Даже меня слегка повело от выплеска могущественного промысла. Первые же ряды чуров и вовсе опустились на колени, когда Юния развела руки. Почти как какой-нибудь самый главный злодей в эпическом произведении. Нет, серьезно, не будь у нас во врагах Царя царей, я бы присмотрелся к лихо. Потому что ей бы еще какой-нибудь суперзлодейский смех и…

— Как хорошо! — рассмеялась начисть. — Сколько еды!

Ну вот, сглазил, блин. Хотя да, все довольно объяснимо. Последнее время она держалась исключительно на силе воли, существуя впроголодь. Если подумать, это же именно из-за моей просьбы и чтобы не подставлять одного рубежника с оттопыренными ушами, лихо перестала жрать всех, кто попадался под руку. Ведь как она раньше жила: нашла жертву — поела — уснула на полвека. Романтика. А тут я заставляю ее вечно что-то делать, да еще за калориями слежу. Нутрициолог, блин, недоделанный.

— Юния, только не убивай!

На мгновение показалось, что моя просьба сразила лихо. Точнее, она обернулась ко мне, а потом рухнула, как подкошенная. Вот только у ее стремительного подчинения силе тяготения была другая причина — старые лобастые чуры, которые находились на прошлом собрании.

Сейчас они предстали не так важно, как тогда. Скорее даже наоборот, выглядели неряшливыми, наспех одетыми, всклокоченными (это если торчащие в разные стороны волосенки считать за прическу). Видимо, известие о моем появлении застало их в неурочный час. Странно, у нас на Земле уже давно утро. Может, тут часовые пояса разные?

Правда, меня удивило другое — каким образом эти хмыри сразили Юнию? Ответ пришел довольно скоро. Тот самый главнюк, который и собирал в прошлый раз остальных (Нираслав, кажется), резко поднял руку и из нее вырвался сноп яркого света.

Я хотел даже закричать что-то вроде: «Это не по правилам!». Ведь где подобное видано, чтобы нечисть колдовала? И только в самый последний момент я заметил крохотную рукоять посоха. Вот, значит, что устроили. Купили где-то нормальное артефактное оружие рубежников и теперь используют его против нас же. Засранцы такие.

Правда, этот выпад я отбил. Ладно, если сказать совсем начистоту — сработал мой хист. Наверное, ему было стыдно капитулировать прямо сейчас, все-таки промысел с одиннадцатью рубцами. Все, что успел лично я, вытянуть руку перед собой, вставая в стойку «Затаившийся тигр, офигевающий от происходящего бешеный барсук». А промысел вырвался уже сам, напрямую блокируя атаку.

Да, слишком расточительно с точки зрения ведения боя. Лучше бы привести контраргумент заклинанием или вообще печатью. Но вот как-то не смог я сообразить. Это только в книжках все успевают крикнуть: «Экспеллиармус».

Правда, можно сказать, что на этом короткая схватка была практически завершена. Первые ряды, еще недавно подавленные силой и красотой лихо, после ее низвержения пришли в себя. Сказать по правде, даже слишком быстро. И с невероятной прытью бросились на меня.

Нет, вообще я ожидал чего угодно — атаки заклинаниями, давление промыслом, использования секретных способностей чуров, о которых не прочитаешь и в закрытых телеграм-каналах. Но вот что меня будут просто месить ногами, руками, и что самое неприятное — лбами, к этому жизнь вообще не готовила. Какое уж там переместиться под шумок! Я даже рюкзак не успел снять. Да и опять же — разве бы я бросил Юнию?

Единственное, что удалось сделать напоследок — шарахнуть что было сил хистом, создав подобие взрывной волны. Чуры разлетелись метров на пять, как кегли в боулинге. Однако я понимал, что происходящее — только передышка. Да и сделал все это с одной лишь целью — создания Слова в этом мире. Короткая форма — и вуаля, уже тоненькая ниточка соединяет меня с местом, где можно спрятать все, что только душе будет угодно.

Конечно, будь у меня побольше времени, я бы подумал хорошенько. Но в пылу мозговой горячки, выбирать не приходилось. Да и вариантов у меня не сказать чтобы было с избытком.

