Я моргнула. — Что?

— Я сказала ему, что если он этого не сделает, то сделаю сама. — Её взгляд упал на пол. — Я сказала, что если бы ты была его мамой, он захотел бы, чтобы все знали, какая ты особенная.

— Боже. — Я закрыла рот рукой. То, как Уэстон любит свою маму… это должно было разрезать его сердце. — Скажи, что это шутка. Скажи, что ты не сказала это всерьёз.

— Я сказала. — Она кивнула, нижняя губа дрожала. — И я сказала ему, что знаю, что именно я была причиной, по которой ты не попыталась это сделать раньше. И я не хотела быть причиной, чтобы ты снова потеряла свою мечту.

Она ударила его прямым попаданием в самое больное место. Чёрт, бедный Уэстон.

А Саттон… я так старалась, чтобы она никогда не чувствовала себя чем-то иным, кроме как величайшим благословением в моей жизни. Мой желудок превратился в свинец.

— Саттон, послушай меня. Ты никогда не была причиной чего-либо плохого в моей жизни. Ты лучшая её часть.

Она сделала два глубоких вдоха и посмотрела мне в глаза. — Он не сказал тебе, что это была я?

— Нет, — я прошептала, качая головой. — Но ты не могла бы это сделать. У тебя не было моей фотографии для заявки.

Она приподняла бровь.

— Я собиралась просто отсканировать твой пропуск и обрезать. Мне не пять, мама. — Её губы сжались в тонкую линию, плечи опустились. — Так мы можем уехать домой?

Я протянула руку и провела тыльной стороной по её щеке. — Ты должна знать, что не всё с Уэстоном было из-за твоего падения или конкурса. Это совсем не твоя вина, Саттон. Ничто из этого.

Как я могла учить её не соглашаться на меньшее, чем она заслуживает, если сама оставалась с мужчиной, которого любила, но который никогда не полюбит меня в ответ?

Но как я могла удерживать её здесь, когда мы обе были очевидно несчастны?

Раздался стук в дверь. Наверное, пришло время начинать разбирать наше оборудование, чтобы подготовиться к завтрашнему переезду.

— Частично…

— Ничто из этого не твоя вина. Взрослые принимают решения, а не дети. — Я встала, стараясь привести мысли в порядок, идя к двери. Уэстон не сказал мне, что поймал Саттон с заявкой. Он не сказал, что она собиралась загрузить её, если он не сделает этого.

Он её прикрыл.

Он всё ещё принял абсолютно неправильное решение, но он её прикрыл.

Я прошла через гостиную и открыла дверь.

И замерла.

Уэстон стоял на передних ступенях.

Уэстон

Кэлли открыла дверь, и я впервые за почти месяц сделал полный вдох. Её волосы были собраны в беспорядочный пучок, который говорил о том, что она была бодрствующей всего час или два, и на ней был её худи с изношенными манжетами и пижамные штаны.

Для меня она никогда не выглядела лучше.

Миг за мигом мы стояли, глядя друг другу в глаза, ни слова не говоря. Я впитывал её образ, и сердце застучало быстрее.

Я пролетел полмира, арендовал машину и доехал до этой удалённой деревушки, а теперь, стоя здесь, всё, что я планировал во время полёта, казалось… жалким. Я сунул руки в передние карманы шорт и открыл рот. Надо же что-то сказать.

— Уэстон! — Саттон проскользнула под руку Кэлли и кинулась ко мне.

— Привет, ребёнок. — Я легко поймал её и обнял, приподняв ноги с земли. Запах вишнёвого шампуня наполнил мои лёгкие, и я глубоко вдохнул, слегка покачивая её. — Я тоже скучал по тебе.

Это было самым недооценённым признанием года.

— Ты нас нашёл! — Она отпрянула, и я улыбнулся, глядя на её футболку. Ну, можно вытащить девушек из Колорадо, но спать они будут в мерче.

— Мне немного помогли. — Я достал из заднего кармана изношенный конверт и указал на адрес возврата, который она написала.

— Саттон, не хочешь дать нам минутку? — сказала Кэлли.

Саттон повернулась к матери, и какой бы вид она ни скорчила, Кэлли лишь подняла брови.

— Сейчас.

Саттон тяжело вздохнула, но шла внутрь, бормоча что-то, чего я не услышал, и Кэлли покачала головой, пропуская её мимо.

Теперь мы остались на пороге вдвоём.

