Медленно начинаю двигаться. Страстно целую её, свободной рукой нахожу её клитор. Она стонет, когда я массирую нежную точку.

— Ты идеальна, — хвалю я её. — Чёртовски идеальна.

— О, Боже! — вскрикивает она, и её тело захватывает мощный, неожиданный оргазм.

От того, как туго она сжимается, у меня темнеет в глазах. Я изливаюсь в неё, прежде чем успеваю себя остановить. Слава Богу, у неё только что закончились месячные. Иначе… в следующий раз нужно быть осторожнее.

В следующий раз.

Я всё ещё думаю об этом, когда мой член наконец успокаивается. Прижимаюсь к ней лицом.

— Это было лучше, чем я мог представить.

— Серьёзно?

— А тебе понравилось? — спрашиваю я с полуулыбкой.

Она кивает.

— Это было сногсшибательно.

Я осторожно выхожу из неё, чтобы не причинить новой боли, и притягиваю к себе. Задуваю свечу, погружая нас в темноту.

— Я люблю тебя, — выдыхает она, крепче обнимая.

В её голосе столько счастья. И всё, что потребовалось, — это погрузиться в грех вместе с ней.

Уверен, утром всё будет иначе. Но сейчас я просто буду этим наслаждаться.

Я люблю эту девушку.

Она моя во всех смыслах.

И что бы ни случилось, я никогда её не отпущу.

***

Я просыпаюсь в холодном поту. Девон прижалась ко мне, холодная как лёд.

Мы всё ещё обнажены. Я стискиваю зубы, когда реальность накрывает меня, как ледяная волна.

Я трахнул свою дочь.

Боже.

Вина душит меня, острая и тошнотворная.

Здесь, в этой глуши, я теряю рассудок. Я больше не Рид Джеймисон, миллионер, магнат недвижимости. Не муж. Не отец.

Я всего лишь человек.

Жестокий.

Дикий.

Животное.

Я беру то, что хочу. Прошлой ночью я взял её. Мою милую, невинную Девон.

Как будто кто-то вонзил в грудь соломинку и высосал сердце. Я опустошён. Переполнен отвращением. Глубокая ненависть гнездится во мне.

Но я не знаю, как заглушить этого зверя внутри. Даже когда я почти задыхаюсь от омерзения, моя рука гладит её мягкие волосы. Губы прижимаются к её макушке. Я не могу быть двумя людьми одновременно. Не знаю как.

Я хочу её всем своим существом.

Когда я думаю о том, что мы здесь одни, всё обретает чудовищный смысл. Запретная фантазия становится единственной реальностью. Но когда часть меня из прошлой жизни вспоминает о содеянном, я вижу это со стороны. В Калифорнии полиция уже выламывала бы дверь.

Я не только переспал с несовершеннолетней — она моя дочь.

Крики об инцесте.

Сенсация в таблоидах.

«Магнат растлевает собственную дочь-подростка».

Желчь подступает к горлу. Если бы Сабрина была жива и узнала… она бы убила меня. Её дети были для неё всем — даже если она бросила одного, чтобы вечно оплакивать другого.

— Доброе утро, Рид, — её голос сонный, хриплый.

И в этот момент зверь внутри отрывает голову тому старому, сломанному человеку. Зверь обхватывает её грудь ладонью, утыкается лицом в её волосы, вдыхая её запах.

— Доброе утро, красавица.

Она удовлетворённо вздыхает. Возможно, в моей голове ад, но она — единственное успокоение.

— Сегодня на улице холодно.

Наши губы встречаются. Поцелуй мягкий, простой.

— Я сделаю для нас камин, — говорю я. — Использую остатки металла. Духовку от фургона, глушитель для вывода дыма. Не обещаю, что получится, но попробую.

Она улыбается.

— Было бы замечательно. Этот холод сводит с ума.

— Девон…

Она хмурится.

— Да?

— То, что было прошлой ночью… — Я сглатываю, не могу выдержать её обожающего взгляда. — Ты же понимаешь, что это неправильно.

Она обхватывает мою щёку, заставляет посмотреть на себя.

— Для меня это было правильно.

Я стискиваю челюсти. Потеряться в её взгляде слишком легко. Она смотрит на меня так, будто я — всё, чего она когда-либо хотела.

— Это против закона.

Она тихо усмехается.

— Может, сдашься полиции?

