— А вот это, майор Чжан, уже само по себе серьёзное процессуальное… нарушение, — уверенно заявляет Хуан, не мигая. — Без санкции прокурора при таких-то обстоятельствах? Интере-е-есно. Немедленно зовите дежурного прокурора. Причём даже сразу обоих.

— Обоих?

— Да. Из военной прокуратуры — тоже. Предлагаю сдаться добровольно, ибо смягчит.

И снова это тягучее молчание плюс игра в гляделки.

— Теперь уже я замять не дам, — кивает Хуан. — «… Мне, действующему офицеру МОБ, случайно, от личного знакомого, во время исполнения моих прямых служебных обязанностей, стало известно об имевшем место противозаконном деянии сотрудников МОБ и, предположительно, МГБ — совершённом ими по предварительному сговору, при следующих отягчающих обстоятельствах…». Дальше продолжать? Форма — стандартная. Министр от действующих сотрудников принимает такие рапорта лично с девятнадцатого года, точнее, Секретариат Министра. Я в Пекине родилась и выросла, здания рядом, минута на каблуках пешком. А я сегодня без каблуков.

— Что происходит? — всё тот же социально активный и взъерошенный понятой вертит головой, пытаясь хоть от кого-то получить ответ, но на него даже не смотрят.

— По сотрудникам полиции дела открывает гражданская прокуратура. А вот по сотрудникам — я сейчас не буду вслух произносить конкретное название ведомства, вы и так понимаете — уголовное преследование ведётся военной прокуратурой, — вежливо поясняю. — Принципиальная офицер МОБ, которая абсолютно случайно стала свидетелем противоправных действий служителей закона, знает, на какие педали в системе нажимать, чтобы защитить справедливость.

— Вы сказали станция «Гуомао», выход третий? — тем временем Хуан безопаснику. — Я лично выезжаю к вам прямо сейчас. К моменту моего призда на месте должен присутствовать дежурный прокурор от военной прокуратуры и ещё один — от районной.

Безопасник, до этого молча стоявший в стороне, не выдерживает и язвительно бросает:

— А вы не слишком много на себя берёте, старший лейтенант? — в голосе сквозит плохо скрываемая угроза. — Что это не ваш уровень, не считаете?

— Скажете мне это лично в лицо, когда приеду, — ледяным тоном отвечает Хуан Цзяньру. — И тогда посмотрим, кто на какой уровень тянет. Если у вас возникнет «гениальная» идея свинтить — наручники лучше подберите заранее. Смазанные, с хорошим ходом — чтобы не давили и не тёрли. Себе выбираете, не кому-то.

За сорок минут до задержания.

Я стою на платформе станции метро «Шуньи», крепко сжимая в руке чёрный мусорный пакет с деньгами. Толпа вокруг меня постоянно движется — пассажиры приходят и уходят бесконечным потоком, но я остаюсь на месте, прислонившись спиной к холодной стене.

Неприятное, тревожное ощущение не покидает меня с самого момента выхода из подземной парковки. Что-то определённо не так.

Всё прошло слишком гладко. Подполковник, чьи глаза были наполнены ненавистью ко мне в нашу первую встречу, внезапно стал смотреть на меня иначе. Будто месть — дело времени. И сейчас у меня только один вопрос — когда?

Беру смартфон в свободную руку и захожу в анонимный зашифрованный мессенджер с несколькими уровнями защиты, который мне посоветовала установить Бай Лу для безопасной связи с ней. Открываю её контакт — просто набор случайных букв и цифр, без имени, без фотографии, абсолютно анонимно.

Нажимаю кнопку голосового вызова.

После шестого гудка, она принимает вызов. В динамике раздаётся её знакомый спокойный, ровный голос:

— Слушаю тебя, Лян Вэй.

— Бай Лу, я попал в потенциально опасную ситуацию. Мне нужна твоя помощь.

— Излагай конкретно, — сразу же деловито, без лишних вопросов отвечает она. — Что требуется?

— Я сейчас нахожусь на станции метро «Шуньи», центральная платформа в направлении центра города. У меня в руках чёрный мусорный пакет. Мне нужно незаметно поменяться этим пакетом с кем-то надёжным. Обменять на внешне абсолютно идентичный, но с другим содержимым.

