Побитый временем, непогодой и прочими невзгодами летучий корабль под гордым названием: «Веселый перепел» если и напоминал собою какую-то птицу, то разве только ну очень сильно располневшего пеликана или жирного откормленного индюка. А может быть вообще пингвина, которому в небе делать точно нечего. Широкий профиль его корпуса больше всего смахивал то ли на половинку невероятно огромной бочки, то ли вообще на исполинское корыто, из которого животных кормят, а доски, из которых состояло сие судно, были сплошь и рядом покрыты потертостями от многих десятилетий постоянной эксплуатации, бесчисленными слоями облупившейся краски, следами от чьих-то когтей, полосами обугленного дерева, в которых опытный человек признал бы следы попадания молний и небрежно забитыми дырками от пуль. Слегка превышающий по размерам само судно баллон с горячим воздухом имел невзрачный серый цвет грубой парусины, поверх которого чуть иным оттенком выделялось несколько заплат. Надутые до треска паруса, крепящиеся к двум небольшим мачтам, хоть и казались немного светлее, да вдобавок несли на себе какие-то то ли гербы, то ли надписи, но краска с них давно сошла, уступив место многолетним слоям въевшейся пыли. Летательный аппарат продирался сквозь влажный горячий воздух тропиков, будто раненный выстрелом охотника кабан через высокую траву — оставляя за собой четко видимый след и с громким треском. Роль следа выполнял стелющийся из нескольких пробоин в корпусе дымок, а трещала расположенная на корме многоствольная митральеза гномьего производства, удивительно быстро и четко отправляя одну за другой крупные тяжелые круглые пули, почти заслуживающие звания маленьких ядрышек, прямиком в морду той посудины, что преследовала скромный торговый корабль.
— Будь проклят тот день, когда меня угораздило взять курс на эту проклятую Индию! — Капитан корабля, облаченный в ну очень не соответствующую жаркой тропической погоде длиннополую черную шубу, делал всё, что мог. Громогласно ругался, при помощи лопаты закидывая новые порции увесистых свинцовых шариков в специальный раструб на боку техномагического орудия, делающего примерно по одному выстрелу в секунду. Быстро вылетающие из дюжины вращающихся стволов в нужную сторону снаряды обладали достаточной убойной силой, дабы даже броню какого-нибудь крейсера не пробить за пару попаданий, так сточить потихонечку настоящей струей металла, но даже поцарапать преследователя толком не получалось. Темно-алая дымка, прикрывающая переднюю полусферу узкой вытянутой шебеки, к которой мастера-корабелы прикрепили аж четыре крыла из парусины и реек, очень эффективно останавливала материальные снаряды. А полноценных боевых магов, способных испытать прочность сей защиты молнией или огненным шаром, на борту торгового корабля просто не было. — Будь проклята та татарско-купеческая морда, которая пустила слухи, что за один рейс в Новый Ричмонд можно сказочно разбогатеть! Будь прокляты чертовы пираты! Откуда эти гады османские вообще вылезли⁈ Демоны же должны были сожрать их всех давным-давно!!!
— Да какие ж они османские, если от осман остались одни рожки да ножки, обглоданные демонами? Да и потом, мы над Индией уже второй день летим… — Удивился какой-то старый матрос, что только-только закончил сбивать мокрым мешком пламя с участка палубы, на которую минуту назад обрушился дальнобойный огненный шар. К счастью, создатель этого заклинания пожертвовал ради дальнобойности и убойной мощью, и жаром пламени, и тем более возможностью взрываться, а потому эффект от попадания чар оказался смешон. Пара квадратных метров обуглившихся досок да один единственный ожог на спине у попавшего под шальные брызги юнги. — Может, все ж таки не османы то, а басурмане местные?
