Каждый день такие риски висят над головой простого полицейского. И с вооружёнными грабителями, наркоторговцами, убийцами насмерть бьются в тёмных переулках тоже далеко не безопасники из министерства в чистых кабинетах, у тех живой (и грязной) работы нет по специфике — а такие вот неприметные люди в синих формах, с усталыми взглядами и хмурым видом.

В уголовном розыске городской полиции девяносто пять процентов задач имеют под собой абсолютно реальную подоплёку, реальные преступления и жертвы — именно об этом говорит взгляд майора, который очень хорошо понимает старший лейтенант.

Это даже не учитывая огромное количество дел, которые открыты не были, по разным причинам. А правонарушение или преступление имели место.

В отдалённых регионах страны далеко не все заявления граждан принимаются полицией из-за нехватки ресурсов. И ещё примерно в пять раз больше всякого рода случаев, которые так никогда и не стали делами с номерами.

За всеми сухими статистическими цифрами в отчётах стоит непростая работа живых людей.

Пробитые головы, травмы и огнестрельные ранения при задержаниях, агрессивные наркоманы и буйные пьяницы ежедневно создают масштабные проблемы для правопорядка. МГБ от этого всего ну очень далеко.

Сотрудники госбезопасности в чистых кабинетах, которые полицейские между собой зовут офисами, не сталкиваются даже с малой частью тех проблем и опасностей, которые рядовой участковый, или опер, или тонущий в делах следователь разбирают каждый день. Но отчего-то безопасники мнят себя самыми важными и неприкасаемыми людьми в системе, глядят свысока, как будто стоят больше, чем ноль.

Что с точки зрения большинства сотрудников полиции — необоснованно завышенная самооценка, за которой ничего не стоит в реальности. Голый апломб или, если грубее, крутые понты без свершений, без опыта и без практических результатов.

— Расскажете, как так вышло? — в лоб спрашивает Хуан Цзяньру, пронзительно глядя в глаза коллеги. — Можно намёком, не в лоб. Мы не в ДВБ и нюансы мне не нужны.

— Зачем тогда спрашиваете?

— Затем, что вы сейчас обозначали: вы рассчитываете на понимание с моей стороны. Мне нужно знать, с чем имею дело.

Чжан опускает глаза:

— Меня было на чём прихватить. Ошибся месяц назад — попал в такую ситуацию, что вам и не снилось. Взяли на горячем. Выбор стоял простой, когда они только что выдвинули условия, — незаметный кивок в сторону. — Или отработать их тему и, как вы сейчас говорите, идти в тюрьму за превышение полномочий — или туда же, но за старое дело по их наводке.

— Ясно.

— Я рад, что вы вмешались: сесть по вашему рапорту для меня объективно лучше.

— Статья веселее? — быстро понимает полицейская.

— Да. Превышение служебных полномочий в тюрьме для бывших сотрудников — блатная статья. Элита. Мало ли, что я сделал не по инструкции? Что б ни натворил — не позорно, — поднимает взгляд и смотрит в глаза паспортистке. — Честно бился до последнего, как говорится; наши инструкции и правила иногда только для того и существуют, чтобы с ними в туалет сходить. Вы тоже наверняка понимаете. — За кадром остаётся возраст собеседницы, офицерское звание, её непростая и потенциально денежная должность не то что в непростом секторе, а ещё и в очень непростой географии.

Глупая туда бы банально не устроилась.

— А статья, по которой «товарищи» из безопасности обещали понести, если не выполню — она совсем не такая жизнерадостная.

По абсолютно бесстрастному лицу Хуан Цзяньру майор даже не догадывается что у той самой случилось аналогичное пару недель назад — только не с безопасностью, а с «родным» департаментом внутренней безопасности полиции.

— Всё, что хотел сказать, сказал. Банкуйте, не буду сопротивляться, — устало говорит майор Чжан, расправляя плечи. — Я даже рад вашей персоне где-то — красивая девица, не какой-то упырь из смежников.

Хуан ничего не отвечает. Молча разворачивается и возвращается к Лян Вэю, который всё это время ждал у капота микроавтобуса под присмотром других полицейских и пытался читать их разговор по губам.

— Отойдите, нам нужно поговорить, — тоном, не терпящим возражений, паспортистка обращается к коллегам, безопасник изначально соблюдает дистанцию и со своего места не слышит.

