Сомнение мелькнуло в её улыбке. — То есть за все десять лет это единственный раз, когда Рид попросил тебя вернуться?

— Не единственный. Но единственный, когда он действительно нуждался. — Я сфокусировался на мороженом.

Она медленно кивнула, изучая меня своими кристально-голубыми глазами.

— Хм. Могу поверить. Ты тот парень, который появляется, когда нужен.

— Все появляются, когда нужны.

Она фыркнула. — Нет. Люди любят так думать, но те, кто действительно появляются — редкость.

Я поднял ложку, дважды передумал, но всё-таки спросил, победив вежливость.

— Папа Саттон?

— Нет. — В её глазах мелькнуло удивление. Она заморгала и отвела взгляд. — Не Гэвин. Он всегда был… надёжным. Пока не перестал.

— Ты не должна рассказывать. — Хотя я ужасно хотел знать. Где он был той ночью, когда её обливало дождём? Где он сейчас? Она одна? Мы встретились взглядами, она сглотнула.

— Мы живём вместе. Нам стоит знать базовое. — она снова зачерпнула мороженое. — И я бы никогда не хотела, чтобы ты думал, будто Саттон не любили. Гэвин умер на первом курсе, когда я была на третьем месяце беременности.

— Мне очень жаль. — У меня всё внутри оборвалось. И я пожалел, что спросил. Я ведь сам ценил, что она не копалась в моём прошлом… а теперь делал это.

— Спасибо. — Она тихо улыбнулась. — Мы были школьными возлюбленными. Встречались всю школу, вместе поехали в USC⁷. Потом у него обнаружили рак, а я забеременела.

— Ни хрена себе. — Я поставил стаканчик на стол.

— Да, год был ещё тот. — Она выдавила улыбку и спрыгнула со стола, начиная закрывать банки. — Ты ведь понимал, что я прошла всего один курс фотографии, когда ты взял меня на работу той ночью?

Я вспомнил хлеставший дождь, перешедший в град, и тихие слёзы блондинки в моей машине, пока я наливал бензин в запасную канистру. — Да. Понимал.

— И всё равно нанял меня фотографом курорта? — Она подняла бровь, выравнивая все банки, кроме той, что была у меня в руке, и начала убирать их в морозилку.

— Возможно, я сделал это, чтобы потрепать нервы своему отцу за то, что он не пришёл на твоё собеседование, — ответил я, чуть поморщившись от того, как это прозвучало. — Не то чтобы он тогда вообще был рядом. — Он был яростным алкоголиком с соответствующим характером. — Но в основном… я увидел, что тебе позарез нужна была эта работа, и дал её тебе. Всё было настолько просто.

Она откинулась на дверцу холодильника и улыбнулась, засунув руки в передний карман худи Madigan Mountain.

— Вот видишь? Ты — тот парень, который появляется, когда он нужен».

— Я тот парень, который делает то, что нужно, — пожал я плечами. — Почему ты тогда села в мой грузовик? Я ведь мог оказаться маньяком с топором.

— Ты не маньяк с топором.

— Ты не знала этого.

— Пока я ждала собеседования, в вестибюль забрел маленький ребёнок — потерянный и растерянный. А ты посадил её, укутал пледом, налил горячего шоколада и обзвонил весь отель, чтобы найти родителей. — Её выражение смягчилось. — Маньяк с топором просто бы увёл ребёнка и не вернул.

— Никогда не любил детей, — снова пожал я плечами.

Она рассмеялась: — Мы живём вместе уже неделю, и единственный человек, ради которого ты улыбаешься — это Саттон. Ты в курсе?

— Она смешная. — Девчонка была прямолинейной, что я ценил. Напоминала мне Крю, когда тот был в её возрасте.

— Ну, я решила, что беру себе личную миссию — заставлять тебя улыбаться чаще. Это минимум, что я могу сделать за всё, что ты для меня сделал. — Она заявила это так, словно это было предупреждение.

— Я не сделал ничего, кроме как предложил тебе работу и вторгся в твой дом. — Я замялся и подумал, стоит ли щадить её, но Джанин было невозможно остановить, когда она что-то задумала. — Кстати, мои друзья хотят, чтобы ты пришла к ним на ужин — чтобы они рассказали тебе о всех моих вредных привычках и устроили допрос.