— Умница, — рычу я и щекочу её за ребро.

Она визжит, мы начинаем бороться, как дети. Одеяла падают на пол, я прижимаю её запястья к кровати. Не могу оторвать взгляд от её раскрасневшихся щёк, приоткрытых губ. Мы смотрим друг на друга.

Она уже не та девочка из Калифорнии.

Она дикая.

Свободная.

Ей нет дела до последствий.

О, как хорошо быть молодым.

— Тебе всё ещё больно после прошлой ночи? — мой вопрос звучит хрипло.

Она кивает.

— Но мне нравится эта боль.

Мой член упирается в её плоть. В её блестящих глазах сверкает триумф.

— Я хочу смотреть, как ты входишь в меня, — выдыхает она.

Я закрываю глаза. Она учится сводить меня с ума. Быстро. Всего парой слов.

— Детка…

Она приподнимает бёдра, покачивает ими. И я, как промытый мозгом ублюдок, позволяю ей обхватить меня ногами за талию.

Мой член пульсирует у её лобка. Я жажду войти, но мозг всё ещё в смятении.

— Просто потрись об меня, — застенчиво говорит она. В её глазах — озорные огоньки.

И поскольку мне всё труднее ей в чём-либо отказывать, я крепче сжимаю её запястья и начинаю тереться о её чувствительную, влажную плоть. Она хнычет, стонет, умоляет меня войти. Приходится закрыть глаза — она чертовски сексуальна, и одного взгляда на её губы, произносящие моё имя, достаточно, чтобы я кончил.

— Трахни меня, Рид, — приказывает она властно.

Я резко открываю глаза.

— Не говори таких слов. У тебя слишком красивый рот для такой грязи.

Она облизывает губы, продолжает дразнить.

— Ты всегда можешь найти способ заткнуть мне рот.

Её слова сводят меня с ума. Я начинаю тереться быстрее, растирая её киску своим твёрдым членом. Она хнычет, требует большего.

— Я хочу твой большой член внутри. Мне нравится, как ты растягиваешь и наполняешь меня. Это хорошо. Я чувствую себя целой. Трахни меня. Трахни меня, чёрт возьми…

Она не успевает договорить. Я вхожу в неё так жёстко, что она кричит во весь голос. Её руки пытаются вырваться, но я держу, и трахаю так, как она просила. Никакой нежности. Никакой мягкости.

Я — зверь.

А она, чёрт побери, вызвала его на бой.

В её глазах — та же дикость, пока я овладеваю её телом. Я ещё не привык к её маленькому, упругому нутру, и желание кончить накрывает с головой. Отпускаю одну её руку, хватаю за подбородок.

— Заставь себя кончить, Девон, — рычу я. — Я вот-вот изольюсь на твой живот, но хочу, чтобы ты тоже кончила. Я, чёрт возьми, больше не могу ждать.

Она кивает, просовывает руку между нами. Я стону, пока она трогает себя, а я разрываю её изнутри. Это справедливо — ведь это она вырвала мой разум из черепа и теперь питается им.

Впиваясь пальцами в её челюсть, я набрасываюсь на её рот, как дикарь. Целую так, будто пытаюсь её съесть. Кусаю. Заставляю кричать. Чувствую вкус крови. Она убивает того мужчину, которым я был, и выпускает на волю зверя.

Когда она кончает, прикусывая мою нижнюю губу, я взрываюсь.

Нужно было выйти, но я слишком поглощён тем, как её тело сжимается вокруг моего, как её оргазм отдаётся в моём члене.

Я изливаюсь глубоко в неё. Падаю на её хрупкое тело. Наши сердца бьются в унисон.

Она моя.

Единственная, кто смог проникнуть в меня и освободить дикаря.

Теперь мы — одно целое.

Больше, чем семья.

Всё.

— Я люблю тебя, — мурлычет она, целуя мою макушку.

Я люблю её так сильно, что слова бессильны. Я не понимаю эту любовь. Это жестокое столкновение истории, трагедии и необузданной, первобытной потребности.

Это мужчина и женщина, связанные узами двух лучших друзей, которых сплотило горе. Это сбивает с толку, и я даже не пытаюсь это понять.

Я просто хочу этого.

Я просто, чёрт возьми, этого хочу.

Глава 8

Девон

Я иду следом за папой — точнее, за Ридом — пока он выносит тяжёлую духовку из останков фургона.