— Товарищ старший лейтенант, — решился Самсонов, — он сам, видать, не уйдет. Пускай мехвод еще подсигналит.

Я, сложив руки на груди, рассматривал животное. Ишак показался мне не просто знакомым, я знал, что это за скотина. Это именно тот осел, с которым, притворившись стариком, к нашему лагерю пришел покойный Аль-Асих.

Все еще навьюченное животное совершенно спокойно стояло на дороге. Притоптывало копытцем. Казалось, его совершенно не волновало, что в каких-то трех метрах остановилась колонна массивных бронемашин.

Муха не ответил Самсонову. Вместо этого старший лейтенант достал Стечкина, задрал пистолет к небу и выстрелил. Резкий хлопок раскатился по склонам гор. Отразился эхом от скал.

Ишак бросил на Муху пренебрежительный взгляд и даже не вздрогнул. Вместо этого он сделал два спокойных шажка в сторону и опустил морду к тихому ручейку, текущему меж камней.

— Эх, падла, — выругался Муха, пряча пистолет в кобуру. Потом он обернулся к Самсонову. Приказал: — Самсонов, Пчеловеев, убрать животное с дороги.

Пограничники опасливо переглянулись.

— Товарищ старший лейтенант, — решился Самсонов, — а вдруг он заминированный?

— Или там засада, — вклинился Матовой.

— Была б засада, — задумчиво ответил Муха, — на нас бы уже напали. А минировать ишака… Ты, Самсонов, где такое слыхал, чтоб бесхозных ишаков минировали?

— Ну да. Сам же может подорваться, — заметил Геворкадзе. — Тогда и мина просто так пропадет. Не дело.

Самсонов и Пчеловеев снова переглянулись. Почти синхронно поправили висящие на плечах автоматы.

— Чего встали? — строго глянул на них Муха. — Исполнять.

Оба погранца набрались смелости и медленно направились к животному. При этом Самсонов чмокнул ишаку и ласково назвал его почему-то «Гошенькой».

— Ну, чего ты, Гошенька? — приговаривал он, — давай-давай. Уходи. Ну? Мой хороший…

Ишак напрягся. Принялся коситься на пограничников черным глазом. Когда бойцы приблизились, осел заорал так, что оба аж присели. Принялся подкидывать заднее копыто.

— Ай… Зараза… — выругался Самсонов. — Да он лягается! Товарищ старший лейтенант! Он лягается!

— Самсонов! — зло ответил Муха, — кончай сиськи мять! Душманские колонны останавливаешь, а с ишаком справиться не можешь⁈

— Так… Так он же меня лягнет!

— А ты с носу! С носу заходи! — крикнул кто-то из парней.

По полукружку погранцов, выстроившихся у носа командирской машины, побежали смешки.

— А если он еще и кусается⁈

— Лучше пускай укусит, чем лягнет, — со знанием дела сказал Геворкадзе, — меня в детстве ишак лягал. А однажды — кусал. Так вот — ишаки лягаются больнее.

Пограничники рассмеялись. Я лишь улыбнулся, наблюдая за их «балетом». Самсонов зло выругался.

Пограничники обходили животное с двух сторон. Двигались так, будто собираются накинуться на несчастного осла и побить. Ишак же, косясь на них глазом, зло похрапывал и изредка орал. Зато отрывал заднее копыто от земли довольно часто. Я б даже сказал — регулярно.

— Ну все… — разозлился Пчеловеев, — заколебал, скотина.

С этими словами пограничник решительно направился к ишаку, чтобы взять его под уздцы.

Норовитый ишак взревел, испугался и подкинул зад, молотя воздух копытами. В два прыжка на месте он развернулся своей боевой стороной к Пчеловееву, да так, что с поклажи на спине осла упал какой-то скат.

Выругавшись матом, Пчеловеев замер на месте. Самсонов отступил.

— Да он бешеный! — возмутился сержант. — Его, видать, какой-то бешеный шакал покусал!

— Никакой он не бешеный! — ответил Геворкадзе, доставая из кармана маленькое, желтое и очень сморщенное яблочко. — Ишак как ишак! С ишаками нежно надо! Как с девушками! Без лишних движений!

