Начали вести быстрые подсчёты. Сколько людей мы потеряли. Десятники быстро доложили сотникам за свои отряды, сотники — уже Легату… почти Легату, ему оставалось только подтвердить эффективность Легиона в таком составе. На бумаге. А он это сделает. Большая часть плана — его заслуга. Особенно уничтожение лагеря врага — заманив туда противника. Это… спасло многих наших солдат.

— Правый фланг! — крикнул кто-то из бойцов.

Я тут же устремился туда своим взором и усмехнулся. Не было там противника. Только наши, которые смогли прорваться через поредевшую оборону противника. Сообщать это никому не стал. Взаимодействия нет, но узнать должны. Всё же знамена есть, которые вот-вот появятся.

— Там наши! — тут же услышал я отдаленный крик.

Тут же все бойцы начали возвращаться назад, на свои позиции, готовиться к новым нападениям. При этом пламя всё больше и больше охватывало огромный лагерь. И по сути… если бы не внезапность, то нам этого бы не удалось сделать. Сил у врага тут было действительно много. Сколько именно… мы даже представить не можем. Но группировка войск была точно больше, чем наша. Сколько тут было наёмников? Сколько тут было завистников Спарты? Да много. И все они тут горят… или бегут.

Командиры врага пытались остановить бегство, но у них не получалось. Те, кто видел ужас, распространяли страх на всех. Целые тысячи отступали, лишь бы не сгореть. А лагерь был практически на всю ширину этого перешейка между заливами. Тысячи и тысячи палаток. И все они по очереди загорались.

— Город сгорит, — подошёл ко мне тысячник, который больше не командовал, а просто приказал лучникам время от времени стрелять в сторону лагеря, чтобы поддерживать очаги пламени. — Они слишком близко к нему встали лагерем. Хотя как иначе они бы поместились.

— Думаю, горожане Мегар уже бегут, — пожал я плечами, хотя прекрасно понимал, что многие и не подумают бежать до последнего. — И мы ничего не сделаем.

— А твой боец? — с надеждой посмотрел на меня будущий Легат Десантного Легиона.

— Палиас? — нахмурился я. — Сын Посейдона сейчас на специальном задании. Увы… судьба сегодня распорядилась так. Фортуна не на стороне жителей этого славного города. Пусть их прах станет назиданием будущим поколениям, что не следует воевать со Спартой.

Тысячник только огорчённо вздохнул. К противнику нужно относиться с жестокостью, а вот к сдавшемуся в плен и мирному населению — с жалостью. Так нас учили. Да, мы жестоки… но мы люди. У нас есть свои законы чести, у нас есть свои понятия того, как должно быть. Мирное население никогда не виновато в том, что творит правительство. А вот войска, которые практически добровольно идут на нас… виноваты.

Первая тысяча наших бойцов прошла, и… пока всё встало. Лагерь на той стороне активно полыхал. Это у нас уже огонь начал угасать под самый рассвет. Так что… продвижение временно встало. Но теперь становилось понятно, что враг не сможет нас тут сдержать. Возможно, мы сломали ему все планы. Возможно, они теперь будут отступать до самых Афин и Марафона.

Но крики доносились до сих пор. Сотни и сотни раненых лежали там, в сгоревшем и ещё тлеющем лагере. Он вспыхнул как спичка, унеся множество жизней. Одно только радовало, что невинных не было. Там были только те, кто действительно желал нам смерти.

— Астер! Герест! — донёсся до меня знакомый голос. — У вас, Аид вас побери, получилось! Чёрт! Я думал, сдохну в той мясорубке!

Митрокл. В отличие от отца, постоянно сражался на передовой. Постоянно был рядом с бойцами и координировал действия. А за ним тянулись стройные колонны сотен воинов. Все они шли, занимая позиции перед нами. Новое наступление? Логично на самом деле. У нас тут уже почти всё было для этого готово. Осталось только додавить противника.

— Новый план? — протянул я ему руку, которую он тут же пожал за предплечье.

— Да, импровизация на ходу, — кивнул он. — Согласовал с царем, благо рядом был. Сейчас выстраиваемся в три больших строя… и начинаем идти вперёд. И так раз за разом, пока не дойдём до края лагеря противника. Скорее всего, он отступает за Элевсин, удобных для обороны рубежей нет. А там большая земля… Афинам удобно будет нам там навязать бой. Ну, это так мне кажется. Но нужно учитывать, сколько у них живых осталось.

