— Эй! — возмущается Карина.
— Что такое? — я смеюсь. — Тебе не нравится?
— Нравится, просто… — моя малышка немного заминается. — Это пока так непривычно…
— Привыкай, — говорю я с улыбкой и кусаю ее еще раз, только теперь за шею, мягко и нежно. Карина сладко вздрагивает и сама послушно подставляет шею и грудь, а я стаскиваю с нее ненужную футболку, а потом и шорты с трусиками, чтобы полностью обнажить прекрасное юное тело, хорошо знакомое моему взгляду и моим рукам, но теперь все равно открывающееся для меня с новой, чертовски соблазнительной стороны.
Все истерзавшие меня за последние сутки болезненные мысли о том, что происходящее между нами с Кариной неправильно и даже порочно, незамедлительно отходят на второй (а то и третий, а то и десятый вовсе) план, как только ее сладкие пухлые губы оказываются в плену моих губ.
Если все это неправильно — я хочу быть самым неправильным мужчиной на свете. Если это порочно — то мое имя Порок, и к черту всех, кто посмеет нас осудить… ха-ха, наивно и самонадеянно.
Конечно, нас осудят, когда узнают.
Мы с Кариной прекрасно это понимаем.
Но сейчас я не хочу думать об этом. И она не должна.
Нам слишком хорошо — и я планирую продлить свое и Каринино удовольствие так долго, как это возможно.
Ее горячее обнаженное тело распростерто подо мной прямо на прохладном полу, и я нависаю сверху, целуя распахнутые влажные губы, изящный подбородок, тонкую шею, налитую возбуждением грудь… Маленькие аккуратные соски стоят столбиками, и я по-очереди обхватываю их губами, втягиваю внутрь, осторожно посасываю, вылизываю языком, покусываю зубами… Голова идет кругом, сознание пьяное, как от выпитого стакана виски. Карина тихо постанывает и выгибается в пояснице, подставляясь послушно моим ласкам. Ее ладони скользят по моим плечам и спине, почти до боли впиваясь в напряженные лопатки сквозь слой ткани. В какой-то момент, не выдерживая, я приподнимаюсь и стягиваю с себя футболку, чтобы притереться наконец кожей к коже, почувствовать жар женского тела и ощутить еще большее возбуждение.
— Это просто чертово безумие, — шепчет моя любимая принцесса, задыхаясь от моих поцелуев и ласк, и я улыбаюсь ей в губы, кивая согласно:
— Ты совершенно права, карамелька…
Карина впивается пальцами в мои плечи, потом скользит по груди и животу, спускаясь все ниже и ниже… Мой член под тканью белья и штанов уже давно стоит торчком, а теперь напрягается еще сильнее, заранее предвкушая прикосновения нежных женских пальцев. Я тихо шиплю:
— Не торопись, пожалуйста…
— Хочу — и тороплюсь, — Карина фыркает мне в губы и хватает мой член прямо через штаны.
— Засранка, — ворчу я, с трудом подавляя желание прямо сейчас вколотить в нее этот самый член.
— Сам засранец!
— Я тебя сейчас… — угрожаю я то ли шутя, то ли всерьез, но Карина продолжает упрямо и нагло дразниться:
— Что ты меня, ну что, что? Скажи мне!
— Трахну, — рыкаю я ей в губы и перехватываю ее запястья, вытягивая над головой и убирая ее руки от греха подальше от своего члена… не хочу торопиться, хочу, чтобы это было долго-долго-долго…
— Ты обещал быть нежным, — возражает девушка с улыбкой, пытается вырваться, но сил не хватает. Она у меня сильная девчонка, но со мной справиться все-таки не может, и мне это нравится.
— Я трахну тебя нежно… языком, например.
— Да что ты говоришь! — фыркает Карина насмешливо.
— Именно так.
