Слово за слово мне, пусть и не без труда, удалось восстановить глобальную картину сегодняшнего мира.

Сначала мне пришлось напрячься, что причиной нашествия рубежников оказался я сам. В последнее время мне действительно чудилось, что если весь мир (все миры) не крутятся вокруг меня, то как минимум невероятно пристально наблюдают. И если с Рехоном и его командой наемников удалось разобраться, то оставались другие города, выставившие счет Фекою. А из-за забот в своем мире до Скугги у меня просто не доходили руки.

Оказалось, что все было не совсем так. Появление отмороженного крона в этом мире не осталось незамеченным. Сначала померзли гриины (как я понял из автоматического переводчика — аналог наших виноградников) в Нирташе, затем Горолеш ощутил кризис сельского хозяйства, а когда замерзло Живое море в Озираге, которым и кормились горожане, бить в колокол начали все.

И правители Великих городов стали отправлять сюда наемников, чтобы устранить источник проблемы. Сделав самую большую ошибку — недооценив масштабы катастрофы. По словам Анфалара, со вчерашним отрядом, самым многочисленным за все время, у подножия холма Стыня погибло шестнадцать наемных команд. Правитель Нирташа уже начал собирать армию, большую часть которой составляли отборные кощеи и кроны. Анфалар был уверен, что подобному примеру последуют и остальные. Более того, не исключен вариант, в котором впервые за все время, Нирташ, Горолеш и Озираг объединятся против единого врага.

По словам Анфалара, всего в их мире насчитывалось около тридцати кронов. И почти все они служили правителям трех городов. Я понял, к чему он клонит. Так или иначе, участь Стыня предрешена. Один волк не выстоит против стаи гиен.

И не могу сказать, что мне было не жалко величайшего из рубежников, которого я видел. В общем-то, это я заварил всю эту кашу: привел сюда крона, чтобы устранить другого. И в итоге чуть не обрушил экосистему всего мира. Напоминало все это попытку заливания огня струей бензина под мощным напором. Сначала она будто бы даже сбивала пламя, которое после разгоралось еще сильнее.

Единственное, от всего происходящего выиграл Фекой. Да, здесь теперь было самое холодное из поселений. Сладкие тыквы больше не росли, однако крестсежу температурные изменения оказались побоку. А именно им, привыкшие к суровым условиям жители, и питались. К тому же, наплыв наемников, разведчиков и простых наблюдателей из Великих Городов (всем хотелось посмотреть, хоть одним глазком, на загадочного крона) привели к определенному развитию туризма. Да, это в нашем мире ездят на горячие источники и моря, на Скугге все оказалось немного иначе.

Оттого и деньги, пусть не такие огромные, но потекли в Фекой. Анфалар уже расплатился с Великими городами по всем издержкам после смерти Созидателя, а теперь улучшал крепость. Как мог, само собой, — укреплял стены, строил каменные дома в дальней части города, запланировал возведение храма в честь Скугги. Не представляю, конечно, как это будет выглядеть.

Я мысленно поблагодарил Вселенную за то, что мой друг оказался честным правителем, да еще у Алены не было завода по изготовлению бордюров. Иначе бы Фекой преобразился, но немного не в том направлении.

Что до безопасности, сначала фекойцы действительно опасались посягательств на свою независимость. Однако после нескольких попыток взять их наскоком, уверились в защитнике. Да и сами правители Великих Городов решили, что аванпост рядом с кроном будет выгоден. По крайней мере, пока они не убьют Стыня. Анфлар слышал, что среди наемников существует негласное соглашение не нападать на Фекой. И тот, кто ослушается его, лишится головы.

По всему выходило, что в целом все не так уж плохо на сегодняшний день. Да, Стынь тут навел шороху, но против лома, как известно, нет приема, если у тебя нет другого лома. У правителей Великих Городов он имелся. Сейчас его достанут, отполируют и пустят в дело.

Жалко, конечно, но что я тут сделаю? Меня больше интересовал другой щекотливый момент. А именно — какого черта со мной происходит? На этот вопрос Анфалар не смог дать ответ. Более того, он как-то покраснел, засуетился и сказал, что сейчас позовет моих домочадцев. Очень странное поведение, крайне неподходящее прозвищу моему другу. Да и вообще Анфалар как-то изменился. Раньше рубил правду-матку, не думая о последствиях, а теперь такое ощущение, что взвешивал каждое слово. Может, потому Безумец и не хотел становиться правителем. Понимал, что с прошлой вольной жизнью будет покончено.

