Инженер Децим доложил о состоянии фортификаций с профессиональной точностью:

— Восточная стена повреждена на тридцать процентов боеспособности. Северная стена имеет критическую трещину, требующую немедленного ремонта. Южная и западная стены пострадали минимально. Три башни нуждаются в срочном ремонте, одна — в полном восстановлении.

— Сколько времени нужно на ремонт? — спросил я.

— При нормальных условиях — неделя. Под обстрелом — в три раза больше, — ответил инженер. — И это если противник даст нам передышку.

Я знал, что передышки не будет. Профессионализм вражеских артиллеристов говорил о том, что обстрел возобновится с рассветом и будет продолжаться до тех пор, пока стены не превратятся в груду щебня.

Медицинский доклад лекаря Марцелла был не менее тревожным:

— Большинство раненых получили травмы от каменных осколков, — сообщил он. — У нас достаточно бинтов и лекарств для лечения, но если интенсивность потерь сохранится, через месяц госпиталь переполнится.

Моральное состояние гарнизона вызывало особую тревогу. Я видел в глазах людей смесь решимости и растущего страха. Многие впервые столкнулись с таким интенсивным обстрелом, и не все выдерживали психологическое давление.

— Нужно показать людям, что мы можем дать сдачи, — сказал я легату Валерию. — Иначе через неделю такого обстрела половина гарнизона сойдёт с ума от ужаса.

— Что предлагаете? — спросил легат.

— Активизировать все оборонительные системы, которые я готовил последние месяцы, — ответил я. — Время показать этим дикарям, что такое имперская военная наука.

С наступлением сумерек я отдал приказ о полной активации созданных мною оборонительных систем. Месяцы подготовки должны были окупиться в первый же день серьёзного испытания.

— Маги на позиции! — крикнул я, и над наиболее уязвимыми участками стен заблестели защитные барьеры. Десять боевых магов легиона заняли свои места, создавая невидимые щиты из чистой энергии над ключевыми точками обороны.

Первый же вражеский снаряд, попавший в магический барьер, отразился обратно к осаждающим с удвоенной силой. Каменная глыба пролетела над позициями защитников и рухнула прямо на вражескую катапульту, раздавив расчёт и повредив машину.

— Работает! — воскликнул старый маг Олдрис, напрягая силы для поддержания заклинания. — Но долго мы не выдержим. Магия требует огромных затрат энергии.

— Держитесь сколько сможете, — ответил я. — Каждая отражённая атака деморализует противника и сохраняет наши жизни.

Следующей в действие вступила улучшенная артиллерия защитников. Я приказал снять маскировку с модернизированных баллист, которые тайно дорабатывал последние месяцы. Увеличенная дальность и точность стрельбы позволили защитникам впервые ответить на огонь противника.

— Цель — вражеская катапульта в трёхстах метрах к северо-востоку! — скомандовал я расчёту главной баллисты. — Огонь!

Усиленный болт с железным наконечником пронзил воздух и точно поразил цель. Вражеская осадная машина развалилась на части, погребя под обломками весь расчёт. Это был первый успех защитников за весь день.

— Перенести огонь на северные позиции! — приказал я. — Покажем им, что мы умеем кусаться!

Улучшенные катапульты защитников начали методический обстрел вражеских позиций зажигательными снарядами собственного изготовления. Я использовал алхимические составы, рецепт которых разработал сам, комбинируя знания из прошлой жизни с местными материалами.

Первые же попадания зажигательных снарядов подожгли деревянные части вражеских осадных машин. Противник бросился тушить пожары, но специальные составы горели даже под водой, создавая ядовитый дым, который заставлял людей задыхаться.

— Отлично! — крикнул центурион Гай Молодой, наблюдая, как горит вражеская осадная башня. — Они не ожидали такого сопротивления!

Система связи и координации, созданная мною, позволила впервые за день согласованно ответить на все вражеские атаки. Сигнальные флаги и магические средства связи передавали команды между всеми участками обороны одновременно.