— Отойдите, нам нужно поговорить. — Ну и вид у Хуан.

Люди в форме послушно отходят на несколько метров. Занятно.

— Что узнала?

— Ничего нового. Пока мы решаем настоящие проблемы, мудаки из смежного ведомства активно сражаются с собственноручно выдуманными угрозами, не забывая о корыстных интересах, — злобно бросает паспортистка, презрительно кивая в сторону безопасника. — Скажи контекст быстренько? То, что можешь? Мне для ориентации в пространстве и событиях.

— Задержание с подачи ваших смежников — поссорился с одним подполковником из их ведомства. Неправ по закону он, причём подвиги очень весёлые. Не знаю их регламент, есть вариант, что отсидкой можно и не отделаться — там нюансы подковёрного недекларируемого государственного курса.

— Что-то засекреченное?

— Да. По мне, у них всё засекречено, но именно эта тема потенциально более чем резонансна, в Китае и снаружи. Без подробностей. Тайна клиента, не могу о деталях. Что дальше?

— По тебе здесь сейчас всё разрулится, пять сек. Вопрос, что потом, — вопросительно смотрит на меня.

— Какие варианты?

— Можно «восстановить справедливость» — через суд и прокуратуру довести дело до конца. Я тебя в этом полностью поддержу. Адвокат уже едет, будет минут через пятнадцать. На первые двести долларов за час его работы ты уже попал — это к слову. Я внесла аванс со своей карты, потом вернёшь.

— Да. Деньги не проблема. Или?..

Хуан тяжело вздыхает:

— Ты же сам понял, откуда растут ноги и кто за кулисами. Майор — пешка. Руки, которые не решают.

— А вон тот хмырь? — киваю.

— А его посадить можно только в тандеме с полицейским, которого они заставили взяться за тебя через шантаж. У типа объективно не было выбора, я бы ему посочувствовала даже, если бы речь не о тебе.

— Шантаж?

— Ситуация у майора та же, как недавно была у меня. Я его хорошо понимаю как коллега. Не злодей по натуре, обычная ломовая лошадь розыска, на которых стоит правопорядок.

— Хм.

— Важно: при самом лучшем сценарии, если доведём до суда и приговора, можно быть уверенными только в одном — гарантированно сядет в тюрьму именно майор полиции. Он не белый и пушистый, но служака крепкий и человек не говно. Были бы в полиции все такие, как он — мир был бы лучше, это я тебе по секрету изнутри системы как офицер говорю.

— Печально.

— Так часто бывает в межведомственных «взаимодействиях», аха-х — безопасники бросают обычных полицейских под танки и линяют, когда запахнет жареным, — философски поднимает и опускает брови Хуан. — Жизнь — боль. Мы для них просто расходный материал, пушечное мясо.

— Понимаю.

— Была недавно история, — Хуан переходит на шёпот. — Частная вечеринка у племянника одного из членов Постоянного комитета Политбюро ЦК Коммунистической партии Китая. Сын родного брата очень высокопоставленного человека.

— Что значит «очень высокопоставленного»?

— Те люди, которые решают судьбу Китая на десятилетия вперёд, — объясняет паспортистка. — Постоянный комитет Политбюро — это всего двадцать человек. Они лично говорят товарищу Си «да» или «нет» на его важные решения через голосование на закрытых заседаниях. Если большинство членов комитета против какого-то решения генсека — товарищу Си не остаётся ничего другого как смириться с волей большинства и отступить. Против своих ближайших соратников он не ходит, это его главный ближний круг доверия и опоры власти. Как король Артур и его рыцари круглого стола, читал книгу?

— Масштаб понял. И что случилось на той вечеринке?

— Прямо там обнаружили очень крупную партию наркотиков, которую контрабандой привезли через границу с Мьянмой для гостей. Этого особо никто и не прятал, все были уверены, что они неприкосновенны благодаря связям семьи. И вот когда по якобы анонимной наводке (в реале — от безопасности) приехала полиция и начали задерживать присутствующих — полицейские вмазались в такие проблемы, каких не ожидали. А безопасники, которые изначально навели и обещали полное прикрытие, дали заднюю. Решение суда не оформили, документы отозвали — подстава.