— Да откуда ж им знать, как обращаются с девушками⁈ — Грянул кто-то из парней

Пограничники снова рассмеялись, а Андро, довольный шуткой и тем, что его поддержали, с важным видом принялся полировать яблочко о грудь бушлата. Самсонов при этом принялся громко заверять погранца, отпустившего шутку про то, что они с Пчеловеевым, видите ли, не умеют обращаться с девушками, что даст тому по шее.

— Отставить балаган! — Закончилось у Мухи терпение, — убрать животное с дороги! Выполнять!

— Ану, дай-ка яблоко, — сказал Андро.

Андро недоуменно уставился на меня. Потом на яблочко. Потом на ишака.

— А-а-а-а… — догадался он и протянул мне яблочко.

Я направился к животному.

— Отойти! Всем отойти! — приказал я, видя, как ишак пугается все приближающихся к нему погранцов.

Пчеловеев с Самсоновым замерли на месте. На лицах обоих отразилось величайшее облегчение.

— Эй! Цоб-Цобэ! — встав у края дороги, я крикнул ишаку первое, что пришло на ум.

Ишак, к удивлению, которого я, как обычно, не выдал, отреагировал. Он обернулся, наставив на меня длинные волосатые уши.

Я подманил животное яблоком.

Насторожившись и недоверчиво прижав уши, ишак замер на месте.

— Зараза упрямая, — снова выругался Самсонов. — Ну ничем его не пронять. Даже…

Он не договорил. Все потому, что ишак медленно и не очень уверенно зашагал к краю дороги.

— Отлично, Саня! — крикнул Муха, — держи его подальше от проезда! Остальным — по машинам!

Я заставил ишака сойти с дороги и повел его по обочине, у самого склона. Ишак, решив, что ему ничего не угрожает и совсем заинтересовавшись яблоком, следовал за мной гораздо увереннее, чем раньше. Он похрапывал, приподнимал ухо и поворачивал морду, косясь на яблоко большим черным глазом.

Когда мы с ослом поравнялись с кормой замыкающей машины, я наконец скормил ему яблоко.

— Ну чего ты? Напугался, видать, — похлопывая осла по шее, проговорил я. — Ну еще бы. Уж столько времени тут один торчишь.

— Сашка! — крикнул мне Андро с брони замыкающей. — Давай к нам, пока эта морда упрямая обратно дорогу перегородить не решила!

— Извиняй, дружище, — я погладил осла по ноздрям, — некуда нам тебя взять. Крупноват ты, что для брони, что для десантного отсека. Ну коль следом пойдешь — не обидимся.

С этими словами я направился к бронемашине. Осел обернулся, провожая меня взглядом.

— Давай, Сашка! Запрыгивай, — улыбался Геворкадзе, — это ж как я сам не додумался ишака яблочком подманить-то? Так что ты, Сашка, голова!

Вдали, где-то в горах, раздался треск автоматного огня. Потом еще и еще. Захлопали одиночные. А потом эхом разлился нараставший шум и треск перестрелки.

Где-то начался стрелковый бой.

От автора:

Древняя Русь, 11 век.

Время Крестовых походов, борьбы Византии с Персией, расцвета западной цивилизации…

Было бы, если бы не Врач. Воин-Врач!

Первая книга серии — тут: https://author.today/reader/448643

— «Верба-1», это «Ветер-1», на связь, — радиотелефонист Кулябов, простывший и трясущийся от озноба, разговаривал в нос.

Рацию развернули на крыше БТР. Ее длинная, коленчатая антенна покачивалась при каждом порыве ветра.

— Канал хоть тот? — строго спросил Муха.

— Так точно, товарищ старший лейтенант. Я проверил.

— Так перепроверь!

— «Верба-1», это «Ветер-1», на связь, — вновь проговорил Кулябов, когда перепроверил настройки и кашлянул. Потом шмыгнул. Прислушался к радиопомехам, звучавшим в эфире.

Прислушались и мы с Мухой. Однако ответом была лишь статика.

— «Верба-1», на связь. Это «Ветер-1», — снова, очень монотонным голосом проговорил Кулябов в гарнитуру.

При этом свою задачу он выполнял настолько нехотя и устало, что у Мухи на лбу запульсировала жилка.

— Верба…

— Дай сюда! — не выдержал Муха, вырывая у Кулябова гарнитуру.

Радиотелефонист сначала удивленно уставился на старлея, но потом виновато отвел глаза. А потом как-то жалостливо посмотрел на старшего механика-водителя Никиту Полевого, высунувшегося из люка механика-водителя.