Эта последняя мысль натолкнула меня на другую: злюсь я совершенно безосновательно. Ведь если бы Энди не встретился мне на пути, я никогда не узнал бы о существовании Шлинанаэра, никогда не услышал бы голоса Норы…

«Итак, – сказал я себе, – у этой идеальной фантазии, у этого воплощения женского голоса уже есть имя. Да какое чудесное!»

Таким образом, я сделал еще один шаг на пути к болоту, и мое дурное настроение тут же испарилось. Когда сигара уже была наполовину выкурена, а смятение в душе немного утихло, я спустился в бар и расспросил миссис Китинг о моем завтрашнем спутнике. Она ответила, что это мистер Сазерленд, молодой инженер.

– Это какой Сазерленд? – поинтересовался я, добавив, что учился в школе с Диком Сазерлендом, который, насколько я помнил, отправился учиться в Ирландский научный колледж.

– Пожалуй, это тот самый джентльмен, сэр. Его звать мистер Ричард Сазерленд, и он говорил, что учился в Стефан Грин. Я сама слыхала.

– Да, это он! – радостно воскликнул я. – Скажите-ка, миссис Китинг, что привело его в ваши края?

– Выполняет какую-то работу для мистера Мердока на Нокколтекроре. Я слыхала, сэр, что там странные дела творятся. Вкапывают какие-то столбы, крепят на них магниты да всякие другие научные штуки. Говорят, будто мистер Мердок совсем умом тронулся, после того как начал судебную тяжбу с бедным Фелимом Джойсом. Охохонюшки! Он честный человек, наш мистер Джойс, а гомбин обошелся с ним очень скверно.

– Что это за тяжба? – спросил я.

– Да о продаже земли мистера Джойса. Он занял у гомбина денег и при этом заключил соглашение, что обменяется с ним землями, коли не возвратит долг в срок. Возвращаясь с деньгами из Голуэя, бедолага Джойс попал в переделку и не поспел вовремя. А когда до дому добрался, узнал, что Мердок уговорил шерифа обстряпать все так, чтоб землю продали ему. Мистер Джойс попытался обратиться в суд, но у Мердока уже было постановление судьи, вот и пришлось бедняге отдать свой жирный надел гомбину, а вместо него забрать неурожайные земли.

– Да уж, скверная история. И когда он должен отдать землю?

– Вот этого я точно не скажу. Но мистер Сазерленд вам все объяснит, когда встретитесь с ним.

– А где он сейчас? Мне очень хотелось бы его увидеть. Возможно, это и впрямь мой школьный товарищ.

– Уже отправился спать. Ведь вставать-то приходится с рассветом.

После прогулки по городу (если его можно было так назвать) я выкурил сигару и тоже отправился спать, поскольку и мне предстоял ранний подъем. Спустившись утром к завтраку, я обнаружил, что мистер Сазерленд действительно тот самый Дик, мой школьный приятель, только из тщедушного бледного мальчика превратившийся в крепкого, пышущего здоровьем мужчину с проницательным взглядом и мягкой каштановой бородой. Прежней осталась лишь бледная кожа и высокий благородный лоб.

Мы сердечно поприветствовали друг друга, и мне показалось, что вернулись прежние времена, когда мы с Диком слыли закадычными друзьями. Мы тронулись в путь, и я возобновил свои расспросы о Шлинанаэре и его обитателях. Первым делом я, конечно же, поинтересовался у Дика, что привело его в эти места.

– Как раз хотел спросить тебя о том же, – ответил он с улыбкой.

Я замялся. Мне очень хотелось бы все прямо и честно рассказать, но я знал, что Энди навострил уши, поэтому ограничился полуправдой:

– Ездил с визитами на западное побережье, а на обратном пути решил взглянуть на весьма любопытное природное явление, о существовании которого узнал совсем недавно. Это блуждающее болото.

Энди, конечно же, не преминул вставить словцо:

– Энто да. Господин наш шибко интересуется болотами. Уж не знаю, что в их такого распрекрасного. – С этими словами он многозначительно подмигнул. – Но в энтом я с вами заодно!

