— Да! Очень! — Улыбнулась ему девушка, по всей видимости находящаяся сейчас в состоянии тихой истерии. Истерика эта была бы куда более громкой, но предвидя нечто подобное, Олег слегка отрегулировал её гормональный фон, притушив эмоции. Только вот заставить Жанну вести себя совершенно спокойно не мог. Максимум — сознания лишить или заставить бредить наяву. В любом другом случае сознание полукровки работало бы пусть не на полной скорости, но по привычным схемам, а потому дочь суккубы четко, ясно, хладнокровно и совершенно логично приходило к единственно возможному выводу — ей звиздец. Полный и окончательный. Ну и реагировала соответственно. — Что я выпускница, а не продукт. Да только те, кто оказался недостаточно хорош для успешной сдачи экзамена даже могилы не получили, поскольку их либо разделали на органы и останки бросили свиньям, либо просто скормили кому-нибудь заживо. И что из борделя, куда меня продали, можно выкупиться, отработав долг.
— Ну, распорядок работы питомников не относится к моему ведомству, поскольку все они находятся в частных владениях и потому пользуются правилами самоуправления, покуда не доставляют проблем окружающим…Но за работу в варьете тебе должны были платить определенный процент от твоего заработка. Это — закон! — Наставил на пленницу указательный палец архимагистр. Кажется, Луи решил поиграть в добренького полицейского. — Скажешь, он нарушался? Я ведь проверю…И за нарушение накажу, ох как я накажу…
— О да, мне действительно платили. Формально. Целых три процента от заработка! — оскалился белые ровные зубки девушка, чья бесшабашная храбрость была во многом вызвана тем же самым маго-медикаментозным воздействием, из-за которого она не билась сейчас в истерике, завывая как раненное животное. — А после вычитали плату за шикарные объедки, роскошную трехъярусную койку, стирку простыней, починку порванного белья…И как бы не любила меня публика, но почему-то сумма долга только прибавлялась. Каждый раз! Месяц за месяцем, год за годом…
— Нарушения трудового законодательства будут проверены, — кивнул головой Луи и, вероятно, был даже серьезен. На ровном месте слегка прижать каких-то уважаемых людей, владеющих в Париже ночным варьете государственная безопасность Франции явно бы посчитала совсем не лишним, ведь дело это полезное и выгодное либо государству, либо отдельным его представителям. — Однако либо ты сейчас скажешь мне то, что я хочу услышать и это все окажется правдой, а после отправишься на декапитацию, либо любоваться на торжество справедливости тебе придется уже с содранной кожей, посыпанной солю, сидящей на колу и чувствующей, как в этот самый кол капля за каплей сама твоя суть утекает. Ты знаешь, у меня есть соответствующие специалисты, которые будут день за днем держать тебя в постоянной агонии, держа на грани абсолютного небытия. Кажется, Париж стал забывать, что не стоит сердить слуг Деспота или доставлять недовольство его гостям, пора бы напомнить.
— Дык, не…Казнь, которую ей могутъ устроить пусть даже самые лучше палачи, но люди, енто как-то скучно, банально без огонька…Лучше мы ей семейное воссоединение, стал быть, устроим, — отвлек Святослав главного жандарма Франции от беседы с преступницей, которая и так-то в сознании из-за переживаемого стресса едва держалась, а услышав о грозящей ей судьбе и вовсе попыталась было помереть от инфаркта. И если бы не Олег, купировавший приступ в зародыше несмотря на создаваемые негатором помехи, вполне могла бы это сделать, усилием воли и в прямом смысле слова проломившем грудную клетку сердцем превзойдя свою неестественную живучесть, являющуюся следствием демонического наследия. — Шо? Я же, стал быть, знаю какими методами поддерживается дрессура в ентих вашах питомниках полукровок. Интересовался как-то раз вопросом, дык, по случаю…
— Я скажу все! Всё!!! Но пожалуйста, отрубите мне голову!!! — Храбрость и самоконтроль окончательно оставили пленницу, что попыталась было бухнуться на колени и в таком виде поползти к волшебникам, но из-за ограничивающих её передвижение цепей смогла разве только дернуться в выбранном направлении. — Я же не виновата! Меня заставили! И я даже этим боярам помогла, как сумела, в сторону настоящих злоумышленников указав!!!
