По расчетам Олега башня, на создание которой он потратил столько времени и сил себя и своих подчиненных, а также несколько тонн благородных металлов и ведро волшебных алмазов, стоила примерно как половина всего города вместе с жителями этой самой половины. Но — окупалась. Страховкой, которую она предоставляла остальным его объектам в Новом Ричмонде одним фактом своего существования. Да, стационарное орудие которой может бить с силой архимага, испепеляя находящиеся где-то у линии горизонта армии или же отдельные цели особого стратегического значения, это совсем не сам архимаг…Однако в отличии от одаренного восьмого ранга, который может куда-нибудь уехать по делам, напиться или просто спать, данное оборонительное сооружения могло находиться на боевом дежурстве двадцать четыре часа в сутки все триста шестьдесят пять дней в году. Просто с разными расчетами. И непомерные затраты на создания этого чуда прикладной техномагии плавно трансформировались в опасливое уважение даже высших аристократов, в зоне поражения сей мега-пушки, в местных традициях называемой магическим метателем, вынужденных либо вести себя вежливо и законопослушно, либо рисковать превращением в пепел. Да, у световой башни имелась мертвая зона вблизи подножия…Где, по странному совпадению, как раз и проживал сам Олег, его близкие, и его старшие офицеры. Но пробиться туда без боя чужакам было совсем не просто, а весь остальной город она простреливать могла. В теории. Поскольку с практикой пока возникали некоторые сложности. Нет, блестящие зеркальные бока этого первого из небоскребов Нового Ричмонда исправно улавливали солнечный свет, а крепящиеся к ним артефакты преобразовывали пойманную энергию в магию света, что по специальным серебряным энерговодам, диаметром где в пару кулаков, а где и в целый метр, стекалась к накопителям из золота и алмазов. Стеклянный купол исправно расступался с пути выстрела, вероятно способного какой-нибудь космический корабль с орбиты планеты сшибить. Только вот с активацией самого излучателя, обязанного с первого же удара испепелять любую или почти любую цель в радиусе как минимум пятидесяти километров, у чародея и его многочисленных помощников, что ныне сгрудились на самой верхушке сооружения, возникли определенные сложности…

— Подать энергию на четыре десятых мощности! — Передал команду кто-то из дальних родственников Стефана, что возглавлял нынешнюю смену операторов орудия. Всего их был десять, и все — маги. Три ремонтника-техномага пусть не особо талантливых, но способных найти и починить выгоревший участок энерговода без разбора всей конструкции, два проверяющих работу друг друга наводчика, хорошо знакомых с магией света и пять боевиков со специализацией на барьерах, при попытке диверсий или внезапном нападении врага обязанных любой ценой выиграть время и защитить хрупкие механизмы грандиозного орудия от внезапного удара.

— Есть подать энергию на четыре десятых мощности! — Зычно отозвался главный из отвечающих за материальную часть мега-пушки специалистов, а на всякий случай затем перекрестился и потянулся к рычагам управления. Энергия солнца, такая плотная, яростная и жгучая, что её могли бы уловить даже напрочь лишенные волшебных способностей люди, хлынула со всех концов грандиозной постройки по энерговодам. Толстые серебряные жилы с золотыми сердечниками нагревались, гудели, вибрировали, но делали свое дело, передавая большую часть собранной силы к механизмам орудия. Впрочем, некоторые паразитные потери всё равно имели место, и магический фон в помещении резко изменился. За каким-то чертом оказавшаяся в здании нежить тут же воспламенилась бы с этим самым чертом за компанию, но для людей это было безопасно. Почти. По крайней мере, при краткосрочном пребывании в пределах подобной аномалии. — Проклятье! Они здесь!!! Три десятые! Две десятые! Одна!!!

— Какого черта⁈ Почему опять⁈ — Зависший в воздухе над основной часть магического орудия Олег был готов рвать и метать, а также стрелять на звук и разбрасываться во все стороны огненными шарами с приправой из гранат, но здесь и сейчас его окружала тонкая и хрупкая паутина энерговодов, выполненных из серебра, а кое-где и золота. А также диски, отлитые из чистейшего солнечного металла и снабженные инкрустацией в виде волшебных алмазов. Чародей мог позволить себе многое, в том числе и громадные убытки…Но он все-таки воздерживался от того, чтобы нанести своими руками тяжелейший урон собственному бюджету, под воздействием эмоций выплеснув накопившийся гнев. Хотя ему и хотелось. Очень. К счастью, в зоне досягаемости имелись и иные объекты, определенно заслуживающие получить тумаков, и как можно скорее. — Пошли нафиг! Хватит жрааааать!!!

