Буря улеглась, явив миру спокойное хмурое небо. Ройс поднял горсть снега, легко скатал ладонями в ком и бросил в ближайшего рубежника. Спустя несколько мгновений уже все три воинства кидались этими импровизированными снарядами.

Гарай покачал головой и направился к крохотной хижине, в которой больше не чувствовалось силы. За ним, с трудом поспевая, шагал Монстур. Ройс так и остался среди прочих, радуясь, как ребенок. Все-таки он действительно был слишком молодым для правителя.

На поверку хижина оказалась еще более странной — мягкой, податливой, словно натянутая шкура, но вместе с этим жесткой. Стоит нажать и отпустить — она вновь распрямится. Гарай заглянул внутрь — ничего особенного, разве что какие-то деревяшки на полу. И, как и следовало ожидать, пусто.

— Он один одолел крона, — поцокал языком Монстур.

— Да, — понял Гарай, что говорит с некоторым страхом. — Видимо, хранители Пустоты действительно обладают такой невероятной силой.

— Я поставлю храм Пустоты в Горолеше, — Монстур встретился взглядом с Гараем. — А что, лишним не будет.

— Ты прав, лишним не будет, — согласился правитель. — Я тоже возведу храм Пустоты в Нирташе. А эту хижину надо отнести в Фекой. Вдруг хранитель когда-нибудь вернется.

— Не дай Скугга. Я бы не хотел снова повстречаться с рубежником, который может запросто уничтожить любого, даже превосходящего его по силе.

— Согласен, — ответил старик.

— Что дальше? — поинтересовался Монстур.

Гарай улыбнулся, он понял, к чему клонит толстяк.

— Все будет по-прежнему. Мы вернемся к существующему укладу.

Правитель Нирташа взглянул вниз, где веселились воины. А вместе с ними и Ройс.

— Кстати, Монстур, что ты думаешь о том, чтобы заключить союз?

Всем известно, если обожжешься на молоке, будешь дуть на воду. При условии что ты адекватный вменяемый человек и умеешь делать выводы из собственных ошибок. Лично я умел. Учитывая, что и со Вселенной у нас были разногласия по поводу везения и его необходимого количества в жизни человека, я вырвался из прохода практически как морской котик. И я не про то красивое и обтекаемое со всех сторон создание, к формам которого стремились все мужики после сорока, а про импортное боевое подразделение. Короче, был готов сразу ворваться в реальность, принявшись догонять удирающего Стыня. Почему-то этого я боялся больше всего.

Оказалось, что дергался я совершенно зря. Стынь стоял посреди разгромленного дома в образе самого обычного человека. Ну да, если не учитывать, что ростом он сейчас был за два метра, килограмм под сто тридцать, без единой капли жира, да еще голый. Нет, понятное дело, что его можно перепутать с любым профессиональным качком, которые пытаются обнажиться при каждом удобном случае, вот только погода для этого не особо располагала.

Как быстро может красивый и обжитой дом превратиться в заброшенку? Ответ — довольно быстро. И дело не только в том, что здесь прошлась нежизнь. Просто сторонники Царя царей искали очень важную штучку, за которой охотился их босс. Вот и не стали стесняться в методах. Да что там, мне кажется, что при обыске сотрудники правоохранительных структур действовали более обходительно. Ломать, как говорится, не строить.

Вытащено было все, что только можно, шкафчики и прочая мебель валялась на полу вперемешку с битым стеклом и рассыпанными крупами. В нескольких местах в стенах зияли дыры — это они что, потайную нишу искали? Сказочные… рубежники. В гостиной и вовсе с одной стороны лестницы оказались обломаны перила. Думаю, тут уже не от большого ума и старания, просто кто-то не вписался в поворот.

Что забавнее всего, в оранжерее я обнаружил высохшую мужскую конечность, словно ее недавно дегидратировали для дальнейшей консервации. Путем нехитрых логических выводов, подсчета своих рук и рук прочей нечисти, стало ясно, что ее здесь обронил кто-то из неживых. Видимо, не помогла даже кощеевская регенерация — это понятно, растения тут росли довольно специфические. Вот вроде мелочь, а приятно.