— Уэстон, — прошептала она, и так много эмоций промелькнуло по её лицу, что я не успевал уловить все.

— Каллиопа. — Я прочистил горло. Каким-то образом сесть на самолёт оказалось легче, чем выговорить слова.

— Ты хочешь войти? — Она отступила, держа дверь открытой.

— Конечно. — Я вошёл за ней, замечая простую мебель и фотографическое оборудование на столе рядом.

— Остальные ещё не проснулись, что само по себе удивительно, учитывая, что мы обычно спим до полудня. — Она неловко засмеялась, закрывая дверь, а я повернулся к ней, когда она прислонилась к ней.

Я хотел сократить расстояние между нами, прижаться к ней всем телом и поцеловать так, чтобы она вспомнила, почему мы созданы друг для друга. Я хотел поднять её на плечо, как в пещерные времена, и унести обратно в Колорадо, где ей и место. Но мои желания не имели значения, если она не хотела того же.

— Ты, наверное, удивляешься, почему я здесь.

— Да, но почему ты прикрыл Саттон? — Она засунула руки в карман худи, жест такой знакомый, что я почти забыл, где мы и кем не являемся друг другу сейчас. — Мне нужно знать.

— Что ты имеешь в виду? — Я снова сунул конверт в карман.

— Кроме того, что она, похоже, писала тебе письма, она подписала форму конкурса. Я видела. — Она чуть приподняла брови. — Ты знаешь, ту самую, за которую я орала на тебя в Стимбот.

— А, та форма. — Я вздохнул, и ледяной страх пробежал по спине. Может, тот факт, что я отправил её фотографию, слишком тяжёл для прощения, чтобы мы смогли пройти через это.

— Она сказала, что собиралась загрузить её в конкурс, если бы ты не сделал этого. — Она хмыкнула. — Мы как раз обсуждали это, когда ты постучал.

— Вы обсуждали меня? — Я улыбнулся.

— Уэстон.

— Верно. Форма. Саттон была решительной, но я тот, кто загрузил и нажал «отправить». Если ищешь, на кого свалить вину, это на мне. — Я выпрямил плечи, готовый к тому, что она выгонит меня.

— Почему ты не сказал мне, что она подписала? Почему ты не сказал, что она собиралась отправить?

— Это бы что-то изменило? — Я пожал плечами. — В тот момент, при тех обстоятельствах, это реально что-то изменило бы?

— Может быть! — Её плечи вздрогнули. — Не знаю.

— Не было смысла создавать драму между тобой и Саттон. Я взрослый. Я не собирался обвинять ребёнка, и уж точно не стал бы вставать между вами.

— Ты невероятно раздражающий человек. — Она осела на дверь и уставилась на меня.

— Ты не первая, кто мне это говорит. — Я провёл рукой по волосам. — И я пришёл сюда не ссориться с тобой.

— Тогда зачем ты здесь? — Та же агония, что поселилась в моём сердце, светилась в её глазах.

— Я здесь, потому что я люблю тебя! — Вот оно. Слова, о которых я не позволял себе думать, вырвались наружу, и она могла делать с ними что угодно.

Её губы раздвинулись, глаза вспыхнули.

Прошёл вдох, потом ещё один.

— Я сказал, что люблю тебя, — повторил я. — Я пролетел полмира, чтобы сказать тебе это.

— Я слышала.

— Я не могу дышать без тебя, Кэлли. И я думал, может, это чувство просто зависимость, привыкание. И оно росло с каждым прожитым рядом с тобой днём, медленно поглощая меня. Поэтому я отталкивал его, убеждал себя, что нормально хотеть тебя, проводить с тобой всё время, постоянно думать о тебе, пока я не нуждался в тебе. — Последние слова вылетели шепотом. — Потому что когда нуждаешься в ком-то, а его нет рядом, вот тогда ты пропал.

— Уэстон, — прошептала она, лицо её опустилось.

— Всю мою взрослую жизнь я избегал привязанностей. У меня есть отличные друзья, которые терпят мой бред, но это всё. И тут я въезжаю к тебе, и вдруг я ем мороженое на стойке и встаю рано, чтобы быть там, когда ты спускаешься по утрам. Я ищу любой повод дотронуться до тебя, просто быть рядом, и это чувство… — Я покачал головой. — Оно начинает принимать решения за меня. И правда в том, что я даже не осознавал, как сильно нуждаюсь в тебе, пока тебя не стало. Пока я не вернулся домой в пустой дом, потому что ты уехала в Парагвай.