Это был трёхмиллионный поводок.
Часы на стене стального здания у взлётной полосы в Лидвилле, штат Колорадо, показывали семь утра, и у меня снова скручивало желудок, пока я в миллионный раз прокручивал в голове свои жизненные решения с того момента, как позвонил Рид. Но я подписывал, и подписывал, и подписывал — каждая подпись привязывала меня к тому самому месту, которого я избегал одиннадцать лет так же активно, как профилактического осмотра простаты.
— Знаешь, если бы я хотел проводить осмотры на рассвете, я бы остался в армии, — сказал Тео из дверного проёма, в руках у него была папка с документами, а на лбу прорезались морщины, когда он поднял брови. Мы были лучшими друзьями почти десятилетие, так что я знал: это точно не последний раз, когда он смотрел на меня таким взглядом.
— По крайней мере, ты не в военной форме, — заметил я. Честно говоря, я бы с удовольствием поменял свои джинсы и лонгслив на форму, но Тео был готов уйти в отставку, и только поэтому мне удалось уговорить его поехать со мной. Я передал брокеру очередную стопку бумаг и потянулся. Муж Марии и семья Тео отправились в Пенни-Ридж вчера, а мы с Тео приехали в Лидвилл поздно вечером, и всё тело ныло после кучи часов в машине. Мне нужно было пробежаться, чтобы размять мышцы после двух дней дороги, но это было единственное время, когда продавец мог передать нам вертолёт.
— Всё в порядке? — спросил брокер у Тео.
— Серийные номера совпадают, — кивнул Тео, отдавая ему папку. — Рамос всё ещё делает свой обход.
К счастью, Мария Рамос как раз подходила к окончанию срока службы и смогла уйти вместе с нами в это безумное предприятие. Словно звёзды сошлись, или судьба улыбнулась, или какое-то другое клише. Но так или иначе, она была лучшим механиком-борттехником в нашем подразделении — последним недостающим элементом.
Мы вышли из здания в прохладный воздух раннего октября. Мария закрывала один из отсеков вертолёта.
— Ну как он? — спросил я.
— Хороший, — ответила она. — Хорошо обслужен. Хотя не исключено, что вы, двое идиотов, всё равно сможете впечатать его в землю, но это уже будет ошибка пилотов. — Она сладко улыбнулась.
Мы закончили внешний осмотр, и я поставил подпись под последним документом.
Брокер протянул руку, пожимая её каждому из нас.
— Желаю вам больше удачи, чем прошлой компании, которой он принадлежал.
— А что случилось с прошлой компанией? — нахмурился Тео, ещё раз оглядывая вертолёт.
— Разорились. — Брокер пожал плечами. — Каждый думает, что у него хватит сил вести тут хелиски-программу, но… ну… — он снова пожал плечами.
Мои рёбра сжались, будто тиски.
— Ладно, я сделаю копии, и вы свободны, — сказал брокер и ушёл в терминал.
— Они разорились, — медленно произнесла Мария, поправляя выбившуюся прядь волос под кепкой.
— Похоже на то. — Я сунул руки в карманы. Больше никаких армейских комбинезонов и нашивок звания, которое я заслужил потом и кровью. Я начинал с нуля — ну, почти. У меня были Тео и Мария. А это означало, что ответственность за них тоже лежала на мне.
— Уэст, — сказал Тео, повернувшись ко мне и положив руки мне на плечи. Он смотрел прямо мне в глаза. — Посмотри мне в глаза и скажи, что у нас всё получится. Я переехал со своей женой и детьми в самый белый город Америки — и я сейчас не о снеге — не для того, чтобы это провалилось.
— Мы не провалимся, — уверенно сказал я.
— Отлично. А теперь скажи это так, будто ты в это веришь.
— Мы не провалимся. — Я позволил себе кривую улыбку и оглядел чистые линии Bell 212 с новым блестящим покрасом. Провал был не вариантом. Не здесь. Не с фамилией Мэдиган в документах.
— Мы ведь не сами по себе, — сказала Мария, застёгивая куртку поверх комбинезона. — Скотт вчера подписал документы на нашу новую квартиру, и он сказал, что та твоя семейная лавочка вовсе не такая маленькая, как ты её описывал. — Она наклонила голову. — Кажется, слова бутик-курорт прозвучали вполне чётко.
