Нас принимают — может быть, пока не на все сто процентов, но нам дают право на существование. Это уже намного лучше, чем было всего полтора часа назад. Задуманное Лилей мероприятие явно пошло нам всем на пользу. Даже начинают проскальзывать добродушные шуточки.

Но я все равно рано радуюсь: едва я отвечаю на последний вопрос журналистов — как замечаю в толпе Полину.

Твою мать!

У меня тут же невольно сжимаются кулаки.

Какого черта она тут делает?!

Она только что пробралась в павильон или была здесь всю пресс-конференцию, пряталась за спинами других людей, слушала и готовилась выйти на сцену, чтобы стать кульминацией вечера?!

Все это неважно. Важно — успеть ее вовремя пресечь.

Но мы не успеваем.

— У меня тоже есть вопрос, — громогласно заявляет моя бывшая девушка, изящно выпархивая в проход между стульями и моментально обращая на себя внимание всей собравшейся в зале прессы.

Среди журналистов тут же раздается шепот стихийного обсуждения:

— Это кто такая?

— Это бывшая девушка Влада?

— Это Полина!

— Они встречались несколько месяцев!

— Что она здесь делает?

Взять ситуацию под свой контроль пытается Лиля:

— Полина, это мероприятие заявлено как пресс-конференция для журналистов, а ты, насколько я помню, заканчивала хореографическое. Пожалуйста, покинь помещение, или мне придется вызвать охрану.

Полина поднимает обе руки, показывая пустые ладони:

— И ты правда позволишь охранникам вытолкать беременную девушку?

Блядь.

— Беременную? Она беременна? От кого? — тут же разносится по рядам.

— От Влада, разумеется, — сообщает Полина.

Я закатываю глаза.

Ну вот. Спектакль начинается.

— Владислав, вы были в курсе, что ваша бывшая девушка беременна? — спрашивает кто-то тут же, и я со вздохом киваю:

— Да.

— И он велел мне сделать аборт! — добавляет Полина.

— Почему? — спрашивают у меня опять.

— Поль, — обращаюсь я к бывшей. — Ты правда хочешь, чтобы я вынес на обсуждение общественности всю эту некрасивую историю?

— Некрасивую?! — по-актерски возмущается Полина.

— Она подстроила беременность, — объясняю я, сам понимая, насколько же нелепо и мерзко сейчас звучу.

— Неправда, — говорит девушка тихо и театрально обхватывает живот обеими ладонями.

— Она проколола упаковки с презервативами.

— Ложь!

— О боже… — шепчут со всех сторон. Журналисты просто не знают, кому верить, но в любом случае рады продолжению скандала. Между тем, Лиля наконец подхватывает Полину под локоть и силой выводит из помещения.

— Это правда, к сожалению, — говорю я, но голос звучит неуверенно… сам не знаю, почему.

— Так или иначе, — хмыкает кто-то из толпы. — Она беременна. Вы собираетесь признать ребенка?

Я качаю головой. Меньше всего мне бы хотелось отвечать на такие вопросы. Но я слышу за спиной тихий шепот Карины:

— Влад… — и послушно киваю:

— Конечно. Если это мой ребенок и если он вообще есть. Моя бывшая девушка склонна к драматизации.

— Думаете, она может быть не беременна? Или беременна не от вас?

— Все может быть…

— Но вы не останетесь с ней?

— Нет.

На этом пресс-конференция заканчивается, журналисты начинают расходиться, а я вынужденно признаю, что Полина своего вполне добилась: поставила жирную черную кляксу, которая значительно портит полотно этого более или менее неплохо прошедшего мероприятия.

Когда мы с Кариной выходим из павильона, Полина ждет нас в коридоре. Я подхожу к ней и спрашиваю:

— Зачем ты сделала это? Разве твоему ребенку нужен отец с плохой репутацией?

— Я вообще уже не уверена, что моему ребенку нужен отец вроде тебя. Я ведь даже не знала, что вы с Кариной не родные брат и сестра.

— Много кто не знал, — я пожимаю плечами.

— Я думала, мы были по-настоящему близки, — говорит она.

— Я тоже так думал, — киваю. — Пока ты не решила обманом забеременеть от меня. Чего ты хотела добиться? Думала, я сразу предложу тебе выйти за меня замуж? Зачем тогда вообще рассказала про булавки?

— Ты так и не понял? — усмехается девушка. — Это была шутка.

— Чего, блядь?!

