— Нет, вопрос химеры стоит острее, чем жизни людей в твоем мире, — ответил Феослав. — Мы готовы прийти к компромиссу. Мы поможем тебе с Царем царей, но только тогда, когда химера понесет.

— Кого понесет? — удивился я, представив Кусю в роли пауэрлифтера, участвующую в конкурсе «Самая сильная нечисть Выборга».

— Сс… забеременеет, — подсказала лихо.

Я даже и забыл, что Юния все это время находилась рядом. После урегулирования если и не всех, то большей части разногласий с чурами, она проворно заняла свое место в Трубке и не подавала признаков жизни. И это весьма правильно. Лихо у меня нечисть редкая, уникальная. О такой лучше лишний раз не напоминать. А я, довольствуясь тем, что теперь с Юнией все в порядке, переключил свое внимание на более острые вопросы.

— Ладно. Мне не нравится все это, но вроде как необходимо идти на уступки. Я в ближайшее время устраиваю случку грифонихи, и мы начинаем действовать. Только как узнать, что все произошло как надо? У меня нет таких громадных аппаратов узи.

— Поверь, ты узнаешь, — слишком пристально посмотрел на меня Феослав.

Вот именно такие взгляды не несут ничего хорошего. После них выясняется какая-нибудь пакость. Вроде того, что твой сосед по общаге съел последний дошик или что тебя усыновили в детстве. И даже не знаешь, что здесь хуже. Наверное, первый вариант. Потому что в таком случае у тебя появляется чуть больше родни, а вот дошик уже никто не вернет.

— Ладно, тогда до скорого! — махнул я рукой, потянувшись за рюкзаком. Точнее, за рамочкой из реек, чтобы раскрыть ее.

— Матвей! — торопливо обратился ко мне Феослав. — Если можно, то не делай этого тут, на глазах рубежников.

Понятное дело, не подрывать авторитет чуров тем, что какой-то обычный человек может без их помощи взять и переместиться в другой мир. Ладно, про другой мир они не в курсе, но и локального телепорта будет достаточно. Иными словами, возникнет вопрос, на кой черт вообще нужны чуры. Поэтому я повременил с перемещением и ответил на замечание нечисти легким кивком. Мол, ладно, будь по-твоему.

Феослав сказал что-то старосте, а тот махнул в сторону ближайшего дома, куда мы и направились. Выяснилось, что это и не дом вовсе, а обычный хлев — прелая солома под ногами, сухая в тюках сбоку, пустые загоны, огороженные друг от друга старыми рассохшимися бревнами — местные переживали не самый лучший период своей жизни.

— Мы не можем заставить тебя, — заговорил Феослав, — но когда все закончится, то будем очень признательны, если ты вернешь нам реликвию. Мы готовы даже закрыть глаза на артефакт, который прячет нечисть. И вообще пойти на любые встречные условия.

Я не смог сдержать улыбку. Как это замечательно, когда именно в тебе заинтересованы переговорщики. Не надо бегать и выбивать что-то необходимое. Прав был Михаил Афанасьевич, сами приходят и сами все дают.

— Конечно, монополия не может разрушиться, — поддакнул я. И то лишь ради того, чтобы поддержать разговор.

— Дело не только в этом. Лишь те, кто обладают истинной силой понимают, какой разрушительной она может быть. Наши правила создавались веками и не случайно стали такими, какими сейчас являются. Возможно, такой фактор, как непредсказуемый рубежник, именно теперь способен оказать добрую службу. В период кризисов помочь может что угодно. Но когда миры придут к гармонии, ты станешь очень опасным фактором.

Я не сразу ответил, впервые серьезно обдумывая слова. Наверное потому, что не мог врать или лукавить.

— Если бы я был на вашем месте, то вообще бы не выпустил себя. Если реликвия попадет в руки Царя царей, то он начнет экспансию в другие миры. Но это я. Потому что мне понятно: нежизнь несет угрозу всему сущему, а не только этому миру. Вы же ослеплены желанием восстановить Правь, ваш родной мир. Даже ценой всего остального.

— Ты хочешь, чтобы мы заставили тебя? — серьезно спросил Феослав.

— Вы все равно не сможете это сделать. Я сильнее, у меня лихо, а у вас с собой нет даже артефактов. К тому же, вы действительно не воины. Так что этот разговор мы отложим до лучших времен. До скорого, Феослав.

