— Где сейчас ключ? — спросил Нираслав.

— На Слове.

— И где твое Слово в этом мире?

— Где-то в горах, точно не знаю. Видел это место чужими глазами.

— Врешь! — рассердился Нираслав.

— Ты же знаешь, брат, что он не может, таково условие здешнего Источника, — вступился за меня Ладослав.

Только теперь до моего воспаленного мозга окончательно дошло все происходящее. И тот цирк с Плато смерти, и мои раны, и Источник. Чурам надо было потрепать мое тело, чтобы стоячие воды волшебной реки приняли меня, излечили. А после прилетела обратка. Потому что за все надо платить. Получается, здесь все просто. Если отправиться в Источник со стороны Прави, то ты не сможешь врать.

У меня даже холодок по спине пробежал. Интересно, это теперь навсегда так или со временем пройдет? Не то чтобы я был законченным лгуном, но иногда просто жизненно необходимо слукавить. Те, кто кричит: «Честность — лучшая политика», либо дураки, либо живут в Тилимилитрямдии.

— Прости нас, Матвей, — вышел другой старый чур, с морщинами на громадном лбу. — Но мы должны были проверить.

— Вы редкостные говнюки, но я вас понимаю, — ответил я. — Слишком многое поставлено на карту.

— Для чего ты пришел?

— Мне надо спасти мой мир от нежизни. И вернуть Царя царей домой.

Чуры, явно заинтересовавшись, переглянулись.

— Пойдем, поговорим.

Что чуры — те еще гады, я теперь понял окончательно. Раньше бы плюнул на этих идиотов, показал им самый длинный палец на правой руке и отчалил на все четыре стороны. Однако теперь без всяких дураков собирался поговорить с ними о делах насущных. Потому что чуры нужны мне, а я им. Вот и не понятно, что это: конформизм или мудрость, которая приходит с возрастом? Со временем, думаю, разберемся.

Правда, прежде чем устроить круглый стол без галстуков, нечисть стала умолять меня утихомирить лихо. Как выяснилось, ранили они ее несерьезно — посох был заточен на нечто вроде остолбенения, а никак не на убийство. Видимо, понимали, что если вдруг что сделают с моей Юнией, на этом все разговоры будут закончены.

Беда в том, что очень трудно удержать разъяренного льва без клетки и седативного. А после четырех выстрелов посох разрядился окончательно и Юния, пусть и весьма ослабленная, в корне перевернула исход противостояния. Как я понял, она успела напиться хистом нескольких лобастых (хорошо хоть не досуха), восстановив силы, прежде чем мы явились.

— Живой! — только и произнесла Юния, тут же успокоившись. Будто просто перевела тумблер с режима «Четырехлядская ярость» на «Средний уровень приемлемости».

— Да, сначала чуры чуть не убили меня, когда отнесли на Плато смерти. Затем бросили в реку, которая ведет к Источнику, чтобы я не смог соврать. А теперь мы собираемся разговаривать.

— Чего они сс…сделали? — сверкнули надвигающейся бурей глаза лихо.

— Не бери в голову, главное, что теперь все нормально. Сейчас мы пойдем и я буду продавливать их, пока они не согласятся на все условия, иначе хрен им, а не грифониха.

Сказал и тут же захлопнул варежку. Нет, все-таки побочный эффект Источника мне очень сильно не нравился. Его можно было сравнить с поносом: чуть дашь слабину — и польется всякая гадость.

— Я сс… с тобой, — гордо сказала Юния, продефилировал сквозь кольцо ощетинившихся оружием чуров. И последние не просто пропустили лихо, а были искренне рады, что все так закончилось.

Вот теперь можно и побеседовать. Мы направились в тот самый домик в горах. Если быть точнее, тут все было в горе. Но я про здание на несколько комнат, возведенное в огромной полости скальной породы, своеобразную резиденцию чуров. Только теперь нечисть не стала городить огород — меня вели не окольными путями, а сразу направились через ближайшую крохотную дверь (пришлось разве что пригнуться) в конечную точку назначения. Весь высший совет нечисти-погранцов уже был в сборе. Их даже будто бы стало больше.