Сначала я хотел оставить ключ на той самой поляне, куда нас с Анфаларом закинул тот грозный чур из Питера в качестве наказания. Но опять же — ту локацию вычислить — легче легкого.

Потому я вспомнил место, где Созидатель казнил мать Юнии. Да, те каменистые выступы довольно трагические для воспоминаний лихо. Но если честно, я не особо и собирался говорить ей, где спрятал ключ. А вот что место труднодоступное — это факт. Рядом с Созидателем никто не обитал. Следовательно, и неживых там не будет.

Едва я успел все это провернуть, засунул руку в созданное пространство, где пальцы сразу задубели от холода. И только разжал кулак, уронил ключ на снег и вернул конечность со Слова, как на меня снова накинулись чуры. Только теперь так, что уже окончательно повалили и не позволили даже шевельнуться. Наверное, если попытаться, можно попробовать их скинуть еще раз. Вот только у меня возник веский вопрос: для чего? Схватить Юнию и удрать я не успею. Да и не за этим сюда прибыл. Надо как-то успокоить этих балбесов и объяснить, что я пришел с миром.

Правда, создавалось ощущение, что с каждой минутой сделать это будет все труднее. А тут еще властный хрипловатый голос отдал короткий приказ: «Отведите убийцу брата на Плато Смерти!».

Какого убийцу? Какого брата? Вы что, угораете⁈

Какое-то время у меня даже получалось оценивать обстановку. А что, тебя несут, почти как боевое знамя полка, освободили от тяжести рюкзака и прохлады меча, разве что не дают двигаться. Но это уже сущие мелочи. Так что верти головой и запоминай детали, если сможешь — бросай хлебные крошки, чтобы вернуться обратно. Правда, с последним вышла заминка. У меня не оказалось хлеба, да и чуры держали крепко, словно боясь, что мне придет в голову удрать.

Я даже пытался общаться с суровыми лобастыми карликами. Мол, произошла чудовищная ошибка, я Матвей Зорин, друг чуров, а никак не убийца их брата. И даже сестры, чтоб проклятую нечисть черти побрали. Но коротышки не обращали на мои потуги никакого внимания. Чем-то я их успел разозлить, хотя вроде ничего конкретного для этого и не делал.

Меня пронесли мимо Оси, возле которой уже ругался один из чуров, призывая остальных вернуться к работе. Видимо, Ось являлась чем-то вроде мартеновской печи, ее нельзя просто поставить на паузу. Что мне бросилось глаза — такое ощущение, что гигантский белый минерал или чем он там являлся, еще больше подрос. Или будто бы даже был почти закончен.

Делегация вместе со мной (лихо я как-то упустил из виду) прошла мимо тех самых крохотных дверей, откуда прибыло подкрепление, и добралась до гигантских деревянных створок. Точнее, чурам они наверняка казались невероятно громадными, а так были не более двух с половиной метров в высоту. Что меня позабавило больше всего — так это скальная порода, оказавшаяся прямо за ними.

Другими словами, эти ворота представляли собой своеобразную обманку. Но это для самых обычных существ, которые не умели перемещаться в пространстве. Чурам они явно были нужны, чтобы проносить большие грузы. В качестве последнего сегодня выступал я.

Нираслав, тот самый неприятный хмырь, который мне не понравился еще тогда и продолжал не нравиться сейчас, прикоснулся левой рукой к деревянному полотну, а правой дотронулся до одного из держащих меня чуров. И в следующее мгновение я почувствовал себя слепым кутенком, который впервые открыл глаза. Потому что свет был везде.

Только это оказался не тот нежный и приятный свет, ласкающий тебя со всех сторон теплым утром. Казалось, он проникал сквозь кожу, пытаясь разорвать меня изнутри, подобно тысячам плотоядных жуков заползал в любую ложбинку.

Я почувствовал, как меня кинули на что-то твердое, слышал голоса, шуршание, ощущал запах чего-то резкого, словно бы даже химического, но ничего не видел. А еще было нестерпимо больно. Точно меня бросили на раскаленную сковороду и теперь медленно обжаривали. Что самое противное, даже не разберешь как именно — снаружи или изнутри.