Все это я говорил, вытаскивая рамочки одной рукой, а другой уже шаря по Слову. Поэтому на создание прохода не понадобилось так уж много времени. Шажок — и вот я уже лечу обратно, в свой родной мир. Конечно, можно было направиться сразу в Скуггу, но мне думалось, что с мыслью о грядущем диалоге со Стынем надо переспать. Иначе как бы не пришлось спать в чем-то холодном и довольно долго — примерно вечность.

Что мне стало понятно точно — с чурами дружбы не получится. Наверное, действительно лучшим вариантом будет отдать им реликвию, когда все закончится. Чем больше станет проходить времени, чем больше людей узнают о ней, тем масштабнее окажется фан-кружок «А давайте замочим, Матвея!». Конечно, с такой приколюхой можно удрать куда угодно. Но разве так уж круто бегать всю жизнь? Я вот только недавно понял, что гораздо лучше мирового богатства — когда у тебя есть деньги на все необходимое, но вместе с этим тебе никто не мешает жить. Обладать всем и сразу — это нечто вроде глупых юношеских мечт, а не конкретных целей взрослых людей.

С этими философскими мыслями я скинул рюкзак в коридоре, торопливо выбираясь из теплого свитера. В доме Инги помимо всяких магических вещей и волшебных растений была одна чудесная штука под названием «домашнее отопление от газового котла», которое я оценил относительно недавно. На пороге осень, когда вроде бы недостаточно холодно, чтобы включать батареи центрального отопления, и недостаточно тепло, чтобы ходить в одних носках. То самое любимое время года, когда все населения нашей необъятной страны включает все четыре газовые конфорки или ставит кондиционер на прогрев. Но это было там, в прошлой жизни, которая проходила в пятиэтажной хрущевке. Здесь все по-другому.

— Короче, план такой, — услышал я заговорщицкий голос Григория с кухни. Начинаем с беленькой, но без закуски, по пять стаканов. Чтобы по-взрослому. Потом «Северное сияние», стопка обычной водки, коктейль «Витаминный», опять стопка и «Кровавый бес». На все про все минута. Кто не успел или сблеванул — исключается.

— Просто выпить? — подал голос Саня, который уже смирился со своим новым именем.

— Нет, конечно. Чем это отличается от нашего обычного вечера? Кто первый доберется до оранжереи, тот и выиграл. Вся штука в том, что этот, как бы его назвать, коктейль внутри организма, раскроется довольно быстро.

— Погоди, а приз какой? — не унимался домовой.

— Так это, — бес на мгновение действительно задумался. — Бутылка. Импортной водки. Ну ты, Саня, как ляпнешь, я даже подвис немного. Так что, устраивает тебя?

— Вполне.

— Тогда на счет три. Раз, два…

— Четыре, — вошел я в кухню.

Нет, хотелось сделать это еще раньше. В тот самый момент, когда моя поджелудочная скукожилась услышав про коктейль «Витаминный» после водки, «Ерша» и «Северного сияния». Если бы мы были героями какой-нибудь книжки, нас бы давно закрыли за пропаганду нездорового образа жизни. Хотя, чего это я? Всегда можно сказать, что мы это осуждаем. Делов-то. Конкретно я в данный момент действительно беспокоился за здоровье моих домочадцев.

Мои спортсмены, которые тщательно подготовились к алкоолимпиаде, замерли над стопками. Мне даже обидно стало. Вот во всем, что касалось выпивки, нечисть проявляла недюжинное старание. Зато ко всему остальному относилась спустя рукава.

Сейчас перед ними стояла целая батарея из стаканов, стопок и кружек, в которых ожидало своей участи то, что недавно озвучил Гриша. Сам бес, впрочем, как и домовой рядом с ним, стояли на табуретке, потому что по-другому бы просто не достали до стола, а Митя, на правах самого высокого, примостился сбоку.

Мое появление вызвало небывалый ажиотаж. Примерно такой же, как возникновение на пороге тещи, когда жена с детьми уехала на несколько дней, а ты с друзьями решил немного развязаться. Казалось, Митя посерел лицом (хотя для его чумазой физиономии стало будто бы даже лучше), Саня чуток присел, поэтому теперь из-за стола торчала только его волосатая макушка, а Гриша с самым разочарованным видом, который даже не думал маскировать, спросил: