Я принимаю компенсацию.

Было бы намного лучше и удобнее, если бы он просто сделал банковский перевод. Потому что самая крупная купюра в Китае — это всего лишь сто юаней, эквивалентно примерно пятнадцати долларам США.

Сейчас у меня в руках ровно двести семьдесят отдельных бумажных купюр. Целая пачка наличности. И что теперь с ними делать? Искать банкомат?

— Сотрудникам уголовного розыска на оперативные расходы выделяются довольно приличные суммы из бюджета, — продолжает Хуан. — Это касается не только центрального аппарата, а и оперативников на местах.

— Ух ты.

— Классическая ситуация из практики — ведут подозреваемого или преступника, а тот скрывается в ночном клубе. Вход туда платный, причём недешёвый. Есть, конечно, вариант демонстративно помахать перед охраной корочкой, но… сам понимаешь.

— Логично.

— Наши просто покупают входной билет за наличные из кармана, как обычные посетители, — продолжает паспортистка. — Потом с чеком идут в бухгалтерию, где всё потраченное возвращают.

— Занятно. Так просто?

— Ещё — рапорт, который предварительно визирует непосредственный начальник. Стандартная процедура возмещения. Так что не переживай за майора. Есть у полиции фонды и резервы, хоть и на тот же негласный аппарат — знал бы ты, сколько туда списывается… он обязательно найдёт способ всё перекрыть. Опытный человек, не первый день работает.

Сжимает мой локоть сильнее и добавляет совсем другим тоном:

— Кстати, раз уж ты купил ту статуэтку для До Тхи Чанг, то вполне можешь купить и мне какой-нибудь подарок хотя бы на тридцать процентов от стоимости фигурки. Такой благодарности буду очень рада как женщина.

Протягиваю деньги обратно:

— Твоё. Спасибо огромное! Давай считать подарком и благодарностью за помощь.

— Вау! Это всё мне? — спутница искренне удивляется.

— Да. На тридцать процентов не купить ничего стоящего.

Деньги мгновенно исчезают в сумочке.

— Приятно чувствовать себя женщиной, — довольно улыбается.

— У нас исторически не та страна и культура, чтобы женщины паровозили мужиков в трудных ситуациях. — Размышляю вслух. — На севере Китая, в провинциях, такое иногда происходит, но не в столице. Здесь обычно наоборот — женщины абьюзят мужчин и используют их по полной. Столько видео в интернете на эту тему, целые каналы посвящены. Так что да, не ожидал. Могу теперь поинтересоваться — почему вписалась как за себя?

— Помнишь, ты подслушал наш разговор с До Тхи Чанг? — напоминает полицейская.

— Подслушал⁈ Вы по моему телефону в моей собственной квартире разговаривали! Ну пардон, в следующий раз выйду в коридор.

Хуан Цзяньру смеётся:

— Я без претензий, просто констатирую. Теперь для тебя мои жизненные цели и планы не секрет. Ты в курсе, чего я хочу.

— Про генерала и карьеру?

Кивает.

— Может так оказаться, что у меня есть свои очень личные знакомства в поликлинике МВД Пекина и в главном госпитале министерства. И когда я найду своего генерала возрастом за сорок, встанет вопрос — насколько здорового ребёнка я могу родить от него. А если ему окажется за пятьдесят, то вообще.

— У тебя есть доступ к медицинским данным сотрудников? — загораюсь интересом.

— Когда полицейский приходит на обязательный ежегодный медицинский осмотр в ведомственный госпиталь, кого он встречает в самую первую очередь?

— Как в полиции устроено — понятия не имею, — честно признаюсь. — В безопасности первым на входе в поликлинику встречаешь дежурного прапорщика или сержанта, который сидит в штатском за столом у двери — вывески на этой поликлинике отродясь не было, надо знать, что за здание. Потом поднимаешься по лестнице, не заходя на первый этаж, и на втором упираешься в открытую дверь в коридоре — тебе туда, аналог регистратуры. Берёшь медицинскую карточку и с ней дальше — по кабинетам врачей. Думаю, в полиции по аналогии.

