Заказчик резко поворачивается ко мне:

— Лян Вэй, спасибо огромное. Ты помог мне избавиться от иллюзий.

— Хорошо, я понял вашу позицию, — тихо говорит офицер. — Условия передачи денег я сейчас не готов обсуждать. Потому что такую сумму надо будет мобилизовать для начала. Я не могу материализовать двенадцать миллионов долларов по щелчку пальца из воздуха. Мне нужно время на организацию.

Я поворачиваюсь к Ян Вэймину и перевожу сказанное на простой язык:

— Он сейчас честно доложит всё своему непосредственному начальнику. Расскажет, что здесь услышал и увидел и они оценят реальные риски. Только после этого его начальство примет окончательное решение. Хотя, каким именно оно будет, то решение — наш подполковник прекрасно понимает уже сейчас. У них хорошие отношения с начальником. Скандала они сейчас хотят меньше всего.

— Почему ты так уверен, что его руководство согласится на наши условия? — спрашивает чиновник. — Как ты это видишь?

Снова демонстративно указываю в сторону подполковника:

— На его должности бывают разные типы мотиваций. Если бы меня в учебном заведении попросили написать реферат на эту тему — я бы полноценную дипломную работу страниц на сто накатал и ни разу не повторился бы. Перед вами сейчас сидит тот самый классический тип сотрудника, который в иных местах называется «День прожил — и слава богу, и на том спасибо». Больше у него ничего за душой и в голове нет. Не буду комментировать при нём, но у военных такого уровня тоже раз в год обязательно должна проводиться полная медицинская диспансеризация.

Ян кивает.

Офицер бросает на меня ещё один полный неприкрытой ненависти взгляд.

— Я не знаю, как обстоят дела в Китае с этим вопросом, но в любой другой развитой стране на таких должностях всегда обязателен регулярный психоанализ — он завершает всё ту же регулярную ежегодную диспансеризацию.

— И у нас так, — подтверждает Ян Вэймин. — Что у него с этим психоанализом?

— Я не знаю, что именно ему пишут в заключениях эти пятнадцать лет, что он служит, — пожимаю плечами. — Но я готов на что угодно поспорить: если у вас через связи найдётся возможность поднять те документы и посмотреть, что там… — осекаюсь. — Вы сначала сами почитайте эти бумаги, а уже потом мы к этому разговору обязательно вернёмся. Будет о чём поговорить.

Ян Вэймин задумчиво произносит:

— Знаешь, Лян Вэй, чем хороша система обязательной диспансеризации для сотрудников безопасности? На реальный результат медкомиссии и психологической экспертизы, о которой ты говоришь, в принципе никто посторонний не может повлиять давлением или деньгами. Правда, заглянуть в результаты тоже никто не может просто так. Кроме как люди из определённого списка. Но в нашем случае это как раз не минус, а плюс.

Мы втроём молча выходим из ресторана и направляемся через главный вход к парковке. Где директор компании, не знаю, возможно уехал сразу, как его отпустили.

Осенний ветер треплет полы пиджаков. Небо затянуто серыми облаками — скоро пойдёт дождь.

Безопасник, не прощаясь и не оглядываясь, садится в свой чёрный автомобиль и почти сразу срывается с места, быстро выезжая с парковки. Шины визжат по асфальту.

— Торопится наш друг, очень торопится, — обращаюсь к Ян Вэймину, провожая взглядом удаляющуюся машину. — Думаю, вопрос передачи всей суммы денег будет решён его руководством в течение ближайших нескольких часов. Они не станут затягивать.

— Раз так, я не хочу тебя отпускать, — чиновник останавливается и поворачивается ко мне. — Ты как талисман. Поехали куда-нибудь перекусим, отметим успех, а потом заберём деньги вместе, когда позвонят? Составишь компанию?

— С удовольствием.

Да, потрачу весь оставшийся день на решение одной проблемы, но зато получу такую плату, что с лихвой хватит минимум на целый год, а то и на полтора комфортной жизни.

Окрылённый итогами переговоров чиновник хлопает меня по плечу и уверенной походкой победителя направляется к своей машине.