— Действительно, он указала, — кивнул Олег, окончательно приходя к выводу: мир тесен. Ибо какие у него были шансы только приехав во Францию наткнуться на кого-то из сестер Камиллы? Ну, на самом деле не такие уж и плохие, наверное. Все-таки породившая их адская дыра, в которой коренные обитательницы преисподней были далеко не так плохи, как те, кто их использовал, функционировала достаточно давно, регулярно поставляя всем заинтересованным кадрам свежи партии «товара». Теперь оставалось только придумать, как бы ему выручить эту особу из беды…И сделать это тайно от Анжелы, которая вряд ли простит полукровке попытку покушения на себя и, самое главное, на детей. Впрочем, чародей и сам из-за этого теплых чувств к данной полусуккубе не питал. А вот её сестер по несчастью хотел бы под каким-нибудь благовидным предлогом вывести из страны, после того как зальет стены питомника пламенем, предварительно распяв на них каждого из сотрудников и покровителей данного заведения. — И только поэтому мы сначала будем задавать тебе вопросы и только потом, если ответы нам не понравятся, перейдем к форсированным методам дознания. Но лучше начинай уже рассказывать сама.
— Я после побега пряталась западных дальних доках, хотела вместе с каким-нибудь кораблем или грузом попасть в пустоши, а уже оттуда двинуться потихоньку куда-нибудь ещё. Но по неопытности слишком наследила и попалась одной из банд, которая там собирает дань с бездомных, калек, поденщиков и прочих отбросов. — Жанна чуть поморщилась, с явной неохотой вспоминая то ли на свою неудачу, то ли на то, что сделали преступники с попавшейся в их сети экзотической рыбкой. — Их главарь, отставной десятник иностранного легиона, решил оставить меня себе. И как статусную игрушку, и как полезный инструмент, способный незаметно разговорить члена конкурирующей шайки или же под видом продажной девки попасть в дом какого-нибудь буржуа, чтобы потом открыть дверь для воров. Сначала все было хорошо, ну для него во всяком случае, а потом он то ли не поделился с кем-то нужным, то ли не того человека обнести велел…В общем, всю банду повязали. Меня бросили в отдельную камеру без окон, о судьбе остальных не знаю. Я две недели сидела в каменном мешке безеды и воды, чуть не сдохнув там, а после пришла та неживая дрянь в чадре, увешанная золотыми побрякушками и заставила ей служить. Сделала со мной…Ну, много чего сделала, и магического, и нет, пытаясь выдрессировать как свою покорную зверушку. Только вот дрессировщица из неё была не очень. Не знаю как объяснить…Словно раньше она ничем подобным сама не занималась, хоть и видела со стороны. Наставники в питомнике были может и слабее, но страшнее. И всегда замечали, когда я действительно больше не могу, а когда только пытаюсь делать вид. Потом было обучение с вибрирующим кольцом для хвоста, через работу которого мне передавали приказы удаленно, пара выходов на улицы с разными мелкими поручениями, как теперь понимаю, скорее тренировочных. А сегодня мне выдали артефакты, которые маскировали ауру и…Ну…Случилось то, что случилось.
— Вот ты, стал быть, говоришь, что хозяйка из той кровопивицы получилась, оно того, не важная. И, тем не менее, когда тебя потащили, дык, дабы нам отравы подлить какой-то, ты пошла, — обвинительно наставил на неё указательный палец Святослав. — А потом, ну, подливала. С улыбочкой!
— Либо жизнь и подчинение приказам, либо пытки и смерть. Выбор был очевиден, и я надеялась, что в случае успеха у меня будут хоть какие-то шансы. Если бы та клыкастая дрянь добилась своих целей сегодня, то могла бы не захотеть избавляться от столь полезного инструмента, а значит в будущем однажды могла появиться возможность как-то избавиться от магического поводка и сбежать. — Чистосердечно созналась дочь суккубы, которой видимо даже в голову не пришел вариант сдаться парочке высших магов с поличным и попросить у них помощи. Впрочем, учитывая её биографию и нравы этого мира в подобном не было ничего удивительного, ведь общество сделало всё возможное и невозможное для превращения Жанны в чудовищного социопата, обиженного на весь белый свет и обиженного, в общем-то, справедливо.