Полуматериальные сияющие лужицы, просочившиеся откуда-то из иных измерений прямо в сердце световой башни и густо облепившие собою дорогостоящие потроха грандиозного магического метателя, чародею естественно не ответили. Не было у них для этого ни рта, ни мозгов. Они вообще больше всего напоминали собой какие-то бактерии-переростки, если бы эти бактерии могли вымахать до размеров мужского кулака, а то и человеческой головы, а также научились питаться благородными металлами, густо приправленными концентрированной силой света. И насколько мог судить чародей, работало у них только два свойственных живым организмам инстинкта: желание жрать и желание размножаться. Сила мысли чародея ежесекундно рвала на части десятки тварюшек, распадающихся светящейся эктоплазмой, но оставшиеся демонстрировали интеллект достойный тли, сидящей и на листу, по которому ползает голодная божья коровка. Они не обращали ни малейшего внимания на стремительные геноцид своих собратьев, продолжая попытки обволакивать своими телами артефакты, дабы начать те в себе растворять. И у некоторых даже получалось то ли соскрести то ли иначе как-то поглотить тонкий слой серебра или золота с поверхности волшебных механизмов, дабы насосавшись концентрированной силы света из энерговодов и накопителей распаться на пару-тройку капелек меньших объемов, прежде чем на них успевало пасть внимание взбешенного боевого мага. Или же его помощников, пылающих пламенем негодования чуть ли не больше главного творца всей этой драгоценной машинерии.

— Лили, а ты уверена, что эту пакость нельзя есть или использовать для приготовления зелий⁈ — Едва ли не плакала Анжела, кромсая пальцами сияющие лужицы своими длинными изящными пальцами. Поскольку кисти супруги Олега прикрывали бронированные зачарованные перчатки, а также были окутаны серебряным пламенем астрала, полуматериальные сущности из иных измерений от её прикосновений даже не сгорали, а скорее лопались…Но перед тем как стечь на каменный пол лужицами эктоплазму успевали ведь они нанести какой-то ущерб! — Или хотя бы в светильники заправить, вон как сияют ярко…

— У них энергетическая токсичность такая, что ты бы руки поберегла…Облезут несмотря на защитный слой из покрытого рунами металла и твоих чар! — Пыхтящая от усердия и натуги эльфийка контролировала какое-то облако белого искрящегося на свету порошка, которое било по площадям, вернее по объемам. Лужицы, попавшие в неспешно переползающее с места на место скопление неизвестнотного реагента, немедленно прекращали свою диверсионную деятельность, усыхая и сжимаясь в маленькие комочки, похожие то ли на сорванные с ночного неба звездочки, то ли на мелкие-мелкие жемчужины. — Я бы эту дрянь в качестве боевого яда не постеснялась использовать, если бы не была она такой нестабильной и не распадалась в течении пары часиков! Стабилизировать можно…Но самым дешевым из найденных стабилизаторов оказался золотой песок!

— Вроде все? Никого не пропустили? — Покрутил головой в разные стороны Стефан, при помощи каминных щипцов бросая последнего духа в большое металлическое ведро, уже заполненное десятками таких же сущностей. Вырваться наружу из данного сосуда, ранее использовавшего в ремонтных мастерских для хранения машинной смазки, им не давал десяток слабеньких-слабеньких рунических знаков для отвращения непрошенных гостей из иных измерений, которые сибирский татарин польского разлива самостоятельно нанес на горловину данного «артефакта». А прогрызть его бока или железное днище не хватало то ли ума, то ли зубов. Вот и вошкались внутри полуматериальные лужицы, борясь друг с другом за свободное пространство и, кажется, подъедая оказавшихся слишком слабыми в конкурентной борьбе неудачников. — А не то будет как в прошлый раз, когда затаившийся в какой-то щели партизан там размножился, и магистральную серебряную жилу перегрыз…