— Что внутри?

— Ничего запрещённого или опасного. Только миллионы, заработанные легальным способом.

— Хм.

— Я понимаю, как это выглядит со стороны, но я бы никогда не стал тебя беспокоить по пустякам, — продолжаю. — У меня дурное предчувствие, что я нахожусь под прицелом, и есть все основания этому чувству довериться. Хранить деньги в общедоступных ячейках запрещено, любая оплошность — и я потеряю всю сумму, плюс заработаю проблемы с законом. Риск слишком высок.

— Ладно, я поняла. Выезжаю. Жди на платформе, никуда не уходи. И ещё момент, пожелания к содержимому есть?

— Да, сейчас отправлю тебе сообщение.

Через двадцать минут к платформе подходит очередной поезд. Двери открываются, плотный поток из несколько сотен людей одновременно устремляется к вагонам — классический хаос вечернего часа пик.

В самом центре этой давки и толкотни двое человек незаметно обмениваются абсолютно идентичными чёрными пакетами.

Никто из окружающих пассажиров ничего не замечает.

Через несколько секунд Лян Вэй занимает место в одном из вагонов, а женская фигура в тёмном пальто растворяется в толпе.

Служебный выход из станции метро «Гуомао». Улица.

Хуан Цзяньру прибывает через двадцать минут после телефонного звонка от Лян Вэя. Она быстро находит нужную локацию — к этому времени вокруг тёмных микроавтобусов и группы полицейских собралась приличная толпа любопытных зевак.

Полицейская уверенным шагом направляется прямо к центру событий, предъявляя служебное удостоверение коллегам на периметре. Её сразу пропускают внутрь оцепления.

Стоит ей подойти ближе к Лян Вэю и группе задержания, как майор Чжао Чо мгновенно узнаёт женщину в форме — именно она разговаривала с ним по видеосвязи с экрана смартфона задержанного.

Он быстро оценивает ситуацию и понимает, что сейчас ему необходимо действовать на опережение, пока не прибыли прокуроры и адвокат.

Майор делает едва заметный, осторожный кивок головой в сторону, приглашая Хуан отойти от основной группы для приватного разговора вдали от посторонних ушей:

— На пару слов, м-м-м?

Хуан Цзяньру предполагает его намерения, молча следует за ним на несколько метров в сторону, за угол микроавтобуса. Они останавливаются так, чтобы их не было слышно остальным, но оба держат в поле зрения Лян Вэя и понятых.

— Говорю как коллеге. Вы же понимаете, что я в этой ситуации — подневольный, загнанный в угол человек? У меня не было выбора, — тихо, почти шёпотом начинает майор, глядя не на собеседницу, а в сторону. — Меня заставили взяться за это дело.

— Выбор есть всегда, — холодно отвечает Хуан, коротко кивая головой в сторону стоящего поодаль безопасника в штатском. — «Товарищи» из смежного ведомства нам пока что не указ и не начальство.

— Вам легко говорить…

— Несмотря на весь показной единый курс нашей партии на парадах, мы с вами, как действующие сотрудники системы, прекрасно знаем, какие на самом деле отношения между министром общественной безопасности и министром государственной безопасности. За что конкретно они конкурируют друг с другом, какие ведут внутренние интриги, и почему они друг друга терпеть не могут на личном уровне. Вы же тоже коренной пекинец? — между строк звучит второй скрытый вопрос.

— Да.

Оба офицера понимают, что речь о многолетнем непубличном противостоянии силовых структур государства.

Пока обычные полицейские делают реальную работу, постоянно рискуя собственной жизнью и здоровьем, сотрудники госбезопасности живут иначе — нередко высасывают надуманные проблемы из пальца, изображая для отчётности бурную деятельность по защите государства от несуществующих угроз.

А реальные случаи при этом бывают самые разные. Иногда на обычного патрульного полицейского нападает психически неуравновешенный несовершеннолетний подросток с кухонным ножом из очень непростой семьи с серьёзными связями. Стрелять в такого нападающего — не вариант, могут быть чудовищные последствия для карьеры (и не только). А если его физически не остановить, любой ценой — такой персонаж может ранить или убить самого сотрудника, примеры были.