— Говори, что ты хочешь, — почти приказал Нираслав, когда его коллеги еще даже не заняли свои места в самой просторной комнате.

— Мне не нравится этот хмырь, он ранил мою Юнию и все время смотрит на меня волком. С ним я говорить не буду.

Оказывается, честность иногда бывает полезной. Я почти не формулировал в голове то, что хочу сказать. А просто рубил правду-матку. Понятно, что при таком построении диалога возникали определенные проблемы — у тебя тут же появится больше врагов, чем друзей. Но и плюсы имелись. Именно сейчас они и вышли на первый план.

— Я Феослав, высший голова чуров в Стралане, — сделал пару шагов ко мне крепкий мужичонка, отделяясь от остальных.

С виду, чур и чур, коренастый, с крупной головой, даже с растительностью на макушке. Наверное, среди своего вида он мог считаться писаным красавцем. Но я обратил внимание не на его ослепительные внешние данные, а на глаза, буквально сочившиеся мудростью.

— Ты мне нравишься. У тебя хороший взгляд.

— Тот чур, из крови и хиста которого сделали реликвию, был моим братом, — многозначительно добавила нечисть.

— Я, если честно, не понимаю, когда вы говорите брат. Вы же можете иметь в виду и родственника, и члена вашего кружка по интересам. Но не суть. Давайте договариваться. У нас товар, у вас купец. Как я понимаю, Ось почти закончена?

— Ось не вполне закончена, — поправил меня Феослав. — Такой, какой она была когда-то, Ось уже никогда не будет. Поэтому в нынешнем состоянии средоточие этого мира готово исторгнуть жизнь с теми последствиями, которых не избежать. Нужен лишь катализатор.

— А в качестве этого должно выступить существо, которое игнорирует все прочие хисты. Оно снесет яичко под Осью и все такое. Я помню. Только мне кажется, что вас вполне устраивает, что Царь царей тусуется в моем мире, так?

Мое заявление встретили многозначительные переглядывания. Более того, несколько чуров подошли к Феославу и долго что-то ему шептали, пока он не кивнул и не озвучил мнение большинства:

— Все миры важны и связаны. Но в первую очередь сейчас речь стоит об Ирниле. Мы должны уничтожить нежизнь здесь, а потом думать об остальном.

— Очень круто, но меня подобное в корне не устраивает. Уже сейчас мой родной город превратился в дом престарелых на минималках — все еле двигаются, никто ничего не хочет. Нежизнь расползается по Земле, и я, если честно, не вижу никакого резона заниматься спасением вашего мира, пока загибается мой.

К Феославу опять подбежали несколько делегатов, вот только на этот раз он ограничился коротким взмахом руки. Мол, без сопливых дорожка скользкая, сам разберусь.

— Что ты предлагаешь, Матвей?

— Перемещение Царя царей и помощь с устранением последователей нежизни в моем мире.

— Чуры не вмешиваются…

— Хрень на постном масле! — перебил его я. Оказывается, предельная честность вполне хорошо уживалась со злостью. — Я видел, как чуры сохраняют нейтралитет. Особенно когда речь идет о монополии на ваши транспортные перевозки. Тем более я не прошу вас делать всю грязную работу. Мне нужна небольшая помощь в моем родном мире. Основной вашей заботой останется этот. У меня уже разработан гениальный план.

Видимо, я поймал звездочку. Потому что действительно озвучил свой план не иначе, как гениальный. А я вообще-то не мог врать. С другой стороны, а что делать, если он таковым и являлся? Всего-то и нужно, что начать гасить последователей нежизни здесь, чтобы Царь царей понял — его паства в родном мире невероятно резко сокращается. И вернулся. А я тем временем займусь устранением Тугарина. В итоге все счастливы, все довольны.

Как всегда, гладко было на бумаге, но забыли про овраги. Феослав еле терпел, слушая меня. Я уже видел, как он открывает рот, чтобы перебить, поэтому добавлял громкости своему голосу. Но сколько веревочке не виться, а конец будет. И как только я закончил, Феослав выдал основной аргумент:

— Матвей, ты не учел самого главного. Мы не воины, мы лишь привратники между мирами.