— Где твои люди?

— Окружили здание. Ждут приказа.

Я оценил ситуацию. Арсенал представлял собой большое каменное здание с единственным входом и несколькими узкими окнами под крышей. Если заговорщики забаррикадируются внутри, выкурить их будет сложно, особенно когда они получат доступ к оружию.

— Действуем быстро и решительно, — принял я решение. — Октавий, твои люди блокируют выходы. Гай, со мной. Входим через главную дверь.

— А если они возьмут заложников из числа охранников склада?

— Тогда будем освобождать заложников. Но предателей живыми не выпускаем.

Я подошёл к тяжёлой двери арсенала и прислушался. Изнутри доносились приглушённые голоса и звуки перемещения тяжёлых предметов — явно кто-то обустраивал оборону.

Неожиданно дверь распахнулась изнутри, и в проёме появился интендант Флавий с мечом в руке. Увидев меня, он попытался захлопнуть дверь обратно, но было поздно.

Я рывком распахнул дверь и ворвался внутрь, за мной последовали Гай и легионеры. Внутренность арсенала была плохо освещена несколькими факелами, но достаточно, чтобы увидеть происходящее.

У дальней стены стояли три человека — центурион Луций, младший офицер Гай Предатель и снабженец Марк Продажный. Они явно пытались взломать большой сундук с боеприпасами. Рядом валялись связанные охранники склада — живые, но беспомощные.

— Стоять! — крикнул я. — Оружие на пол! Вы арестованы за государственную измену!

Луций медленно выпрямился и повернулся ко мне. На его лице играла злобная усмешка:

— Слишком поздно, «реформатор». План уже приводится в исполнение. Через час крепость падёт, а ты будешь мёртв.

— Какой план? Открыть ворота противнику? — Я держал меч наготове, готовый к внезапной атаке.

— Среди прочего. Но не только это. — Луций достал из-за пазухи небольшой рожок и поднёс ко рту.

Я понял намерение предателя и бросился вперёд, но было поздно. Протяжный звук рожка разнёсся по ночной крепости — это был сигнал для всех участников заговора о начале операции.

— Взять их! — крикнул я, но заговорщики не собирались сдаваться.

Луций первым обнажил меч и кинулся на меня с диким криком. Я успел парировать удар, но центурион атаковал с отчаянием обречённого человека. За ним двинулись остальные предатели.

В тесном пространстве арсенала завязался ожесточённый бой. Лязг стали о сталь смешивался с криками сражающихся. Я сражался с Луцием, применяя все свои навыки. Центурион был опытным воином, но месяцы безделья и интриг ослабили его боевые качества.

Гай Молодой сражался рядом со мной сразу с двумя противниками, демонстрируя мастерство, достойное лучших традиций легиона. Его меч работал быстро и точно, не давая врагам ни секунды передышки.

Бой длился не более пяти минут, но показался вечностью. Когда всё закончилось, на полу арсенала лежали три тела. Луций и Гай Предатель были мертвы, Марк Продажный тяжело ранен, но жив. Среди защитников ранения получили двое легионеров, но не критические.

Я вытер окровавленный меч и подошёл к раненому Марку:

— Где остальные? Кто должен открывать ворота?

Марк, истекающий кровью, сначала молчал, но потом, увидев смерть товарищей, сломался:

— Флавий… Флавий пошёл к воротам… с тремя людьми… должен был подать сигнал противнику…

— Какой сигнал?

— Факел… на северной башне… три раза…

Я выбежал из арсенала и посмотрел в сторону северной башни. На её вершине действительно мелькал огонёк — кто-то подавал сигналы в сторону вражеского лагеря.

— Гай! Оставь здесь троих для охраны пленного. Остальные со мной к воротам!

Но в этот момент из-за угла выскочил запыхавшийся легионер:

— Господин центурион! У ворот бой! Капитан Октавий просит немедленной помощи!

Я со своей группой помчался к главным воротам крепости, но то, что увидел, превзошло самые мрачные ожидания. По узким улочкам крепости шли настоящие уличные бои между защитниками и изменниками.