Так или иначе, он скрылся в доме. Я различил, как хлопнула дверь и послышались приближающиеся голоса. Правда, на середине они затихли, словно по пути не могли договориться, как себя вести.

А следом пришли они. Собственно, практически все, кроме Куси, которую не выпускали с заднего двора, и Натальи. По словам Анфалара, та хоть и оказалась проклятая, но проявила недюжинное знание трав, поэтому ей сразу нашлось дело в городе. Тут все заключалось в том, что если человек приходил со мной, то для Анфалара это являлось лучшей рекомендацией.

Про Наталью — все понятно. Сложно столько лет прислуживать Инге и не обучиться каким-то азам. Если ей найдется здесь место, то я буду рад. Я чувствовал за нее определенную ответственность. Хотя эта рубежница точно не пропадет. Ни в одном из миров.

Что мне не понравилось, нечисть зашла в комнату медленно, чуть ли не держась руками за дальнюю стенку. Точь-в-точь как испуганные дети на поминках. И понятно, кто тут выступал в роли живого трупа — никого больше в комнате не было. Я же еще раз отметил, как удивительно преобразилась Юния. Ее красота оказалась под стать характеру — не идеальна, а скорее с долей перчинки. Но, увидев ее, невозможно отвести взгляд. Интересно, именно такой она была когда-то давно, еще до проклятия Созидателя? Я открыл рот, намереваясь сказать что-то глупое и невероятно неподходящее к данному моменту, вот только бес меня тут же перебил.

— Я все перепробовал хозяин, ужом вокруг тебя вился, но не приходит хист. Вот те крест.

Гриша осенил себя крестным знамением, жалостливо хлопая глазами. Разве что не сказал, что на этом его полномочия «все». Митя торопливо закивал, будто являлся одновременно и свидетелем, и виновником всего происходящего. Более того, даже Юния была встревожена. Так, если напряжены эти двое — либо кончилась водка, либо они жестко накосячили. А вот если сдвинула брови Юния, значит, дело совсем труба.

Тут и я напрягся. Если лихо в порядке, да и Наташа, судя по рассказам, с одним рубцом уже бегала по городу, получается, дело точно не последствиях метели Стыня. Видимо, со мной действительно происходила какая-то непонятная фигня.

— Быстрый мозговой штурм, — сказал я, попытавшись приподняться на локтях. Руки предательски задрожали. — Какие идеи, что не так с промыслом?

Митя начал стремительно изучать пол, при этом зачем-то покраснев. Гриша же умоляюще посмотрел на Юнию, видимо ожидая поддержки. И самая сильная волей и духом нечисть стала говорить:

— Мы сс… сами долго думали. И пришли к тому, что ты пошел против хиста. Твой удел — помогать сс… существам. Людям или нечисти, все едино. А вместо этого ты допустил, чтобы Инга умерла. Знал, что она умрет, и позволил этому случиться, даже не попытавшись вмешаться.

Я кивнул. Хотя бы потому, что мысленно был согласен с этим. Если смерть Рехона представала его самостоятельным выбором, то в случае Травницы все походило на намеренную подлость.

— Логично. Скажу больше, даже справедливо, — нахмурился я. — Меня интересует лишь одно, что теперь с моим хистом?

Нечисть опять нервно помялась. На сей раз даже лихо не сразу ответила.

— Теперь ты сс… угасаешь.

От автора: Хвала богам, я успел уложиться в сроки. Если вам не трудно, можно поставить сердечко, кинуть пустяковую награду или написать коммент. Я это все очень люблю)

В соревнованиях по рассказыванию страшилок Юния бы заняла первое место. Потому что ее новости оказались из разряда: «Ты не пугайся, но нам пришли твои анализы». В процессе общения выяснилось, что термин «угасаешь» весьма многозначный. Он означал не только то, что скоро к самому лучшему рубежнику фекойской области в целом и Выборга в частности придет незамысловатый пушной зверек. Под угасанием понималось и нечто вроде усечения хиста, уменьшение его в размерах.