— Звучит весело, — ответила она, отталкиваясь от холодильника. — Я как раз думала, когда же все твои недостатки всплывут наружу. Ладно, я пошла спать. Спокойной ночи.

— Спасибо за мороженое… и мне очень жаль, что тебе пришлось проходить через всё это одной. — Я споткнулся о собственные слова, и она приподняла брови. Чёрт, вот почему я никогда не ввязывался в эмоции с женщинами. — Ну… Саттон, Гэвин… Всё это.

— О, я не одна. — Её улыбка была такой спокойной, что я ей поверил. — Гэвин всегда мечтал быть отцом, а я всегда хотела подарить ему это. Мы знали, что нужно действовать быстро, но к моменту, когда мы действительно забеременели, медицина уже мало чем могла помочь. Выбор лечения был очень ограниченным. — Её плечи слегка опустились. — Но я люблю то, что могу видеть его в её улыбке. А его родители просто души в ней не чают.

— А твои? — Голова гудела от её слов. Нужно было действовать быстро…

Её смех вышел совсем не счастливым.

— А вот это люди, которые появляются только тогда, когда им самим что-то нужно. — Она сжала губы в тонкую линию и тут же сменила тему: — Ты нашёл что-то, что тебе понравилось?

Пинта была холодной в моих руках, и я кивнул. — Да, очень.

— Хорошо. Я тоже. Спокойной ночи. — Она махнула мне рукой и ушла к лестнице, оставив меня одного на кухне, когда часы пробили два.

Нужно было действовать быстро… Когда мы забеременели…

Ложка выпала из моих рук.

Она знала. Она знала, что её парень умирает, и всё равно решилась на то, чтобы создать и воспитать его ребёнка — ребёнка, которого он никогда не увидит. Я не мог решить, была ли она самым самоотверженным человеком, которого я встречал, или самой эмоционально безрассудной.

В любом случае, моя мама бы её обожала.

Я осознал две вещи, пока выбрасывал пустую упаковку и ставил ложки в посудомойку.

Во-первых, она так и не сказала мне, что сделало её день полным дерьмом.

А во-вторых… я действительно хотел узнать — чтобы это исправить.

Кэлли

— Конечно, будь у меня лишний миллион, — сказала я Аве, наливая следующий винный слаш и передавая его Рейвен через кухонный остров. Девичьи вечера были теми редкими моментами, ради которых я жила — когда можно было полностью расслабиться и быть собой. Я была не профессиональным фотографом, не мамой подростка… просто собой. — Цены на жильё так взлетели, что я вообще не могу осознать эти суммы.

А поскольку куратор в местной галерее сказал, что в моём портфолио нет ничего достойного выставки — из-за чего и был тот запой с мороженым — ни о каком дополнительном доходе, который помог бы нам купить дом, речи не шло.

— Это вышло из-под контроля, — согласилась Хэлли с одного из кресел в гостиной.

— А вот это? — Ава наклонилась к моему ноутбуку, который лежал у неё на коленях, пока она развалилась на конце дивана. — Две спальни, вид на горы, две ванные. Это кондо в отличном доме и…

— Ждём, — прошептала Рейвен, подняв брови и двигаясь назад, всё время глядя на меня.

— Чёрт! Миллион двести? — Она потерла экран, словно цена могла измениться. — Это точно опечатка.

— Вот и оно! — Рейвен сделала большой глоток своего слаша, и её взгляд поднялся к звуку шагов сверху. — Ты уверена, что Саттон спит?

Она прошла мимо дивана и плюхнулась в одно из кресел.

— Да, — сказала я, хватая свой напиток. — Сейчас одиннадцать вечера, и эта девочка отрубилась. Я проверяла её час назад, на всякий случай. — Я проследила за её взглядом. — Думаю, это Уэстон.

— И как оно? — спросила Хэлли, переглянувшись с Авой, пока я садилась на другой конец дивана.

— Нормально. — Я пожала плечами. — Мы соседи по дому. К этому надо было привыкнуть, но прошло всего две недели. — Неделя из которых была чертовски неловкой, пока он не застал меня, утопающей в десятке пинт мороженого. Сейчас? Просто… менее неловко.

— И? — подтолкнула Хэлли, слегка наклоняясь вперёд.

Они смотрели на меня в ожидании.