Но есть и положительные моменты — в таком гипотетическом сценарии публичного развода и скандала не стоит переживать за материальное благополучие Япин. Новые законы о браке, разводе и разделе имущества, принятые центральным правительством несколько лет назад после долгих общественных дебатов, позволят ей в случае доказанной измены Хоу Гана отсудить у него через гражданский суд крупную денежную компенсацию морального ущерба.

И куда большая доля всего совместно нажитого в браке имущества, включая недвижимость, автомобили, акции, вклады — по новому закону достанется именно пострадавшей стороне, то есть Япин как обманутой жене. Справедливость восторжествует хотя бы в материальном плане.

Ван кивает сам себе, наливая ещё виски.

У всего в этом мире есть цена. Даже у таких эфемерных понятий, как человеческое достоинство, супружеская верность и семейное счастье. В конечном итоге всё можно оценить и компенсировать в холодных деньгах.

Времена стремительно меняются, причём не всегда в ту сторону, которую можно однозначно назвать лучшей или худшей. Просто другую.

Чем дольше он живёт на этом свете, чем больше наблюдает и анализирует — тем сильнее удивляется современному миру и его парадоксальным правилам игры.

Ван проводит рукой по лицу, чувствуя усталость.

Когда он был молодым, только начинающим свой путь, мир казался проще и понятнее. Были чёткие границы между правильным и неправильным, между честью и бесчестьем, между тем, что делают, и тем, чего никогда не делают публично. Репутация строилась десятилетиями и могла рухнуть за один день из-за неосторожного поступка.

Сейчас же всё стало более текучим, относительным, зависящим от контекста и обстоятельств. То, что раньше никогда не обсуждалось при посторонних, что хранилось за семью замками — сегодня с подробностями обсуждают в популярных вечерних ток-шоу на всю страну.

Папараццам платят огромные деньги за то, чтобы те смогли любыми способами раздобыть доказательства будущего медийного скандала. Чем грязнее подробности, чем интимнее фотографии — тем выше цена за материал. Частная жизнь превратилась в товар, который продаётся и покупается на открытом рынке.

Бизнесмен застывает неподвижно в кресле, медленно потягивая виски и глядя в одну точку.

Он не знает точно, как именно отреагировать на увиденное. И главное — надо ли вообще как-то реагировать, вмешиваться в ситуацию, раскачивать лодку.

Из потока мыслей его резко вырывает настойчивый стук в дверь.

Ван Мин Тао возвращается в реальность. Он быстро прячет бутылку виски обратно в нижний ящик стола, поправляет воротник рубашки и направляется к двери.

Открыв её, перед ним возникает самодовольное лицо Хоу Гана.

Бизнесмен чувствует, как внутри всё сжимается от напряжения. Сейчас перед ним последний человек на земле, которого он хотел бы видеть.

Он молча отходит от двери, пропуская будущего зятя в кабинет. Не приглашает сесть, не предлагает чай — просто стоит и ждёт, скрестив руки на груди.

— Добрый день, господин Ван, — с энтузиазмом начинает сын налоговика, не замечая холодного приёма. — Моя семья выбрала предварительную дату для нашей свадьбы — девятое января будущего года, как раз перед лунным Новым Годом по традиционному календарю. Благоприятный день по всем астрологическим расчётам.

Ван Мин Тао стоит неподвижно. Лицо каменное, непроницаемое. Внутри бурлит смесь разочарования, злости и презрения.

— И насчёт традиционного подарка за невесту, — продолжает Хоу деловито. — Скажите прямо, чем именно предпочитаете его принять от нашей семьи — наличными или акциями определённых компаний? Отец готов обсудить любой вариант.

Как представитель своего пола Ван может понять молодого парня на биологическом уровне. Гормоны, желания, доступность. Но понять — совершенно не значит оправдать.

— Знаешь, Хоу Ган, — наконец произносит он ровным голосом. — Я очень сильно погорячился и поторопился с выводами, когда вот так резко дёрнул тебя сюда в наш бизнес на должность операционного менеджера. Я не против свадьбы как таковой, но все вопросы, касающиеся её организации, даты, условий и финансовых договорённостей, я буду обсуждать исключительно с твоим отцом, а не с тобой. Слава богу, у меня с ним нормальные отношения.