У механизма ворот группа предателей во главе с интендантом Флавием забаррикадировалась в сторожевой башне и отчаянно сопротивлялась попыткам капитана Октавия выбить их оттуда. Звон мечей смешивался с криками раненых, а огонь от горящих факелов освещал жуткую картину братоубийственной войны.

— Сколько их? — крикнул я, подбегая к Октавию.

— В башне семеро, включая Флавия! — ответил капитан, прикрываясь щитом от летящих стрел. — Но это не всё! По всей крепости начались стычки. Какие-то легионеры нападают на своих же товарищей!

Я оглянулся и увидел, что капитан прав. На площади перед воротами группа из дюжины легионеров сражалась друг с другом. Было невозможно сразу понять, кто предатель, а кто верен присяге.

— Это безумие, — пробормотал Гай Молодой. — Они хотят устроить резню среди наших же людей.

— Не резню, а хаос, — поправил я его. — В суматохе будет проще открыть ворота и впустить противника.

В этот момент от главных ворот донёсся грохот — кто-то изнутри пытался поднять тяжёлую решётку. Я понял: если предателям удастся открыть проход, крепость падёт в течение минут.

— Гай, бери половину людей и штурмуй башню! — приказал я. — Октавий, со мной к механизму ворот!

Я бросился к воротам, перепрыгивая через тела убитых и раненых. Картина была ужасающей — несколько легионеров пытались повернуть гигантскую лебёдку, которая поднимала решётку, а ещё трое прикрывали их от нападений лояльных солдат.

Один из предателей заметил моё приближение и крикнул товарищам предупреждение. Тяжёлая решётка уже поднялась на полметра — этого достаточно, чтобы противник смог пролезть под неё.

— Остановить их любой ценой! — крикнул я и бросился в атаку.

Бой у ворот был особенно жестоким — каждая секунда промедления могла стоить жизни всем защитникам крепости. Я сражался как одержимый, мой меч работал быстрее, чем противники успевали парировать удары.

Капитан Октавий дрался рядом со мной, защищая мой левый фланг и не давая предателям окружить командира. Его опыт уличных боёв сослужил хорошую службу — в тесном пространстве он чувствовал себя как рыба в воде.

Один из предателей сумел ранить меня ударом кинжала в плечо, но это только разозлило меня. Ответный удар мечом снёс голову нападавшему, а брызги крови окатили остальных бойцов.

— Решётка! — крикнул Октавий, указывая на ворота.

Я оглянулся и увидел, что тяжёлая железная решётка медленно, но неуклонно поднимается. Под ней уже виднелись вражеские воины, пытающиеся протиснуться в образовавшуюся щель.

Забыв о противниках, я рванулся к лебёдке и всем весом навалился на рычаг в противоположную сторону. Механизм заскрежетал и остановился, но решётка не опускалась — нужно было перебить цепь или сломать тормоз.

В этот момент предатель с боевым топором попытался снести мою голову, но Октавий успел заслонить меня своим щитом. Удар топора расколол щит пополам, но моя жизнь была спасена.

— Отойди! — крикнул я и сконцентрировал магическую энергию в ладонях.

Огненный шар ударил в механизм лебёдки, расплавив цепь и заклинив всю систему. Решётка с грохотом рухнула вниз, едва не раздавив вражеских воинов, которые уже почти протиснулись внутрь.

— Механизм разрушен! — радостно крикнул Октавий. — Теперь её не поднять даже изнутри!

Но радость была преждевременной. С башни над воротами снова замелькал факел — интендант Флавий продолжал подавать сигналы противнику. А из разных концов крепости доносились звуки продолжающихся боёв.

— Гай штурмует башню уже десять минут, — заметил Октавий. — Что-то пошло не так.

Я посмотрел вверх и увидел, что центурион Молодой со своими людьми пытается выбить дверь сторожевой башни, но безуспешно. Предатели забаррикадировались изнутри и отстреливаются из луков.

— Там всего семь человек, но они заперлись в каменном мешке, — понял я. — Можно сидеть хоть до утра.

— А утром противник пойдёт в общий штурм, — добавил Октавий. — И увидит сигналы Флавия.

Я снова применил магию. Сконцентрировав всю оставшуюся энергию, я метнул в окно башни мощный огненный шар. Взрыв осветил площадь ярким светом, а из окна повалил дым.