— А ты чего так рано?

Я задумался. Наверное, с точки зрения временной петли все действительно произошло довольно быстро. Пришел, отхватил от чуров, поплавал в Источнике, поговорил со старостой. Часок, если не меньше. Хотя по ощущениям я плавал по подземной реке целую вечность. Наверное, время над Источником невластно.

— Я примерно так же рад тебя видеть, — сказал я.

— Матвей не может врать, — появилась лихо, причем, произнесла все с каким-то злорадством.

— Это как это? — живо заинтересовался бес. — Это чего это?

— Последствия купания в Источнике, — сказал я.

— Совсем врать не можешь? Вот скажи, кто тебе больше люб: я или Митя? Саня, ты не обессудь, ты в нашей семье без году неделя.

— Митя, — спокойно ответил я. Потому что правду говорить легко и приятно. — Он честный, послушный, храбрый, совестливый…

— Собаку тогда бы завел, — обиделся бес. — Ну и ладно, больно надо. Я, между прочим, — скуф, а он нет.

— Скуф — это немолодой мужчина, который выглядит не очень опрятно, — продолжал забивать я гвозди в крышку гроба самооценки беса. — Молодежный сленг такой.

Гриша схватился за сердце и демонстративно стал охать, будто собирался вот-вот встретиться с праотцами. Именно так я бы вел себя, если бы выпил половину того, что хотел употребить бес.

— Дяденька, а расскажи про Источник, — попросил Митя.

— Хорошо, только сначала уберите все со стола.

Черт с ловкостью фокусника принялся сливать водку обратно в бутылку, а домовой начал убирать коктейли на дальнюю столешницу возле раковины. Разве что Гриша продолжал дуться и делать вид, что происходящее его не касается. И вообще он глубоко оскорблен и в ближайшее время ни с кем разговаривать не собирается.

Я же под налитый чаек стал медленно выкладывать из рюкзака не пригодившиеся бутерброды и рассказывать о произошедшем. Я хотел бы сказать, что Митя слушал все с побелевшим от страха лицом, но нет. Оно по-прежнему было черное, как у типичной афронечисти, но вот глаза действительно увеличились в размерах. Домовой тоже притих, теперь отыгрывая меховой клубок шерсти, который прилип к столу. Что там, даже обиженная фифа в лице Гриши перестала шумно гонять через нос воздух.

Моя логика была проста — одна голова хорошо, две — извращение, а четыре (по поводу Сани я пока сомневался) — уже неплохой брейншторм. Глядишь, нечисть и правда что подскажет, потому что лихо пока не торопилась дать совет по поводу наших дальнейших действий.

Именно это я и сказал, закончив свой рассказ.

— Короче, мы решили, что стоит не пороть горячку и все обдумать, прежде чем соваться к Стыню.

— Тем более что всс…се остальное ты уже выпорол. Будто за язык кто тянул.

— В противном случае, я бы еще довольно долго искал возможные аргументы. Все, что теперь нам надо, — просто исходить из тех реалий, которые существуют. Иными словами, как-то убедить Стыня перебраться в Правь. Но для начала сделать так, чтобы он меня просто не убил.

На кухне повисло тягостное молчание. Бес, будто бы забыв про свою обиду, мрачно качал головой. Мол, как такое вообще возможно? Митя и вовсе на середине рассказа от страха закрыл рот руками, да так до сих пор в таком положении и сидел. Зато зашевелился домовой.

— Я вообще не очень хорошо знаю, как там с этими кронами обращаться, — начал он как обычно, исподлобья глядя мне куда-то в область колен да привычно бурча — у него была именно такая манера разговора. — Но есть одно средство, чтобы тебя схоронить. Нечисть всегда со счетов списывают, но в этом она может помочь.

Именно в данный момент я даже пожалел, что мысленно отмел Саню. Что называется, никогда не знаешь, кто действительно в трудную минуту сможет помочь, а кто равнодушно сложит лапки.

— Какое средство?

— Понятно дело — домовое. В смысле, домовой для этого нужен. Без него никак. И я даже помогу, Матвей, только у меня одно условие.

Я тяжело вздохнул. Конечно же, без условий никак.

— Можно мы все-таки в питейном деле посостязаемся? Уж больно долго готовились.