— Чую, что меньше половины от того, что было ранее… — задумчиво говорил тысячник.

— Мегары, брат, мы отстроим, — похлопал по плечу тысячника Митрокл. — Твоя родина будет цела. Да и не сгорит город основательно. Он старый, множество каменных строений. Может, только окраины пострадают, но не более.

— Я искренне на это надеюсь, — с тревогой проговорил тысячник.

Удивительный момент. То был его город. И он выполнял приказы, осознавая происходящее. Ему было жаль… но он делал. Много ли бы тысячников поступило так? Думаю, что нет. Но и он не просто так поступил. Были какие-то причины, я уверен. Возможно, личная и очень глубокая обида на те же Афины, на их правительство.

— Вы можете отдыхать, — посмотрел в его сторону Митрокл. — Твой Легион сделал всё, что требуется. Потери?

— Пятьдесят два человека погибшими, — пожал он плечами. — Раненые, понятное дело, на ногах. Спасибо снаряжению и кладовщикам.

— Кстати, как там Люцус? — посмотрел я на Мита.

— Погиб… — нахмурился он. — Диверсант убил его. Не отследили. Перерезал глотку от уха до уха. Слишком филигранная работа. Сомнений нет, кто это. Но похоронили со всеми почестями.

— Жаль… — тяжело вздохнул я. — Мои соболезнования родственникам, если они у него есть.

— Легион — его родня, — ответил на это Митрокл. — В любом случае у нас сегодня просто великая победа. Враг разбит на голову и бежит… правда, догонять его не можем, кто-то перестарался.

— Ну простите, — усмехнулся Легат. — Как вышло, так вышло. Главное — эффективность.

— Тут ты прав, да…

Я отошёл в сторону и присел на траву. Легионы шли вперёд. Враг не был совсем уж глупцом, оставил кого-то в запасе, пряча под обломками. Вот только и с нашей стороны командиры ожидали такого подвоха. Проверяли всё и везде. Видели подозрительную кучу — били туда копьём. Иногда было пусто… но часто-то кто-то умирал.

Я посмотрел в сторону рассвета. Гелиос неспешно поднимался, показывая ужасы прошедшей ночи. Пламя стихало, всё больше и больше наших войск выходило на эту сторону. Лагерь, скорее всего, сворачивался. Мог бы глянуть… вот только это было уже невероятно сложно. Глаза и так сильно болели после каждого сеанса такого виденья. А тут… нет. Даже думать не хочу.

И сегодняшний день показал… точнее, ночь, но не суть, что мир меняется. Быстро и стремительно. И тот, кто успеет принять эти изменения, правильно их разыграть, тот будет успешен. Мы смогли. Враг этого не ожидал. Теперь будет в страхе смотреть на небосвод, откуда могут свалиться десятки легионеров, вооруженные до зубов. Пока нам везло. Но везение не может быть бесконечным.

— Возле Афин будет трудно, — проговорил я, когда рядом со мной уселся Митрокл.

— Знаем, — кивнул он. — Даже сейчас там войск столько… сколько представить сложно. Они бы тут просто не поместились. Даже не знаю, как будем пробиваться туда. Возможно, на конце перешейка встанем, на границе рядом с Элевсином.

— Мне туда нужно, — твёрдо проговорил я.

— Ну, попробуешь сделать вылазку. С Деметрой связано?

— Именно.

— Поговорю с отцом…

— Афины должны пасть.

— А это сложнее.

— Но нужно.

— Понимаю, — хмыкнул Мит. — Но иногда мы не можем рисковать всем, чтобы победить врага окончательно. Иначе нас сомнёт другой враг. Который притворяется другом… но клыки вечно держит наготове.

— Рим… — тут же понял я.

— Он самый… и наёмников из Рима с проклятыми артефактами, думаю, ты уже уничтожил.

— Поговорил с Артаменой? — улыбнулся я, украдкой глядя на собеседника.

— Убить бы вас обоих… — покачал он головой. — Да. Поговорил. И рад, что всё хорошо закончилось. Но мне пора идти. Всё же командую сегодня я… а тут рассиживаюсь.