— По крайней мере это значит, что ты останешься достаточно надолго, чтобы распаковать вещи. С возвращением домой. — Он кинул мне ещё один комплект ключей и вышел через боковую дверь — как раз в тот момент, когда Мария отступила, пропуская его.

— Много слышала? — спросил я её, запирая дверь.

— Достаточно. Разве средние дети не должны быть миротворцами? — Мы пересекли парковку и сели в мой пикап.

— Я был слишком занят тем, что ухаживал за мамой в последний год и растил Крю, чтобы волноваться о мире. — А Рид в это время жил прекрасной жизнью в Вермонте в своей лыжной команде.

Жизнь редко бывает справедливой.

— Крю — это твой младший брат, да? Тот, что из X Games?

— Он самый. — Я дал задний ход, разворачивая машину, чтобы выехать на дорогу. Хотя бы это было до боли знакомо. — Давай отвезём тебя к твоему новому дому.

— Я по пути забежала и купила тебе парочку необходимых вещей. — Она кивнула на заднее сиденье, где лежал пакет с продуктами. — Подумала, что ты не ел, а ты становишься занозой, когда голоден. И ещё надеялась, что если попаду в твою милость, ты не заставишь нас начинать сегодня.

— Ты не первая, кто мне это говорит. — Я почувствовал, как уголки губ сами поднимаются. — И спасибо за продукты. Мы не начнём до завтра, и даже тогда — это будет просто ознакомительный облёт.

Я высадил её у нового дома, помахал её мужу Скотту и поехал дальше.

Я проехал мимо живописного курорта в альпийском стиле, которым мама так гордилась. Её присутствие всё ещё чувствовалось в каждой детали: в красных акцентах, в приветливом персонале, который махал мне, даже не зная, кто я, в оконных ящиках с красно-белыми цветами, которые каким-то образом ещё держались, несмотря на осень. Только она сама их не сажала — уже пятнадцать лет, как её не стало.

Дорога вела в гору, и хотя появилось несколько новых выбоин, в остальном всё было по-прежнему. Я въехал в тупиковый круг, где стояли дуплексы для сотрудников, припарковался у бордюра и, выходя из машины, всё ещё прокручивал в голове слова Рида.

Я выбрал не тот вертолёт? Ошибка — сделать ставку на вместительность и безопасность двух двигателей? Придут ли сюда клиенты такого уровня, пока строится расширение, или я уже обрёк нас на провал? Я был дома меньше двух часов, а Рид уже засел у меня в голове.

Я закинул один из баулов на плечо, поднял пакет с продуктами и, перебирая в руках ключи от машины, дома и ангара, поднялся по дорожке к двери. Всё зависело от первого сезона. Мария и Тео перевернули свои жизни ради этого — ради меня, ради возможности заниматься тем, что мы любим, работая на самих себя.

И как бы мне ни хотелось иногда выбить дурь из Рида, он позвонил. Он попросил о помощи, и я согласился. Почему? Потому что, как бы я ни ненавидел это место, я был в него до безумия влюблён, и мысль о том, что оно может достаться какому-нибудь корпоративному ублюдку, если расширение провалится и отец решит продать, была для меня невыносимой.

Я вставил ключ в замок и, даже не глядя по сторонам, прошёл через гостиную к кухне. Эти дома построили, когда я был ребёнком, и все они были одинаковые. Единое пространство гостиной, столовой и кухни; одинаковые холодильники и плиты; прачечная в кладовке сзади. В каждом дуплексе — две идентичные лестницы, ведущие в отдельные коридоры, закрывающиеся на ключ, и в два двухспальных блока.

Мне не особо нужен был дом на четыре спальни, но я не жаловался. Я никогда не любил, когда кто-то живёт рядом со мной — возможно, поэтому у меня не получалось построить отношения, как у Тео и Марии.

А может, я просто не встречал никого, рядом с кем хотел бы быть круглые сутки.

Я дёрнул дверцу холодильника и поморщился, ставя на пустую полку бекон и яйца, которые купила Мария. Прошлый жилец явно не удосужился выбросить продукты. Ладно, займусь этим после пробежки. В доме была куча ярких подушек, на стенах — плакаты с фотографиями Серенгети, что странно для горнолыжного курорта, но, пожалуй, снег надоедает всем.

