— Самая обычная жизнь, — возражает спутница. — Один мужчина — тот, на котором всё юридически, кто обеспечивает статус, социальный зонтик. У него есть бонус — молодая, активная, умная, интересная женщина тоже не из простых. Держим в голове разницу в возрасте: на её благосклонность он в силу возраста не сильно-то и рассчитывать должен.

— Хм.

— А второй — тот, кто является биологическим отцом с хорошей генетикой для зачатия крепкого ребёнка.

— Страшная штука жизнь.

— Если ты буквально против-против и твои жёсткие принципы строителя коммунизма тебе не позволяют… в любом разрезе — дай знать, — в ухо горячим воздухом врывается ироничный шёпот. — Ну у тебя и физиономия, а-хах.

На следующий день.

Жилой комплекс «Изумрудные сады». Северный район Пекина.

В указанном Бай Лу адресе меня ждал один из новых элитных жилых комплексов, которые в последние годы активно строятся в северных районах Пекина для состоятельных покупателей — высокопоставленных чиновников, бизнесменов, руководителей крупных государственных корпораций и знаменитостей.

Комплекс окружён высокой бетонной стеной метра три, облицованной светлой плиткой. Сверху — металлическая решётка с острыми пиками и камеры видеонаблюдения.

Останавливаюсь у ворот и набираю номер Бай Лу:

— Я у входа. Может, выйдешь?

— Во-первых, поднимайся в квартиру, я предупредила охрану. А во-вторых, хоть скажи — сработал твой план или нет? Не зря я всё бросала и ехала к тебе?

— Не зря. На станции «Гуомао» меня приняла группа полицейских. Позади них был куратор из безопасности. Провели полный обыск при понятых, но, естественно, ничего не обнаружили. Спасибо тебе огромное, что подстраховала.

— Поняла. Значит интуиция не подвела, — удовлетворённо отвечает Бай Лу. — Ладно, скажи на входе, что идёшь ко мне. Тебя пропустят.

Связь обрывается. Я убираю телефон в карман и направляюсь к застеклённой будке.

Один из охранников, мужчина лет сорока с типичным непроницаемым лицом, коротко кивает через окно:

— К кому направляетесь?

— Бай Лу, второй корпус, квартира сто седьмая.

— Да, нас предупредили. Возьмите временный пропуск, — протягивает через окошко пластиковую карту. — Проходите на территорию.

Щёлкает замок. Я забираю пропуск и прохожу внутрь.

Широкая асфальтированная дорога ведёт вглубь территории. По обеим сторонам — аккуратные газоны, ряды тополей и ив, подстриженные кусты. Справа — небольшой искусственный пруд, вокруг которого дорожка, скамейки, декоративные камни. Всё выглядит ухоженно и дорого — явно здесь работает целая команда садовников.

Нахожу второй корпус, подхожу к стеклянной двери и прикладываю пропуск к считывателю — загорается зелёный индикатор и дверь открывается.

Минуя зону ожидания с кожаными креслами и журнальными столиками, направляюсь к лифтам.

Вокруг ни души, в холле приятная тишина.

Средний лифт открывается мгновенно после нажатия кнопки вызова. Захожу внутрь кабины и выбираю нужный этаж на сенсорной панели.

Двери закрываются, лифт плавно начинает подъём.

Выхожу и шагаю по светлому коридору, подмечая свежий запах недавней уборки. Весь комплекс выглядит так, будто его только что сдали в эксплуатацию — всё новое, чистое, блестящее.

В конце коридора внимание привлекает большое панорамное окно от пола до потолка с великолепным видом на город. Рядом с окном в больших керамических горшках — свежеполитые пальмы.

Через несколько секунд раздаётся тихий щелчок открывающегося электронного замка.

Однако вместо Бай Лу на пороге меня встречает незнакомый мужчина средних лет со знакомыми чертами. Те же высокие скулы, тот же разрез глаз, та же форма подбородка. Сходство очевидно — это её отец.

Он молча распахивает дверь шире, жестом приглашая внутрь квартиры. За его спиной, чуть сбоку, стоит Бай Лу с нечитаемым выражением лица.

Закрываю за собой дверь.

— Молодой человек, уделите несколько минут, пожалуйста, — обращается ко мне отец Бай Лу поставленным голосом человека, привыкшего выступать перед публикой.

Как будто в этой ситуации у меня есть выбор.

— Без проблем, я никуда не спешу.