— Я очень тебе благодарен за помощь, Лян Вэй, — говорит он на ходу. — У меня за последний час взгляд на жизнь в голове изменился, прям перевернулся! Теперь я наконец-то чётко понимаю, что конкретно мне нужно делать дальше со своей жизнью.

— Знаете, я весь наш разговор в ресторане держал внимание на той стороне стола.

— В смысле?

— Следил за мимикой, жестами, реакцией. Это как теннис или пинг-понг — быстрые удары по мячику, который постоянно туда-сюда отлетает с огромной скоростью. Нужна концентрация.

Ян Вэймин заводит двигатель, откидывается на спинку сиденья и задумчиво смотрит в лобовое стекло:

— Я неожиданно понял простую вещь — я же ещё не старик! Есть чем в жизни заняться. У меня классная жена, но хорошая жена — это одно, а секс и новые впечатления — это другое. Я бы даже был не прочь завести ещё нескольких детей на старости лет, пока могу. Но для этого мне нужна другая спутница. Хотя бы лет тридцати, не китаянка.

— Логично.

— Более покладистая, мягкая, из какой-нибудь страны Юго-Восточной Азии, где китайцы считаются высшим сортом. Вьетнамка, тайка, может быть филипинка. Мне конфликты, скандалы и бракоразводные суды не нужны.

Ух ты. Впрочем, когда человек радикально меняет планы, это зачастую и есть жизнь. Особенно в его возрасте и особенно если планы настолько позитивны.

— Хм, — только и могу произнести, не зная, что ответить на внезапную откровенность.

— А ещё, после разговоров с этими крысами из спецслужб, — продолжает чиновник, выезжая с парковки, — я понял, что безумно устал. Всю жизнь посвятил работе, карьере, политическим играм. Хватит уже. Всех денег в мире не заработать, а власть мне, если честно, больше не интересна. Всё, что я хотел доказать себе и окружающим — уже давно доказал.

— Самое время купить дом у моря в какой-нибудь солнечной стране, как мечтают многие в вашем возрасте?

— Да! Именно так, — ухмыляется чиновник. — Классно мы их прижали. Буквально растоптали сволочей! Давно я такого прилива не чувствовал.

— Растоптали его именно вы. Я пока не вышел возможностями и сегодня выступил в скромной роли целеуказателя. А стальным катком по нему проехались вы — я объективно пока не на том уровне, чтобы самостоятельно давить таких персонажей.

— Я с тобой не соглашусь, — качает головой Ян Вэймин. — Реального успеха на переговорах мы добились именно сообща, в команде. Какой толк от катка, если он не видит, куда ехать и кого давить? Ты дал направление, указал слабые точки. Это и есть симбиоз.

Он притормаживает на красный свет, задумчиво барабанит пальцами по рулю.

— Казалось бы — у них почти безграничная власть в своей сфере, достаточно закрытое подразделение с огромными полномочиями, — продолжает философски. — Но мне всё это стало так неинтересно, словно пелена спала с глаз. Хотя ещё буквально два дня назад политика, клановые и аппаратные интриги, борьба за тёплое место казались смыслом жизни, единственной целью.

— А сейчас?

— А теперь я абсолютно уверен в одном простом решении — когда вернутся мои деньги, я пошлю всё это болото к чертям собачьим! Если бы только мог — сразу бы выскочил на досрочную пенсию, не дожидаясь срока.

— Меньше всего сегодня рассчитывал выступить в роли личного психоаналитика и открыть вам глаза на слепые пятна вашей же психики. Прогрузить у вас на винчестере новые массивы, которые раньше сами не загружались. Установить программное обеспечение, которое почему-то не устанавливалось.

— Видимо, оно должно было там стоять изначально, просто время не пришло, — вздыхает Ян Вэймин. — Все эти высокие идеи, служение народу и партии — это, конечно, хорошо и правильно на словах. Но я сейчас понимаю глубоко внутри, что мне лично совсем другое по-настоящему интересно — в оставшейся жизни. Вот буквально ещё пять минут назад не понимал этого. Никогда серьёзно не задумывался о себе, просто жил на бездумном автопилоте. По инерции.