— Все лучшие трассы — за тем хребтом, — кивнул я на склоны: узкие светло-зелёные полосы среди деревьев, сопровождаемые единственным подъёмником, который я чинил слишком много раз. — Проведём ознакомительный облёт завтра, если Джанин не заставит тебя разгружаться.

— Заставит, — улыбнулся он. Голос его неизменно смягчался, стоило упомянуть жену. Эти двое были… легендарны, достойны зависти — лучше не скажешь. — Но время найдём.

С воздуха было видно, насколько масштабное расширение уже идёт. На недавно купленных участках прорубили новые трассы, а на строительстве нового комплекса — или как там Рид его называл — вовсю кипела работа.

И прямо там, между старым курортом и «Мэдиган 2.0», стояло здание, которое Рид обещал, с отмеченной крестом вертолётной площадкой. Не то чтобы я сомневался — если Рид говорил, что сделает, значит, сделает.

Проблемой всегда было то, о чём он не говорил.

— Кажется, это всё, — сказал Тео. — Не каждая семья встречает тебя дома новым ангаром. — Он выразительно посмотрел на меня.

— Не начинай, — отрезал я, аккуратно ведя машину и следя, не появилось ли за последнее десятилетие каких-нибудь новых линий электропередач. — Слишком рано.

— Мы уже начали, дружище. Или имя на стене здания — не твоё?

— Фамилия, — буркнул я, сажая машину. И вот так просто — я… здесь. Грудь сдавило, и дело было не только в нехватке кислорода на девяти тысячах футов.

Оставалось лишь сосредоточиться на том, что в кабине, а не на том, что ждёт меня снаружи. Я занялся послеполётной проверкой. Заглушил двигатели, и лопасти замедлились, как обратный отсчёт до столкновения, которого я избегал годами. Я ненавидел это место, и теперь оно снова должно было стать моим домом.

О чём я вообще думал?

Мы открыли незапертую дверь здания и закатили птицу на тележку, чтобы отвезти в ангар. Тео вёл, я направлял, сосредоточившись на том, чтобы надёжно её закрепить.

Но вот она была укрыта, и время моего саможаления закончилось.

Тео проверил сообщение.

— Джанин уже здесь.

— Иди, — сказал я. — Вам ещё весь дом обставлять.

— Мария будет с твоим грузовиком через… — он взглянул на часы, — полчаса. Ты справишься?

— Конечно. У вас забот куда больше.

Он кивнул и исчез за боковой дверью, оставив меня одного в ангаре.

Помещение было небольшим, но подходящим под задачи. При грамотной упаковке сюда и второй борт встал бы. С одной стороны — оборудование, с другой — два застеклённых офиса.

В одном стояли столы для записи клиентов и ведения бумажной работы. Второй был пуст, кроме стопки пластиковых стульев, явно позаимствованных в церковном подвале. Там можно было проводить инструктаж лыжников.

— Всё устроено так, как ты просил, — раздался у меня за спиной знакомый голос.

Челюсть невольно сжалась. Надо было запереть чёртовы двери.

— Отлично, — сказал я, разворачиваясь к вертолёту, а не к брату. — Ты достал всё оборудование, что просил Рамос?

— Здесь. — Рид подошёл рядом.

Он был выше на пару сантиметров, но я компенсировал это мышцами. Он провёл последние годы в переговорных, а я — в спортзалах и кабинах. Да, волосы, глаза и уши у нас одинаковые — спасибо папе, — но на этом сходство заканчивалось.

— Ты хорошо выглядишь, — сказал Рид, оглядывая меня с головы до ног.

— Спасибо. Война творит чудеса для кожи. Ты выглядишь… — я окинул взглядом его брюки, жилет и идеально уложенные волосы. — Прилизано.

— Похоже, это не комплимент.

— Так и есть.

Рид фыркнул:

— Я оставил на твоём столе договор. Тот, где твоя доля растёт за каждый год, что ты работаешь в «Мэдигане».

Я лишь хмыкнул. Мы оба знали: я приехал не ради доли.

Он наклонил голову, рассматривая вертолёт.

— Думал, ты выберешь что-то вроде того, что используют в Теллурайде. Еврокоптер…

— Рассчитан на пять пассажиров и один двигатель при цене более двух миллионов, — перебил я. — Тут — втрое больше мест и два двигателя за чуть меньше трёх миллионов. И ты сам подписал бумаги, помнишь?

