— То есть завтра, получается, будет несколько разных сражений по территории всего залива, которые вместе собой представят одно большое, генеральное сражение, — закончил тысячник. — И нам в этот момент нужно готовиться к очередным высадкам. Но мы живы, а значит, часть плана противника на завтра не сможет быть реализована. А наши могут нанести удар раньше времени… нужно это сообщить. Пока мелкие быстрые корабли со стороны Афин не вернулись, но, думаю, они мои слова только подтвердят.

— Увы, ждать их уже не буду, — пожал я плечами. — Мне нужно в Элевсин, а потом в Афины. А они пока на территории противника. А значит, нужно присоединяться к наступлению. Кстати, а по ту сторону перешейка Афины не действуют?

— Мелкие отряды союзных им полисов, но они опасаются нападать на наши корабли, — хмурился командир сил острова. — Патры пару раз пытались брать в блокаду, Коринф тоже, но ничего не получалось, они получали по зубам и отступали.

— Значит, наш корабль там может понадобиться, спасибо, — улыбнулся я, выстраивая в голове план разговора с «высшими» особами.

Попрощавшись с тысячником, который думал насчёт укрепления береговой линии, выстраивания цепи обороны, я покинул его. Злость из-за смерти или пропажи Кайланы всё ещё переполняла меня, поэтому я хотел как можно быстрее оказаться на войне. Быть добрым я сегодня больше просто не мог. Поэтому каждый вражеский корабль, который повстречается мне на пути, будет уничтожен.

Пока мы совещались, уточняли информацию, ждали разведчиков и опрашивали пленных, команда корабля пополнила припасы, боеприпасы, просто дополнительное снаряжение для гребцов. Нечего было им просто так просиживать свои пятые точки. Неразумно. На многих кораблях они уже давно были частью команды. Иногда даже без рабов использовались эти корабли, только пехота в качестве гребцов и лучники на палубах.

Но мне требовалось проверить их лояльность. Да, они сами вызвались ко мне на службу, да, они сами хотели оказаться на моём корабле и под моим командованием. Но многие из них были ранее подчинёнными других государств. Чёрт, да там даже пару афинян было точно. Но события прошедших дней показали, на чьей они стороне.

Поэтому, когда мы отплыли и раскрыли паруса, набирая скорость, я встал в носу корабля и начал осматривать всех гребцов. Мужи. Кто-то старше, кто-то моложе. Но по большей части сильные люди, которые хоть и не имеют нормального боевого опыта, актуального при этом, но огонь в глазах у них был. Все они желали помогать, ибо рядом с ними был тот, кто пришёл от самих богов. Кто был создан богами и отправлен в этот мир. Остальное — нюансы.

Я не общался с каждым по отдельности, общался сразу с группой людей. Сто пятьдесят гребцов, двадцать запасных, разделил их на семь почти равных групп. На каждом борту по три и запасники. Иногда, кстати, менялись, если вдруг кто-то устал или получил травму. Но это во время активных действий. Я старался их беречь… и сейчас получал с их стороны отклик.

Первые двадцать пять человек. Обратился к ним, спросил, готовы ли они умереть в первую очередь за меня, потом уже за Спарту. Ответ был один — готовы. После этого те, кто был в моей пехоте, раздавали им снаряжение. Для лёгкости движения — кожаные доспехи с металлическими вставками, а также мечи со щитами. Нормальными щитами, а не кожаными. Оружие они должны были хранить возле себя, но не на себе. Потому что во время движения оно будет только мешать.

Потом вторая группа. Также все были согласны. Снова всем снаряжение. За ними третья группа. И так первый борт стал полностью бойцами. Правый борт. За ними левый борт, а потом гребцы резерва. Это не отменяло того факта, что они всё ещё рабы. Чтобы их освободить, каждому нужно вручить грамоту, а потом срезать клеймо. Но это дело времени, пока в этом смысла не было.