— Мой брат Рид занимается расширением, — ответил я. Моим друзьям было известно всё, что нужно знать для успеха нашего бизнеса: семья владеет «Мэдиган-Маунтин», небольшим семейным горнолыжным курортом в округе Саммит, штат Колорадо. Они знали, что мне предложили открыть хелиски, чтобы вывести курорт на новый уровень. Мы не конкурировали с Брекенриджем или Бэйсином, но расширение, которое курировал Рид, должно было подтолкнуть нас в том направлении. Они также знали, что я ушёл из этого бизнеса — и от всех нитей, к которым он привязан — одиннадцать лет назад и больше туда не возвращался.
До того звонка девять месяцев назад.
— Ты жалеешь, да? — спросил Тео, изучая моё лицо. — Потому что Джанин прямо сейчас закрывает сделку на дом, которого я даже не видел, и если ты сомневаешься…
— Я только что подписал бумагу на трёхмиллионный вертолёт. — Я согнул козырёк кепки — жест, который за одиннадцать армейских лет так и не выбили из меня. — Никаких сомнений.
— Отлично, потому что Скотт уже распаковывает вещи, — сказала Мария, бросив на меня косой взгляд.
— Мы не провалимся, — повторил я. — Я знаю эти горы как свои пять пальцев. И когда мы с тобой, — я посмотрел на Тео, — будем по очереди пилотировать и вести группы, у нас всё будет отлично.
Именно любовь к фрирайду4 и объединила нас с Тео во время той командировки в Европу первый год службы. Он был таким же крутым, как и я. А я был чертовски крут.
Брокер вернулся из терминала с толстой синей папкой. — Вот все бумаги.
— Спасибо. — Я взял папку. Не каждый день держишь свою жизнь в руках, но вот мы здесь.
— Вы раньше летали из Лидвилла? — спросил брокер, и между бровей у него появились две морщины.
— Да, — ответил я.
— Высотная подготовка, — пояснил Тео.
— Отлично. Не хотел бы быть последним человеком, которого вы увидите, — пошутил брокер. — Ключи ваши — фигурально, а реальные в папке. Было приятно работать.
— Взаимно.
Мы попрощались с Марией — она увезла мой грузовик в сторону Пенни-Риджа — а затем мы с Тео приступили к предполётной подготовке.
— Ты подал план полёта? — спросил я в гарнитуру.
— Ты же меня знаешь — всё гладко, как масло, — ответил Тео, пока двигатели набирали обороты. — И смотри, полный бак.
— За три миллиона он обязан был его заправить.
— Сколько времени займёт дорога у Рамос?
— Около девяноста минут. — Я проверил приборы. — А нам лететь минут двадцать.
— Ты ведёшь, — сказал Тео. — Так что если что-то сломается, это на твоей совести.
Я фыркнул, но кивнул, заканчивая проверку. Затем взял управление, получил разрешение от диспетчерской вышки и поднял нас в небо. Ничто не сравнится с этим гулом. В каждом вертолёте он свой, но у этой модели — по сути улучшенной версии «Хьюи» — был особенно узнаваемый ритм.
Лопасти били воздух, подчиняя его себе, и мы взмыли вверх. Воздух здесь был разрежённый — Лидвилл считался самым высокогорным аэропортом в стране — и приборы это подтверждали.
Мы скользнули вниз с вершины и пошли вдоль хребта.
— Небо у вас тут что надо, — сказал Тео, всматриваясь в пейзаж.
— Колорадская синева. Нигде больше такой не найдёшь. — Мы следовали вдоль долины, в основном повторяя линию дороги.
— Брекенридж? — спросил Тео, глядя на окружающие горы.
— Фриско, — уточнил я, сворачивая на восток. — Брек — вон там.
— Вижу трассы отсюда.
Мы пролетели над Кистоуном и Бэйсином, потом направились к Пенни-Ридж, что располагался чуть ниже горнолыжного курорта «Мэдиган-Маунтин». С воздуха Пенни-Ридж почти не изменился с тех времён, когда я уезжал — тут и там пара новых зданий, но ничего значительного. В этом и была прелесть маленького города, который оставался маленьким.
А горы… горы не менялись. Почти никогда. Тёмно-зелёные сосны уступали место серым зубчатым вершинам, пронзающим небо, как сколы ножа. До первого устойчивого снега оставалось пару недель, ещё несколько — до того, как ляжет достаточная база для открытия сезона. Вполне достаточно времени, чтобы Тео познакомился с местностью так же хорошо, как и я.