Загудел знакомый мотор снаружи. Мария приехала.

— Подписал, — пробормотал Рид. — Но почасовые расходы…

— Я разговариваю с братом или с бизнес-партнёром? — процедил я.

Он резко повернул голову.

— Ты давно не разговаривал с братом. Последние десять лет — только по делам и по поводу этого вертолёта.

Я его проигнорировал.

— Это Bell 212 HP-BLR. Полностью перебран, проводка новая, да, свежая краска. Меньше десяти тысяч часов в полёте. Есть грузовая корзина, — я указал на длинную сетчатую корзину сбоку, — и спасательная лебёдка. — Показал на подъемник. — Рассчитан на четырнадцать мест. И, кстати, второй двигатель. Ты бы оценил, будь ты тем, кто летает.

Рид закатил глаза.

— Уэстон…

— Еврокоптер дешевле в эксплуатации — около восьмисот семидесяти пяти долларов в час, а Bell — около полутора тысяч. Но даже если мы возим не четырнадцать, а пять человек, как они, мы зарабатываем около трёх тысяч в день. — Он открыл рот, и я снова его перебил: — У них прибыль — около четырёх с половиной. Но стоит им взять шесть пассажиров — нужен второй вертолёт. И не на один рейс, а минимум на три. Давай для примера возьмём восемь. — Я скрестил руки. — Мы зарабатываем семь тысяч. Они — шесть триста. И это до зарплаты второго пилота. У нас этой проблемы нет. Всё, что больше трёх человек — чистая прибыль. Ты не единственный в семье, кто умеет считать. И, кстати, ты услышал часть про второй двигатель? Поверь, ты бы переживал, будь ты тем, кто сидит за штурвалом.

Рид глубоко вдохнул.

— Чёрт, Уэстон, я не говорил, что ты сделал плохой выбор.

— Нет, просто в очередной раз сомневался. — Как всегда.

— Это куча денег! И эта штука огромная. Ты вообще уверен, что сможешь садиться на этих гребнях?

— Если я мог приземлять вертолёт на край развалин под обстрелом, чтобы забрать отряд солдат, то, поверь, туристов в снегу я тоже высажу. Ты сам просил меня вернуться и запустить эту программу. Ты позвонил мне, Рид. Хочешь сам за штурвал? Вперёд. Но полёты на этой высоте посложнее твоих корпоративных поглощений…

— Я этим даже не занимаюсь…

— … уютными заседаниями в переговорных. — Я хмыкнул.

— Чёрт побери, мы так ни к чему не придём, — он провёл ладонями по лицу. — Ты всегда был таким засранцем?

— Да, — ответил я. Это его заткнуло.

Несколько секунд мы стояли в неловком молчании — и оба одновременно криво улыбнулись.

— Полагаю, ты не в настроении услышать: «С возвращением домой»? — осторожно спросил Рид.

— Просто скажи, что его здесь нет, и я сочту это достаточным приветствием.

Увидеть Рида — одно, но справляться с отцом? Чёрта с два. Только не сегодня.

— Его нет. Он катается по миру в свадебном путешествии. — Рид шумно вдохнул. — Знаешь, он правда изменился за последние…

— Не интересно. — Отец подписал себе приговор много лет назад, когда провалился в собственное горе после смерти мамы и оставил меня растить Крю. То, что Рид бросил нас и уехал в Вермонт, было свинством, но отцовское поведение — предательством. Разница была огромной.

— Вижу, ты сделаешь всё очень лёгким для нас, — пробормотал Рид.

— Я здесь, разве нет?

— Да. Здесь. — Он вытащил что-то из кармана и через секунду ключи полетели в мою сторону. Я поймал. — Сезонное жильё забито новыми сотрудниками, но один из дуплексов для персонала свободен. Шестнадцатая квартира, на холме…

— Я знаю, где дуплексы. Спасибо.

Рид снова глубоко вдохнул и на секунду закрыл глаза, как будто пытался отыскать внутренний дзен.

— Ты мог бы просто остановиться у меня дома…

— Я лучше вернусь на войну ещё на год, чем переступлю порог того дома.

Он тяжело вздохнул.

— Факт того, что я знаю, что ты говоришь серьёзно — это уже что-то. Это дом, в котором мы выросли.

— Мне нужно распаковаться.

Он поднял руки, будто я наставил на него оружие.