Сазерленд рассмеялся:

– Значит, ты обратился по адресу, Арт. Проблема здешних мест состоит в том, что трудно найти участок земли, где не было бы болота. Что же касается того, что на Нокколтекроре, тут я могу кое-что рассказать. Как тебе известно, геология всегда была моим любимым предметом, поэтому в свободное время я занялся изучением связанных с ней феноменов. Болото в Шлинанаэре представляет для меня особый интерес. И вскоре мне представится возможность познакомиться с ним поближе.

– И что же это за возможность?

– Все дело во вражде между двумя местными жителями, один из которых мой работодатель Мердок, а второй – его сосед Джойс.

– Да, – заметил я, – кое-что об этом слышал. Был в трактире, когда Джойсу вручили предписание шерифа, а потом стал невольным свидетелем ссоры. Но какое отношение это имеет к тебе и твоему исследованию?

– А вот какое. Болото занимает землю как Мердока, так и Джойса, и пока у меня не будет возможности изучить его в полном объеме, я не смогу прийти к какому-то определенному выводу. Их отношения настолько обострились, что ни один из соседей не позволит другому переступить через границу своих владений, равно как и друзьям своего врага. Но завтра должен состояться обмен землями, и я смогу продолжить работу. Я обследовал почти весь участок, ныне принадлежащий Мердоку, и послезавтра примусь за его новую землю, на которую до сего времени мне был путь заказан.

– Как Джойс воспринял свое поражение?

– Говорят, очень плохо. И, судя по тому, что я видел, бедняге и впрямь приходится непросто. Я слышал, что раньше это был счастливый, жизнерадостный человек, а теперь превратился в угрюмого хмурого брюзгу. Он так одержим собственным горем, что всех и вся воспринимает крайне враждебно и недоброжелательно. Общается он только с дочерью – они практически неразлучны. Да, Джойса ждал поистине жестокий удар судьбы. Его ферма была настоящим уголком рая в этих унылых местах. Плодородная почва, много воды, роскошные леса – что еще нужно, чтобы сделать жизнь на ферме радостной и комфортной. И вот теперь ему придется обменять свой участок на гораздо худший – с неровными границами, лишенный всякий строений. Причем часть его занимает болото, а вся остальная площадь – сплошь мусор, оставшийся после того, как болото переместилось на новое место.

– А как ведет себя Мердок?

– Самым постыдным образом. Я так на него зол, что порой хочется ударить. Каждое его слово, каждое действие или бездействие направлено на то, чтобы побольнее уязвить и оскорбить соседа. Мердоку просто повезло, что он связал меня по рукам и ногам договором, иначе я попросту не стал бы на него работать, хоть это и удивительно. Ведь я получил уникальную возможность заняться изучением необычного феномена блуждающего болота.

– А чем конкретно ты занимаешься: горными разработками или осушением земель? – поинтересовался я.

Казалось, мой вопрос застал Дика врасплох. Он некоторое время качал головой и смущенно хмыкал, а потом с неловкой улыбкой сказал:

– Дело в том, что мне запрещено разглашать подробности. Наш уважаемый ростовщик включил в договор особый пункт, согласно которому я не должен ни с кем говорить о своей работе на протяжении всего срока действия договора. Он вообще хотел запретить мне когда-либо об этом упоминать, но я воспротивился, и Мердок чуть изменил условия.

«Еще одна загадка Шлинанаэра», – подумал я, а Дик тем временем заметил:

– Впрочем, я не сомневаюсь, что в скором времени ты и сам все поймешь. Ты ведь тоже в некотором роде ученый, насколько я помню.

– О нет, это точно не обо мне! – усмехнулся я. – Двоюродная бабушка позаботилась об этом, подобрав мне наставника. Надо отдать старику должное: он и впрямь пытался меня чему-то научить, – но вскоре обнаружилось, что у меня нет склонности к научным изысканиям. Как бы то ни было, в последнее время я только и делал, что предавался праздности и безделью.

– Что ты имеешь в виду?

– Дело в том, что я никак не могу заставить себя заняться каким-нибудь делом. Еще не прошло и года с тех пор, как я вступил в наследство, но все же надеюсь, что со временем осяду на одном месте и вновь начну работать.