И по довольному лицу Гриши я понял, что нечисть опять меня переиграла.

Соревнования нечисти по количеству и разности выпитого с последующим преодолением препятствий в виде расставленной мебели было назначено на вечер. Я предлагал перенести на четыре утра, так как именно в это время происходило все самое ужасное в мировой истории, но домашние мою отсылку не поняли. Ну и ладно.

Если честно, мне в какой-то момент стало самому интересно, чем же все закончится. Просто я к процессу отравления организма этанолом подходил с дилетантской точки зрения, не задумываясь обо всех тонкостях данного искусства. И понятно, что там, где я учился, Григорий преподавал. Наверное, потому обычный процесс возлияния вызывал в нем смертную скуку, и теперь бесу приходилось выдумывать все новые «фишки», чтобы почувствовать вкус к жизни.

Я разве что предложил усложнить алкоолимпиаду, привнеся в нее элементы триатлона. Нет, велосипеды доставать не стал, и гостиную превращать в бассейн тоже (мне еще с Саней договариваться насчет Стыня), но маршрут от кухни к оранжерее оказался максимально усложнен хаотично разложенными предметами, часть которых нужно было обогнуть, а часть перепрыгнуть.

Наверное, это и стало той роковой ошибкой. После отмашки и самого быстрого синхронного запрокидывания голов, которое я только видел в жизни, все пошло, если можно так сказать, по плану, но уже на выходе из кухни первый болид этой скоростной гонки повело. Самый главным претендентом на победу, конечно же, оказался Гриша. Будто могло быть по-другому.

За ним на почтительном расстоянии следовал Саня, а замыкал шествие самый слабенький в алкогольных утехах Митя. И все было бы хорошо, если бы не мое усложнение. Гриша добежал до гостиной, мотанулся вокруг дивана, прополз под стулом с гнутой спинкой (на котором для увесистости лежала вытащенная из Ингиного кабинета печатная машинка), заскользил змейкой между разложенных гантелей — и тут-то и произошел главный казус сего мероприятия.

Григорий был невероятно хорош в искусстве приема всего, что может разрушить организм. Желательно, конечно, в жидком эквиваленте. Однако сколько я его помню, всегда с негативом отзывался о любых физических нагрузках. И именно данное обстоятельство замечательного беса и подвело.

Я буквально за секунду до, когда Григорий еще только вихлял задом рядом с гантелями, понял, к чему все идет. Как-то уж очень странно всколыхнулся живот беса. Но что тут скажешь, чем поможешь? Остается лишь только посочувствовать. Потому, когда произошла та самая катастрофа, а потеря такого объема алкоголя для нечисти действительно была катастрофой, я стоял неподалеку, многозначительно почесывая в затылке. Что интересно, отвращения не было, лишь нечто вроде злорадства, перемешанного с гомерическим хохотом, который буквально рвался изнутри.

Правда, совсем не до смеха стало, когда шедший вторым Саня вместо сочувствия или напротив, получения спортивного преимущества, вдруг набросился на Гришу с кулаками. Да причем довольно серьезно так набросился, что аж рыжие клоки волос полетели.

— Юния, разними их.

— Не могу, если распробуешь вкус хисс… ста, то есть риск не остановиться в нужный момент. А что сс…сам, боишься?

— Опасаюсь, — честно признался я.

Пока мы раздумывали, как именно поступить, мимо пусть и медленно, но неотвратимо продефилировал Митя. А вскоре и сама драка сошла на нет. Домовой и бес расцепились, как уставшие и недовольные коты. Что самое интересное, Гриша без слов поплелся за половой тряпкой, чтобы вымыть пол, а Саня направился обратно, в сторону кухни.

Когда с последствиями алкоолимпиады было покончено, мы почти в полном составе собрались у стола.

— Что мы узнали сегодня, дорогие друзья? — вкрадчиво поинтересовался я.

— Что водка — сила, спорт — могила, — мрачно отозвался бес.

— Мне очень импонирует, Григорий, что ты делаешь логические выводы. Но не нравится, что они в корне неправильны. Ладно, давайте ближе к сути. Саня, я свое условие выполнил, вот только уж не знаю, рад ты этому или нет, теперь твоя очередь. Как нам с твоей помощью обезопасить себя от Стыня?