Карина хоть и вредничает, дразнит, сопротивляется, но на самом деле послушно раздвигает ноги, когда я спускаюсь между ее бедер и касаюсь языком разбухшего от возбуждения клитора, а пальцами — влажного приоткрытого входа во влагалище. Пол был бы совсем плохим вариантом для страстного секса, но вот для нежного подходит вполне: Карина изгибается и громко стонет, пока я ласкаю ее языком и губами, а внутрь осторожно вставляю сначала один, а потом, когда она немного растянется, два и даже три пальца… Темп постепенно ускоряется, ласки становятся настойчивей, но я стараюсь не срываться в страсть и тем более жесткость, напротив — извожу ее, мучаю долгими, нежными движениями, дожидаясь, когда она окажется на пределе своих физических возможностей, начнет взрываться от ощущений…
— Быстрее, пожалуйста, — просит Карина, и только тогда я позволяю себе ускориться настолько, чтобы довести ее до оргазма. Она кончает быстро, бурно и очень громко, содрогаясь в моих руках крупной дрожью и сокращаясь сильными, упругими мышцами вокруг моих пальцев. Это и меня самого доводит до крайней точки, так что я стаскиваю штаны и трусы, выпуская наружу стоящий колом член, и быстро вытаскиваю из заднего кармана штанов упаковку с презервативами. Карина смотрит на меня бешеным взглядом, как будто умоляет поскорее вбить в нее разгоряченную плоть. Я разрываю зубами блестящий хрустящий квадратик, раскатываю по члену резиновый колпачок и утыкаюсь возбужденной, изнывающей от желания головкой в пульсирующую женскую промежность.
— Ты готова? — спрашиваю тихо и хрипло, и Карина кивает в ответ:
— Да, пожалуйста, войди в меня… — эти слова сводят меня с ума окончательно, так что я вбиваю в нее член одним сильным глубоким толчком и зажимаю любимую принцессу между своим горячим телом и холодным полом. — О боже! — всхлипывает Карина, стонет громко и протяжно, и я затыкаю ее рот поцелуями. — Влад! — хрипит она, безуспешно пытаясь вытолкнуть мой язык из своего рта, но уже слишком, слишком поздно сопротивляться и надеяться на нежность: сил сдерживаться больше нет, и я принимаюсь долбиться в податливое женское тело, что есть силы, совершенно позабыв про осторожность и ласку. На сегодня достаточно нежности — теперь я буду грубее, получу свое и выбью из Карины еще один мощный оргазм.
Через полчаса, обнаженные и задыхающиеся после безумного секса, мы с Кариной лежим на полу, сдвинувшись на пару метров в сторону, туда, где хоть немного прохладней, и некоторое время просто молчим в попытках восстановить дыхание и осознать то, что только что произошло между нами. Нелепой потребности бежать куда глаза глядят больше нет, и это прекрасно.
Глаза прикрыты, легкие нараспашку, окна настежь, утренняя августовская свежесть дышит нам в лицо. Сердца колотятся в ритм друг другу, и мы держимся за руки, как влюбленная пара… хотя почему — как? Мы и есть влюбленная пара. Удивительно, правда?
Через несколько минут я поднимаюсь с пола и прямо так, не одеваясь, выхожу в коридор, наполняю два больших пластмассовых стакана водой из кулера и приношу нам с Кариной попить. Принцесса с большим трудом садится, принимает стакан дрожащими пальцами и смущенно улыбается:
— Спасибо.
— Тебе спасибо, — улыбаюсь я в ответ и одним махом осушаю свой стакан. — Это было прекрасно, и в этот раз я не собираюсь сбегать и снимать с себя ответственность за случившееся…
— Ты все равно пока не готов полностью принять на себя ответственность, — возражает Карина, закатывая глаза. Она пьет воду такими медленными глотками, словно смакует самый прекрасный напиток на свете. Когда стакан полностью опустошается, карамелька лениво откидывается обратно на пол. Ее волосы пушистым веером обрамляют красивое лицо. Я чуть наклоняюсь и любуюсь ею, искренне удивляясь, почему столько лет позволял себе игнорировать самую удивительную, самую важную, самую любимую женщину в моей жизни, называя ее сестрой просто потому что…
— Я готов в ближайшие дни, еще до начала нашего танцевального тура, рассказать все родителям, — сообщаю я спустя несколько мгновений. Вообще-то, вчера я говорил то же самое, ну а теперь просто подтверждаю свои слова снова, вот только Карина в ответ поджимает губы:
— Но не Полине и Саше, — хмыкает она. Я касаюсь ее блестящего от пота лица длинными и все еще подрагивающими пальцами, ласкаю шею, чувствуя кожей частый пульс, еще не успевший полностью успокоиться после секса… Потом вздыхаю и признаюсь честно:
— Я чертовски боюсь причинить им боль. Особенно Полине.
— Ну конечно, — фыркает Карина насмешливо. — Ведь Сашу ты не любишь… ну, то есть, Шурика!