— Почему? — сын налоговика приподнимает брови. — В чём проблема? Я же жених, логично обсуждать детали со мной.

— Извини, ты мне не подходишь по возрасту и статусу для деловых переговоров, — отрезает Ван Мин Тао. — Твой уровень для общения — моя дочь Япин, твоя ровесница. Прошу впредь обращаться ко мне исключительно через неё как через посредника.

Бизнесмен поворачивается спиной к собеседнику и направляется к окну. Разговор для него окончен.

Хоу Ган молча смотрит ему вслед.

Он знал, что после той встречи с беременной Сяо Ши отец Япин будет очень далёк от радушия и тёплого приёма в его сторону. Но Хоу приложил все возможные усилия, чтобы максимально уладить неприятный конфликт.

Несмотря на свой проступок, он всё ещё остаётся объективно выгодным зятем для Ван Мин Тао, чей семейный бизнес сейчас висит на тонкой ниточке.

Мысли вихрем проносятся в разгорячённой голове сына налоговика. Он чувствует, как закипает внутри от несправедливости. Озлоблённо стискивает зубы. Не в силах больше сдерживать накопившееся возмущение, резко выпаливает:

— Почему вы разговариваете со мной, как с каким-то отбросом⁈ — голос срывается на крик. — Ну изменил я вашей дочери и что с того⁈ Какая разница⁈

Ван делает глубокий вдох и медленный выдох.

— Извините, но я не женщина, чтобы хранить верность и целомудрие! — продолжает Хоу, не останавливаясь. — Если бы ваша дочь что-то подобное учудила — то да, к ней были бы вопросы и последствия. А ко мне какой вообще может быть спрос⁈ Я мужчина! Она сама во всём виновата, нечего было постоянно обижаться на мелочи и отказывать мне. Я просто нашёл другую для удовлетворения естественных потребностей. Любой на моём месте поступил бы так же!

— Уходи, — произносит бизнесмен ледяным тоном, едва сдерживая мощный порыв ярости.

— Доходы моей семьи позволяют мне содержать и троих, и пятерых детей от разных женщин! — не унимается сын налоговика, входя в раж. — Причём на высоком уровне! Ещё большой вопрос, каких детей мне будет рожать ваша дочь в будущем…

Ван Мин Тао молниеносно поворачивается в его сторону. Делает один быстрый широкий шаг, размахивается и раскрытой ладонью со всей силы бьёт самодовольного нахала по лицу.

Звонкая пощёчина эхом разносится по кабинету.

Хоу Ган шатается от неожиданности и силы удара. Он хватается обеими руками за пылающую красную щёку, смотрит на разъярённого тестя широко раскрытыми от шока глазами.

— Прошу прощения, последнее было лишним, — быстро бормочет он, пятясь назад. — Ваша дочь не заслужила таких слов в свой адрес, зря я это сказал. Перегнул палку. Но ответьте мне честно, почему вы так резко изменили своё отношение ко мне? У вашей семьи сейчас не самые лучшие времена. На вас открыли охоту серьёзные люди. И ещё непонятно, хватит ли реального уровня и связей моего отца, чтобы вас спасти. Пока он может помогать только инсайдерской информацией внутри системы.

Бизнесмен стоит неподвижно, глядя на сына налоговика сверху вниз с высоко поднятой головой. Ему, в отличие от этого выскочки, прекрасно знакомы такие понятия, как уважение, честь и человеческое достоинство.

Хоу потирает щёку, морщась от боли и замечает красноречивый взгляд тестя.

Это снова его злит.

— Если вас однажды отправят на принудительное перевоспитание в трудовые лагеря на многолетний срок, — продолжает сын налоговика, набираясь наглости. — Вы оттуда можете уже и не выйти по чисто техническим причинам. Вы прекрасно знаете, сколько вам лет. На кого вы тогда оставите свой дом, весь налаженный бизнес, счета в банках? — вопрошает наглец. — Другого жениха моего социального уровня и с такими связями у вашей дочери нет. И может в обозримом будущем вообще не появиться, потому что на вашей семье теперь стигма. Вы как прокажённые, от вас будут все шарахаться.