— Я пошутила, потому что была обижена и зла на тебя, — объясняет Полина. — Я ничего не прокалывала. И не планировала беременность. Это вышло случайно. Хотя я все равно была рада. Я правда хочу от тебя ребенка… хотела, по крайней мере. Теперь уже не знаю.

— Ты ебнутая, что ли?! — взрываюсь я невольно, а Лиля ударяет меня кулаком в бок:

— Тш-ш-ш! Тут еще полно журналистов!

— И чему я теперь должен верить?! — рыкаю я, припирая Полину к стенке. Она смотрит мне прямо в глаза:

— Своему сердцу, — и берет мою ладонь в свою, чтобы положить на свой плоский пока живот. Я тут же выдергиваю руку:

— Не надо так делать. Между нами все кончено, Полина, в любом случае. Я больше никогда не смогу тебе доверять. Если это и была шутка — она была очень хреновой, тебе ясно?!

— Я понимаю, — девушка кивает, моментально превращаясь в саму невинность. — Прости, пожалуйста.

— Ну уж нет, — я качаю головой. — Уходи.

— Ты придешь на первое УЗИ малыша?

— Что?! Блядь…

Разговор с Полиной заканчивается ничем, и когда мы с Кариной наконец остаемся вдвоем в гримерке студийного павильона, я спрашиваю совершенно отчаявшимся, сломленным голосом:

— Что мне теперь делать?

— Я не могу решить за тебя, — говорит девушка со вздохом. — Но на твоем месте я бы сначала выяснила, точно ли это твой ребенок… Что он существует — сомнений нет, иначе она не стала бы звать тебя на скрининг.

— Она могла и врача подкупить, чтобы он подменил картинку на экране, — фыркаю я насмешливо. Вряд ли, конечно, но я уже вообще не представляю, как общаться со своей бывшей, где правда и где ложь в ее словах. Мысль о том, что у нас может быть общий ребенок, просто сводит меня с ума. Хорошо то, что у меня и без Полины полно мыслей, дел и проблем. — Какие у нас на сегодня планы? — спрашиваю я и при этом совершенно отчетливо ощущаю, что сил на эти планы нифига нет. Пресс-конференция высосала остатки энергии, особенно эффектное появление Полины в конце мероприятия.

— Тренироваться? — отвечает Карина вопросом на вопрос. — Сегодня групповая репетиция со всей командой.

— Потрясающе, — я киваю. Кроме нас, в туре будет еще восемь танцоров, и с ними мы увидимся сегодня в первый раз после разгоревшегося скандала. Что-то я сомневаюсь, что репетиция пойдет по плану.

Таня, Алиса, Даша, Катя, Олег, Миша, Костя и Егор — вот наша танцевальная команда на время предстоящего танцевального турне. И когда мы приходим в зал, ребята уже вовсю разминаются, потому что мы приехали позже нами же назначенного срока. Несколько дней назад никто из нас и не подозревал, что придется срочно впихивать в свой рабочий график пресс-конференцию с опровержением инцеста, господи, прости…

— Ребята, просим прощения за опоздание, — говорю я.

— Всем привет! — улыбается Карина, стараясь вести себя, как ни в чем не бывало. Вот только мне такой подход кажется бессмысленным.

— У меня сразу есть вопрос, — я поднимаю руку, призывая к вниманию со стороны коллег. — Необходимо ли нам выделить время на обсуждение последних событий, или сразу начнем тренировку?

На несколько секунд воцаряется тишина. Ребята, конечно, все в курсе, что произошло, кто-то наверняка и пресс-конференцию в интернете успел посмотреть, про голые фотки вообще молчу, но большинство опускают глаза.

— Итак, ваш ответ? — спрашиваю я еще раз.

— Я хочу уйти из коллектива, — заявляет неожиданно Миша.

— Что?! — вспыхивает сразу Карина. — Почему?!

— Я не хочу строить свою танцевальную карьеру под крылом у артистов со спорной репутацией.

— Но ты… ты видел конференцию?! — спрашивает Карина в отчаянии.

— Да, и что с того? — парень поднимает бровь. — То, что вы не брат и сестра, ничего особо не меняет. Ваши полуобнаженные фотоснимки все равно вовсю обсуждаются в интернете, а может, еще и видео появится… Вряд ли полиция будет с особым рвением искать преступника. Такие скандалы никому не нравятся. А я, знаете ли, хочу однажды свою танцевальную студию для детей открыть. Так что в тур я с вами не поеду.