— Да у этих чертовых пиратов на парусах до сих пор стяги воздушных сил их проклятого султана болтаются, чтоб его вспучило в желудке того архидемона, который этого тупого придурка со всем его дерьмом сожрал! — Еще несколько лет назад капитан бы такое никогда вслух сказать не осмелился, ибо оскорблять владыку одной из мировых сверхдержав, а по совместительству сильнейшего архимага, так себе идея…Сравнимая с игрой в русскую рулетку или попыткой бриться во время заплыва по морю, полному голодных акул. Но сейчас, когда доигравшихся с силами преисподней чернокнижников в живых не осталось, а пожравшие их твари успели пройтись настоящей косой по Евразии и Африке, прежде чем оказались разбиты и изгнаны обратно в нижние миры, пнуть память поверженного колосса считал своим долгом, вероятно, каждый живой человек. А возможно и некоторые вампиры с личами за компанию, как-никак, они из-за сей катастрофы надежных поставок живого товара лишились. — И очень жаль, что та образина недостаточно частым гребнем прошлась по землям османским и не сожрала заодно этих уродов проклятых, которые нас в чистом небе подстерегли!
— Вот в то, что на земле османской после нашествия адских ратей где-то могли передохнуть крысы и тараканы, я поверю…- Пробурчал наводчик орудия и, по совместительству, главный техномаг судна, продолжая посылать увесистые свинцовые шарики в преследователя, потихоньку сокращающего расстояние. И, если бы не ураганный обстрел, он явно бы делал это быстрее, поскольку находящие на его борту чародеи пиратов попытались бы ускорить свой транспорт. Или проделали еще пару дырок в корпусе. «Веселый перепел», конечно, как и всякий нормальный летучий корабль имел свой собственный защитный барьер, что использовался для сопротивления набегающему ветру и прочим ударам судьбы…Но создающий сей магический щит артефакт, как и сам корабль, были сделаны лет двести назад, если не больше. И за это время успели не только слегка морально устареть, но и порядочно поизноситься, несмотря на регулярно проводимый ремонт. — Кто в демонических глотках сгинул, кто тупо от бескормицы издох. Но вот в то, что эти края хоть когда-нибудь от пиратов очистятся — не верю! Феокист, ты бы не маячил тут на самом виду или хотя бы щит взял…
— Да ухожу уже, ухожу… — Не стал спорить старый матрос, направляясь в сторону ближайшего спуска в трюм. — Все равно надо проверить, не упустили ли боровшиеся с огнем охламоны уголек или два.
— Ну, вот и хорошо, — пробурчал его собеседник, а потом осекся, чтобы взорваться настоящей бурей негодавания. — Проклятье! Раздери меня гром!!! Василий Григорьевич! Ну как же так⁈
Причиной столь экспрессивной реакции главного корабельного техномага была оставляющая за собой в воздухе светящийся след явно зачарованная пиратская пуля, что пробила защитный барьер «Веселого перепела», дабы врезаться его капитану точно в грудь, и сбить с ног, повалив на тела предыдущих подносчиков боеприпасов. Которых некий неведомый снайпер, способный по дальнобойности посоревноваться с лучшими артиллерийскими орудиями, уже успел прикончить штук пять! И еще троих тяжело ранил. А ведь каждый из этих людей вообще-то носил на себе по полному комплекту защитных амулетов, вообще-то и нужных для того, чтобы сталь и свинец в стороны отводить!
— Нормально! Я жив! Жив! Выручила шуба дедушкина! — Вскочивший на ноги как ни в чем не бывало капитан смахнул с расшитого золотыми рунами черного меха плоскую металлическую блямбу размером примерно с детский кулачок. Под его взглядом раскатившиеся в разные стороны по палубе свинцовые шарики сами запрыгнули обратно в лопату, которой владелец судна и принялся размахивать в удвоенном темпе, закидывая свинец в меткое, скорострельное и дальнобойное, но такое прожорливое орудие, бывшей главной защитой тыльной части «Веселого перепела». И единственной. Для своих размеров сей торговый корабль мог считаться довольно шустреньким и вместительным, но вооружен оказался на редкость скудно, неся всего-то десятку стареньких и маломощных бортовых орудий, да гарпунную пушку на носу, вполне способную метнуть в цель не просто стальное копье, но стальное копье с несколькими десятками килограмм прикрепленной к нему взрывчатки. — Умели делать вещи при царе! Два раза страна менялась! Четыре Мировых Войны прошло! А другой такой же удачной сделки, как покупка этой шубы у какого-то мародера, наткнувшегося на труп боярский где-то среди сгоревших кварталов Петербурга, в моей семье так никто и не заключил!