— Пройдёмте на второй этаж, в кабинет, — предлагает он. — Чаю или кофе?

— Нет, благодарю.

Бай Лу лишь молча провожает нас взглядом, оставаясь на первом этаже квартиры.

Мы входим в кабинет — просторную комнату метров двадцать пять с высоким потолком. Массивный письменный стол из тёмного дерева с зелёной кожаной столешницей, на нём — ноутбук, несколько стопок документов, настольная лампа с бронзовым основанием.

За столом — высокое кожаное кресло.

Вдоль одной стены — книжные шкафы, плотно заставленные книгами. Я успеваю заметить корешки трудов по экономике, политологии, истории Китая, несколько томов классической философии.

Отец Бай Лу опускается в кожаное кресло у окна, удобно кладёт ноги на подставку и указывает мне на соседнее гостевое кресло:

— Меня зовут Бай Гуан.

— Лян Вэй, — представляюсь в ответ, занимая место рядом. — Приятно познакомиться.

— Да, я наслышан о вас, — он складывает руки в замок перед собой, внимательно изучает моё лицо. — Вы наверняка удивлены подоплёкой всего этого разговора. Давайте сразу объяснюсь начистоту, чтобы снять возможные недопонимания. Насколько я могу видеть по поведению дочери, она воспринимает вас как представителя противоположного пола, — говорит он прямо. — Понимаете, к чему я клоню?

Вздыхаю и с досадой смотрю в окно:

— Да. Предполагал нечто подобное. Были моменты, без подробностей. Но Бай Лу быстро сдала назад, когда я сказал ей, что в ближайшее время собираюсь жениться.

Поворачиваюсь обратно к хозяину кабинета и смотрю в глаза:

— Всё предельно честно, мы общаемся без купюр ещё со времен модельного агентства. Так всегда было и будет.

— Так вы там встретились, в агентстве⁈

— Да. Идём дальше. Думаю, мы с вами вдвоём прекрасно понимаем очевидную истину — мы с вашей дочерью друг другу не пара минимум по трём пунктам.

— Можете озвучить? — поднимает бровь Бай Гуан. — Я полностью согласен и рад, что вы это сказали сами, в наше время неожиданности редко бывают приятными.

— К чему озвучивать, если наши точки зрения совпадают?

— Мне интересно услышать вашу оценку, если вы не против.

— Во-первых, я младше неё на несколько лет, — откидываюсь на спинку. — Это само по себе не так чтоб критично, но в китайском обществе подобная разница воспринимается неоднозначно.

— Хм.

— Одна очень неглупая офицер МВД буквально вчера популярно объясняла подруге, я присутствовал: когда жене за пятьдесят, а мужу только полтинник или даже меньше, в их совместной личной жизни начинается много интересного — по абсолютно техническим причинам. Мужу ещё надо, а жене уже давно нет. Приношу извинения за натурализм.

— Ничего, я же сам попросил откровенно.

— Либо как минимум: то, что спортивному мужчине в сорок девять ещё очень даже интересно и очень долгое время будет нужно, женщине такого же возраста и не интересно, и не нужно. А если она ещё и старше…

— Увы. Есть реалии жизни.

— И повлиять на это женщина не может, всё по тем же причинам: репродуктивная функция, разница гендерных потенциалов. Ей уже тупо лучше с внуками, сорри. Чем в пятьдесят и после — «марафоны» известного плана до пяти утра. Между нами всё же есть большая разница, имею в виду гендеры.

Взгляд собеседника виляет в сторону, пальцы начинают выбивать дроби по столешнице.

Занятно.

— Во-вторых, давайте будем честны друг с другом — вы и ваша семья принадлежите к политической элите страны. Вы небожители, люди совершенно другого уровня и круга. Когда я ещё жил в деревне на севере страны, тогда я этого не понимал и питал иллюзии, что все граждане равны между собой.

— И что в итоге изменило ваше мнение?

— Я много узнал там, где сейчас учусь. Даже взять в качестве простого примера нашу систему прописки — хукоу. У нас в стране де-факто полностью отсутствует институт свободы перемещения и проживания для обычных граждан — банально убрана статья из Конституции. Сколько, лет двадцать пять назад? Живя в Пекине в качестве приезжего, я очень наглядно вижу, насколько мы все на самом деле НЕ равны. Что говорить, я даже собственную семью из деревни забрать не могу, хотя есть куда.