Поднявшись по левой лестнице, я занял спальню и даже не стал распаковываться, вытащив только набор для бега. Остальное подождёт.

Через десять минут я уже стоял в кроссовках на тропе и наконец мог дышать. Тропы были прежними. Воздух обжигал лёгкие. Солнце касалось кожи так же, как в детстве. Ноги сами находили путь по камням — будто я бегал здесь вчера, а не десять лет назад. Я свернул на грунтовку, петлявшую к вершине подъёмника, и побежал быстрее, сильнее. Лишь когда тело закричало о милосердии и кислороде, я развернулся и побежал назад, стянув майку и заткнув её за пояс. Прохладные десять градусов были блаженством на мокрой коже.

Мне потребуется минимум месяц, чтобы привыкнуть к высоте, и дольше — чтобы вернуть форму, которую набрал на базе Форт-Драм в Нью-Йорке.

Когда я вернулся домой, думал только о еде. Нашёл стандартные сковороды, которые были в каждом доме, и поставил бекон.

Было всего пол-одиннадцатого. Как моя жизнь могла так радикально измениться за жалкие три часа?

Потому что ты сказал «да».

Бекон зашипел, наполняя дом запахом, пока я переворачивал полоски вилкой.

Bell был правильным выбором. Большая вместимость. Даже если у нас будет несколько групп на разных трассах — это лучшее решение. И самое безопасное. Поэтому перестань сомневаться только потому, что Рид сказал пару слов.

В этот момент входная дверь открылась. Я резко вскинул голову. Что за…?

Вошла светловолосая женщина, держа телефон плечом, таща фиолетовый рюкзак и ещё одну сумку, оборачиваясь, будто с кем-то разговаривает позади себя.

— Привет, Ава, — сказала она, вытаскивая ключи из двери. — Что случилось?

У меня отвисла челюсть.

У неё был профиль, который создан для фотографий: высокие скулы, аккуратный маленький нос, а рот — такой, что я на секунду забыл дышать, когда он изогнулся в улыбке. Эта улыбка была чертовски красивая, озаряя всё её лицо, когда она повернулась, и я почему-то сразу понял, что у неё глаза цвета колорадского неба. Смутное чувство дежавю кольнуло меня, как обрывок какого-то пьяного воспоминания.

Но что она делает в моём доме? Рид её прислал? Я уже раскрыл рот, чтобы спросить, когда мимо неё прошмыгнула мини-версия женщины. Девочка увидела меня через секунду, и её глаза стали огромными.

Я моргнул.

Она закричала.

Кэлли

Крик Саттон подскочил у меня в груди, и я выронила всё, что держала, чтобы оттащить её за спину. Рюкзак, телефон, ключи, даже сумка с фотоаппаратом рухнули на плитку у входа, пока я резко вскидывала голову, пытаясь понять, какую угрозу она увидела.

В кухне что-то громыхнуло, и я метнулась взглядом через весь дом.

Какого чёрта?

У плиты стоял мужчина.

Очень высокий, очень накачанный, очень… без рубашки… мужчина.

И этот запах…

Стоп. Он что, готовит? Бекон? На моей кухне?

Я сглотнула ком, перекрывающий горло, и отступила на шаг, удерживая одной рукой Саттон у себя за спиной, пятясь назад к открытому дверному проёму.

Он поднял руки ладонями вперёд, будто показывая, что безоружен, и выражение полного, абсолютного шока заставило меня замереть на пороге. В голове что-то щёлкнуло — узнавание. Саттон перестала кричать, и это освободило во мне немного пространства для логики, пока адреналин хлестал по венам.

Тёмные волосы. Сильная линия подбородка. Это лицо.

О боже. Я знала, кто это.

Я обязана ему всем.

— Кэлли! — донёсся голос Авы из динамика телефона.

— Останься здесь, — сказала я Саттон, оставив её на крыльце, пока подбирала телефон и ключи, которые бросила на пол. — Ава? — спросила я, не сводя глаз с незваного гостя, поднося телефон к уху.

— Ох, слава богу! — выдохнула подруга. — Я пыталась до тебя дозвониться, потому что…

— Дай угадаю, — перебила я. — Хотела предупредить, что есть шанс застать Уэстона Мэдигана у меня в доме. Потому что именно он сейчас готовит на моей кухне. Уэстон-чёртов-Мэдиган, средний брат семьи, которой принадлежит весь этот курорт.