— Почти, — кивает Хуан. — Только без дежурного прапорщика на входе. В кабинете учета, на медицинских карточках, сидит медсестра, место никак особо не контролируется — МВД всё же. Эта самая медсестра меняется примерно раз в пятнадцать лет, не чаще. Должность считается козырной, за неё держатся до последнего. Отгадаешь, почему, маленький гений?

— В Китае вряд ли отгадаю все нюансы. А вот в другой стране, когда сотрудники дорожной полиции приходят на обязательную годовую медкомиссию, они обычно заносят денег здорово больше, чем только что дал нам майор. Потому что в дорожной полиции люди ни нормативы сдать не могут, ни в требуемую физическую форму себя привести не в состоянии: у большинства проблемы с ожирением, кардиологией, неврологией, хирургией, а работать дальше в дорожной полиции очень хочется — там же столько денег. Дневной план выручки как в торговле, на секунду. Причём не только по штрафам.

— Хм.

— И вот если бы медкомиссия честно писала результаты так, как есть на самом деле, в дорожной полиции никто бы дольше года-двух не задерживался, — продолжаю размышлять. — Раздавать деньги напрямую врачам — не вариант, без подробностей. Делают, стало быть, всё через ту самую медсестру, которая выдаёт медицинские карточки. Как я уже понял, она твоя близкая подруга?

— Угу, — довольно кивает полицейская. — В своё время несколько лет жили вместе. Но она пошла в медицинское училище на фельдшера, там и осела. Сейчас занимает очень удобную должность, её всё устраивает.

— Теперь я уже начинаю нервничать.

— На тему?

— С такой полезной подругой ты генерала сто процентов срежешь.

— Я пока не нагулялась. Когда захочу замуж и остепениться, тогда и займусь конкретным поиском. Но пока рано, — беззаботно отмахивается Хуан Цзяньру. — И, возвращаясь к нашему разговору о детях. Мало того, что от пятидесятилетнего мужчины статистический шанс зачать и родить здорового ребёнка объективно ниже, так ещё далеко не каждый в этом возрасте вообще физически может его заделать. Веришь?

— Не сталкивался.

— Постоянный стресс, годами на работе, возраст, нездоровый образ жизни… всё это сказывается на мужском репродуктивном потенциале.

— Тогда почему ты всё равно рассматриваешь этот вариант? Если сама знаешь о потенциальных проблемах?

Хуан бросает на меня изучающий взгляд:

— Потому что я знаю, как их можно избежать. Возможно, мне для рождения здорового ребёнка потребуется другой мужчина, помимо официального мужа. Сообразишь сам или называть все вещи своими именами вслух?

Моё лицо становится каменным. Я останавливаюсь посреди тротуара:

— Ты меня на роль биологического отца рассматриваешь⁈

— А что? Испугался? — насмешливо. — Не переживай раньше времени, алименты платить тебе точно не придётся, можешь выдохнуть.

— Да я не об алиментах, а в целом о всей ситуации.

Хуан тянет меня за локоть, я сдвигаюсь с места.

— Хорошо, давай максимально откровенно. Вопрос не самой близкой перспективы, раз. Если бы реально дошло до такого сценария, как ты понимаешь, я бы тебя, даже такого супер многообещающего и перспективного, к своему родившемуся ребёнку вообще близко не пускала бы, два. Официальным отцом у него был бы записан генерал, мой законный муж. Всё чисто и законно. Но сейчас вопрос к тебе, Лян Вэй — ты не прекратил бы со мной встречаться только лишь потому, что я вышла замуж за другого мужчину, если я тебе действительно нравлюсь как женщина?

— Какой дурак откажется на моём месте? Вопрос лишь в том, насколько это безопасно для тебя, как для законной жены представителя высшего генералитета. Слишком большие риски для карьеры. И не только.

— За меня не переживай, я не маленькая девочка, всё под контролем, — уверенно кивает Хуан. — В мои годы даже биологического отца будущего ребёнка начинаешь заранее планировать и выбирать. А иногда, в определённых ситуациях, отцов у одного ребёнка может быть двое с разными функциями. Говорю тебе сейчас как абсолютно прагматичная современная китаянка и человек на своей должности.

— Страшная штука жизнь, — расфокусированно смотрю сквозь асфальт под ногами.