И я правильно использовал глагол «росли» в прошедшем времени. Неживые побили стекла, и выяснилось, что отсутствие поддержки хиста вкупе с суровой балтийской осенью неблагоприятно влияет на местную флору. Многие огромные растения пожелтели и высохли, другие попросту сбросили крупные листы, словно пытаясь избавиться от всего ненужного. Что там, я и сам озяб, прогуливаясь по оранжерее, где поселился легкий сквознячок.

А вот Стыню все было нипочем. Скажу больше, здешнее место не соответствовало его высоким требованиям. И не из-за разрухи, на Скугге он вообще поселился в пещере убитого крона, а из-за местного климата.

— Жарко, — заключил Руслан.

Я промолчал, потому что то, что творилось на небе, да стелилось пронизывающим ветром по земле можно было охарактеризовать как угодно, только не словом «жарко». С такими исключительными способностями Стыню бы в нашем гидрометцентре работать.

Впрочем, меня сейчас больше интересовало другое. Почему ушли неживые?

Когда я выбирал это место в качестве точки дислокации, то думал, что мы сразу ввяжемся в бой. Если честно, именно поэтому и благородно пропустил Стыня вперед. Ведь никто не думает, что мужики открывают дверь и ждут, когда сначала в нее войдут женщины исключительно из воспитанности? Конечно нет. Просто если начнется какая заваруха — ты уже ближе к пути отступлению. Красивых женщин чисто статистически много, а ты такой замечательный всего один.

В моем плане Стынь разматывал тех неживых, которых оставили караулить дом на случай возвращения Бедового. Таким образом мы уменьшали количество паствы Царя царей и проводили разведку боем. Вдруг там и лихо где вылезет. Несмотря на то, что я, можно сказать, бросил ее на произвол судьбы, меня до сих пор не покидало чувство, что Юния сама о себе позаботится. Что там, я даже был немного зол на нее за самовольную отлучку. И собирался серьезно поговорить с ней. Вот только для начала надо было ее найти.

— Что теперь? — вкрадчиво спросил Руслан, раскинувшись на одном из уцелевших диванов.

Выглядел он, как бы сказать помягче, одиозно. Словно снимался в какой-то не той версии «Основного инстинкта», которую могли запретить сразу же после выхода на экраны. Вот ноги не менял, и на том огромное спасибо.

— Пойдем наружу и поглядим, что там происходит.

— Наверное, придется одеться, чтобы не привлекать внимание.

— Я невероятно рад, что ты об этом задумался. Не то чтобы там куча народа, но лично мне так будет комфортнее.

— Хорошо. Пойду поищу одежду, — поднялся на ноги Стынь, демонстрируя свою изначальность в полный рост. Блин, у него же должен быть хоть какой-нибудь недостаток? — А ты пока подумай, зачем над домом висит Морок.

Он так и ушел, задорно поигрывая булками, а я задрал голову, будто в небе над оранжереей должен был находиться фонарь, призывающий Бэтмена. Его, конечно, не оказалось, но печать я увидел. Не обычным зрением — рубежным. Небольшая пульсирующая блямба, со знакомой формой. Действительно Сизый Морок, я сам не так давно маскировал подобным образом свое жилище. Вот теперь стало совсем любопытно. Неживые не повесили бы здесь такую фиговину. Они вообще представляли собой лучшую версию любого правительства, потому что не занимались бесполезными вещами. Им бы еще чуть-чуть эмпатии, цены бы не было.

Однако печать действительно заинтриговала. Я сначала подумал, что это дело рук Печатника, да только вспомнил, как глупо оборвалась жизнь Сани. Да и постепенно, уже изучая форму даже без попыток повлиять на нее, понял, что Морок сделан средненько. Конечно, не новичком, но до истинного мастерства далеко. А я видел настоящих профи.

Чуть подумав, я все же решил взглянуть на нее поближе. Поэтому чересчур медленно, чтобы создатель этого чуда не допер, что происходит, стал вливать свой хист в печать. Как известно, кто понял жизнь, тот не спешит. А в делах, когда каждое твое действие может стать последним, торопиться и вовсе не надо.