— Воины! — обратился я ко всем, встав в центре корабля. — Сегодня вы подтвердили, что готовы сражаться во Имя моё! Сегодня вы дали слово, что готовы умереть за те идеи, которые преследую Я! — ударил я себя в грудь. — Боги тому свидетели! И поэтому каждому из вас я предлагаю то, что предложил ранее тем, кто свободен. Я предлагаю вам всем через единовременную смерть стать ближе к богам! И не только греческим, — посмотрел я на пару египтян. — Мироздание едино для всего мира, через мироздание все боги могут общаться с нами! И я хочу подарить его вам! Все блага, которые оно даёт! Видеть то, что недоступно обычным смертным! Вы согласны на это?

— Хоу! — встали они все и ударили себя кулаками в грудь.

— Тогда после того, как наша команда воссоединится вновь, мы сделаем это, — улыбнулся я. — А пока… Талос!

— Да, мой командир, — подошёл он ко мне, ударив кулаком по груди.

— Когда корабль окажется по ту сторону перешейка, со стороны Коринфского залива, организуй тренировки для новых бойцов. Покажи азы современного боя, пускай понимают, что и как делать далее. А крещение кровью… чую, оно будет уже сегодня.

— Думаете, будет бой? — уточнил один из десятников.

— Кораблей афинян в заливе полно, особенно разведчиков, — с улыбкой кивнул я. — Поэтому, да, уверен, сегодня мы будем сражаться.

Все новоиспечённые воины заняли своим места и радостно общались друг с другом. Рискованный шаг, как многие бы сказали, я бы назвал это иначе. Лояльность. Они заработали мою лояльность, я сейчас зарабатываю их. Они рады, я рад, все рады.

Я шёл между ними и видел благодарность в глазах. Не за то, что дал возможность умереть во имя чего-то, а из-за того, что доверился. Оружие в руках — признак власти. Как говорил один мудрый стражник: «У кого дубинка, тот и прав». И по сути… так оно и было. Законы соблюдались только из-за того, что из-за власть имущих было оружие. Много оружия. И верные люди. И вот сейчас… мне тоже нужны были верные люди. И чем бывшие угнетённые рабы, которые почувствовали доброту со стороны хозяина, не лучше обычных граждан? Они были ущемлены и, получая больше свобод, становятся ещё вернее, ещё преданнее, чем обычные, ранее и так свободные люди.

Но погода начинала портиться, что мне не совсем нравилось. Волны становились сильнее, и был риск, что остаток пути придётся проделывать не на парусах, а с помощью наших новоиспечённых воинов. Но я надеялся, что мы успеем доплыть до начала этого ужаса. А ещё я чувствовал в этом дожде магию, что мне совершенно не нравилось.

— Противник всегда опережает нас на несколько шагов, — подошла ко мне Артамена. — Об этом же думаешь, да?

— Угу, — кивнул я. — Вот только доступ к мирозданию у них, как у прошлого поколения, так что… всё не так страшно. Если это магия из пергамента, то, когда мы создадим такой же, а рано или поздно это произойдёт, нам нужно найти Убежище Афины и дочь Афины, а там уже дело времени.

— Тоже верно, — кивнула наша теперь единственная разведчица. — Но нужно их ещё найти… и почему дочь? Почему не сын?

— Да как-то само, — пожал я плечами. — Забыл, что богам плевать, по сути, кто у них дети. К слову… нужно поискать возможных детей среди жрецов и работников различных… стоп… у меня для тебя, возможно, в будущем будет очень важное задание. Именно для тебя, и не для кого-то другого.

— Что ты хочешь? — нахмурилась она, а потом задала вопрос мысленно: — Только не говори, что ты думаешь на мою мать.

— Я тебя страшно разочарую, — так же мысленно отвечал я, — но именно на неё и думаю. Слишком… подходящая кандидатура для дочери Афины. Знает много, умеет хранить секреты. Рисковать она ничем не будет, работать только в Убежище. Возможно, будет совмещать свою текущую работу с той, которая у неё появится в будущем. Что на это скажешь? В Спарту мы сможем вернуться в любой момент через Убежище Ареса.

— Не хочется вовлекать во всё это матушку… — напряжённо прокомментировала она. — Но она уже вовлечена, не так ли?

— Больше, чем кто-либо ещё, — озвучил я уже вслух.

— Корабль! — закричал «воробей». — Ровно по ходу движения!

— Ну, я же говорил, — широко улыбнулся, а потом рявкнул в сторону экипажа корабля: — Приготовиться к бою!