— Восточная башня, сосредоточить огонь по квадрату семь! — передал я через магическую связь. — Северная стена, поддержать атаку зажигательными снарядами!

Координация действий дала потрясающий результат. Вместо хаотичных одиночных выстрелов защитники обрушили на врага концентрированный огонь, который нанёс серьёзный ущерб вражеской технике.

За два часа ответного огня было уничтожено три катапульты, две баллисты и одна осадная башня противника. Потери среди вражеских расчётов составили не менее двухсот человек. Впервые с начала осады инициатива перешла к защитникам.

— Они отводят машины в тыл, — доложил наблюдатель с главной башни. — Видимо, решили дождаться темноты.

— Прекрасно, — ответил я. — У нас есть ночь для ремонта повреждений и подготовки к завтрашним испытаниям.

Моральный дух гарнизона заметно поднялся после демонстрации эффективности подготовленной обороны. Солдаты и ополченцы увидели, что могут не только пассивно выдерживать удары, но и наносить болезненные ответные удары.

— Теперь они знают, с кем имеют дело, — сказал легат Валерий, наблюдая, как противник в спешке эвакуирует повреждённую технику. — Это не обычная пограничная крепость, а серьёзно подготовленный противник.

Я кивнул, но знал — это только начало. Противник потерял элемент внезапности, но его силы многократно превосходили гарнизон крепости. Впереди были долгие месяцы испытаний, в которых решится судьба не только защитников, но и всего региона.

Когда ночь окончательно укрыла крепость своим тёмным покрывалом, я стоял на стене и смотрел на огни вражеского лагеря. Железное кольцо осады сомкнулось, но первый день показал — защитники готовы к длительному противостоянию. Завтра враг попытается взять то, чего не смог добиться артиллерией. Завтра начнётся настоящая мясорубка, где каждый метр стены придётся защищать кровью и сталью.

Но сегодня крепость выстояла. И это было только начало великого испытания.

Рассвет второго дня осады встретил меня на восточной стене, где я наблюдал за вражеским лагерем через подзорную трубу. Ночь прошла в напряжённом ожидании — разведчики докладывали о движении в стане противника, звуках перетаскивания оружия и приглушённых командах. Все признаки указывали на подготовку к штурму.

Первый луч солнца окрасил горизонт в багровый цвет, словно предвещая кровопролитие. В этот момент из вражеского лагеря донёсся протяжный рёв боевых рогов — сигнал, который заставил каждого защитника крепости вжаться в укрытие и проверить оружие.

— Готовность номер один! — крикнул я, и сигнальные рожки разнесли команду по всем участкам обороны.

То, что происходило дальше, превосходило самые смелые ожидания. Из-за земляных валов поднялась чёрная масса людей — не отдельные группы, а сплошная волна воинов, которая катилась к нашим стенам. Три тысячи человек двигались в атаку одновременно, и земля дрожала под их ногами.

Противник действовал профессионально. Атака шла с трёх направлений: основные силы — около полутора тысяч — наступали на восточную стену, где укрепления были старше и слабее. Тысяча воинов атаковала с севера, где находились главные ворота. Ещё пятьсот человек наступали с юга, создавая угрозу флангового охвата.

— Чёрт возьми, — пробормотал рядом центурион Гай Молодой, — они знают, что делают.

Я кивнул, не отрывая глаз от подзорной трубы. «Серый Командир» не был обычным варварским вождём. Координация атаки, синхронность движения колонн — всё говорило о профессиональном военном планировании.

Воины пустошей бежали к стенам с дикими криками, но их крики не были хаотичными. Я различал команды на незнакомом языке, по которым группы меняли направление или ускоряли бег. Среди атакующих виднелись знаменосцы с чёрными стягами, а офицеры на конях координировали действия пеших отрядов.

— Лучники! — рявкнул я. — Дальность — четыреста шагов! По моей команде!