, украдкой отерев совершенно недостойные мужчины слезы, окликнул его.

Он сразу же обернулся. Мы посмотрели друг на друга, и все сразу же стало ясно.

– Мы с тобой в одинаковом положении, старина, – сказал Дик.

– Кто она?

– Нора Джойс.

Я тихо присвистнул, а Дик добавил:

– Но ты продвинулся дальше. Я еще даже словом с ней не перекинулся, только видел пару раз, однако мир перестает для меня существовать, когда она рядом. Ну вот. Что тут еще скажешь. Veni, Vidi, Victus sum! Пришел, увидел, побежден! Перед такой красавицей просто невозможно устоять. А теперь расскажи о своей девушке.

– Рассказывать-то нечего. Правда, нам удалось немного поговорить, и я надеюсь, что скоро узнаю о ней больше.

Мы двинулись в сторону гостиницы, некоторое время шли молча, потом Дик сказал, похлопав меня по спине:

– Мне нужно поторопиться и доделать план работ, чтобы завтра отдать его тебе. Ты ведь не сочтешь за труд еще раз съездить в Нокнакар, старина?

– А ты в Шлинанаэр, – в тон ему ответил я.

Мы пожали друг другу руки и разошлись по своим комнатам, но раздеваться, чтобы отправиться спать, я начал лишь спустя два часа. Как ни стыдно мне было в этом признаться, но эти два часа я провел в бесплодных попытках написать стихи своей незнакомке. Я уничтожил огромное количество бумаги (уничтожил в буквальном смысле слова, ибо какой любовник доверит корзине для мусора результат своих неудачных поэтических творений), и вот теперь каминная решетка в моей комнате была густо засыпана пеплом. До сих пор муза упорно не желала меня посещать, более того, даже не удостоила перышком из своего крыла, и моя «скорбная баллада лику возлюбленной» так и не увидела свет.

Раздался тихий стук в дверь. На пороге стоял Дик.

– Я заметил свет под твоей дверью и решил заглянуть, раз ты еще не спишь. Вот что я хочу тебе сказать. Ты даже не представляешь, какое облегчение я испытал от того, что могу хоть кому-то рассказать, что творится у меня на душе и как сводит меня с ума необходимость работать на этого негодяя Мердока. Теперь ты понимаешь, почему я так на него вчера накинулся. Я почему-то не сомневаюсь, что поступил на службу к дьяволу и это угрожает моему счастью. Боюсь, мне придется дорого за это заплатить.

– Не говори ерунды, старина, – отмахнулся я. – Нора непременно поймет, какой ты замечательный. Знаешь, что я тебе скажу? Ты из тех мужчин, знакомством с которыми может гордиться любая женщина!

– Нет, старина, – печально протянул Дик. – Боюсь, до этого дело не дойдет. Начало не слишком обнадеживающее. К несчастью, она уже видела, как я выполняю работу, которая грозит разорением ее отцу. Во всяком случае, именно так это выглядит со стороны. Я не раз замечал, как она бросает на меня укоризненные взгляды. Но, как говорят итальянцы, che sara, sara: что будет, то будет. Не стоит волноваться раньше времени. Спокойной ночи, старина!