— Да… — прошептала она.
Меня поразило, с какой обречённостью она сказала это.
— Ты на наркоте?
— Нет… Тут ценится другое… Это же не какие-то там строители будут меня… ну… как девчонок вот здесь всю ночь… У ВИП-клиентов ценится чтобы я была чистая, без наркотиков в том числе.
Твою мать! Сердце запеклось, а мышь процарапала борозду своим железным когтем… Она так спокойно и просто сказала это, будто давно поставила на себе крест, и сейчас говорила о ком-то постороннем…
— Как ты здесь вообще оказалась? — спросил Чердынцев.
Кажется, он тоже был поражён происходящим, хотя хорошо знал, как устроен мир…
— Как все, — повторила девчонка. — Приехала на заработки, собиралась работать официанткой. Что рассказывать? Паспорта забрали, отвезли сразу в Аджман.
— А почему туда?
— Там у них есть место, где нас содержат. Всех осмотрел врач. Девственниц сразу отсортировали, нас двое было. Как овец на ферме… Там у нас разные девочки были. Таджикистан, Узбекистан, Россия. Весь СССР короче.
— Жесть.
— Здесь у людей, — вздохнула она, — водятся огромные бабки, невообразимые деньги, значит они могут делать всё что захотят… Вообще всё… Есть в этом городе красота и роскошь, но есть и другая сторона, тёмная. Это Ахриман… Что вы теперь со мной сделаете?
— Сколько тебе лет?
— Восемнадцать…
— Можем отвезти тебя в посольство Таджикистана.
— В генеральное консульство? — спросила она и голос её дрогнул. — Почему? Вы что-то хотите от меня? Что?
— Мы тебе просто поможем и всё. Отвезём к Генеральному консульству и дадим немного денег, чтобы ты смогла уехать из этого кошмара.
— Почему? — недоверчиво и настороженно спросила она.
— Потому что мы сербы за справедливость, — усмехнулся я и осторожно погладил её по плечу. — Хотя, кое-что нам от тебя всё-таки потребуется.
— Что? — испуганно спросила она.
— Расскажи, всё что ты знаешь об устройстве этого гадюшника. Сколько там охраны, много ли посетителей. Всё, что сможешь вспомнить.
* * *
Мы посадили девчонку в свою машину, а сами вернулись к «Ташкенту» и подъехали к пандусу для разгрузки и загрузки.
— Александр Николаевич, вы смотрели «Брат-2»? — спросил я у Чердынцева
— Я оба смотрел, но правда давно очень, — кивнул он.
— А ты, Яна?
— Тоже давно.
— А я тут недавно посмотрел.
— Ну и как? — спросила она. — Понравилось?
— Ну да, кое-что понравилось. Музыка неплохая. Помните, как он в клуб пошёл в Чикаго?
Большие города
Пустые поезда
Ни берега, ни дна
Всё начинать сначала…
— Ну что, братцы, готовы? — спросил я.
— Готовы, — кивнул Чердынцев.
— Яна, останься с Багирой. Я бы не хотел, чтобы она сидела одна в машине. Не учудила бы какой фигни.
— Не учудит. Ей деньги нужны. Куда ей бежать? Разговоры окончены, выходим. Я вошла во вкус.
— За что, всё-таки, тебя уволили из «Интерпола»?
— За применение необоснованного насилия, — усмехнулась она. — Жалко, что нельзя с разбегу врубиться прямо в стену на этом автобусе из-за этого дурацкого пандуса. То-то был бы шухер.
Мы вышли из автобуса, трое людей в чёрном. В чёрных халатах и в чёрных тюбетейках. Быстрым шагом устремились мы к двери. Стояла чёрная ночь и каждый из нас сжимал в руке чёрный пистолет…
Холодная война
И время как вода
Он не сошёл с ума
Ты ничего не знала-а-а…
ОТ АВТОРА:
* * *
Законченный цикл из десяти томов от топового автора. История, положившая начало жанру «Обратный попаданец».
Любовь, испытание на прочность, настоящие поступки и последний герой, который пришёл в наше время из девяностых: https://author.today/reader/450849
19. Косово — это Сербия!
Было тихо. Из большого бетонного здания не доносилось ни звука. Но внутри меня тишины не было и в помине. Никакой тишины.
И рвутся поезда
На тонкие слова…
Мышь сходила с ума от захлестнувшего её потока адреналина, волосы на голове потрескивали от электричества, а в ушах били индейские барабаны.
Он не сошёл с ума
Ты ничего не знала-а-а…
Я легонько постучал в дверь, поймав ритм тамтамов. Спокойно, без нервозности, не подавая виду, что племена индейцев, оживших во мне, выкопали топор войны и теперь хер кто заставит их закопать его снова. Это война, детка!
Я посмотрел на своих спутников. Их лица, как и моё собственное, были закрыты платками. Были видны только чёрные глаза. В ночи они мерцали, отражая межконтинентальные молнии Николы Теслы, сияние далёких галактик и неодолимость расплаты.
— Броня крепка и танки наши, братцы, — кивнул я, и в тот же самый момент щёлкнул замок, дверь приоткрылась.
Дверь приоткрылась, и из-за неё донеслось по-русски:
— Марик, сколько тебя ждать!
Непуганый идиот. Ба-бах! Подошва Чердынцева впечаталась в металл двери, и часового, явно получившего контузию, отбросило в сторону. Мы влетели внутрь и Яна, не сбавляя темпа, походя саданула ему локтем по уху. Он полетел на пол, и тут же я услышал голоса. До нас донеслись непонятные выкрики.
Не дожидаясь объяснений, я ткнул стволом в кадык чуваку, возникшему слева от меня. Он захрипел, захлёбываясь и задыхаясь. Мы находились в длинном, плохо освещённом коридоре, по которому к нам неслось пятеро бойцов. Один из них на ходу выстрелил. Звук выстрела, отражаясь от стен, прозвучал, как бомба, а пуля, ударив в балку под потолком, со злым жужжанием прошла рядом.
Бах! Бах! Бах! Полковнику никто, сука, не пишет! Три выстрела на одного козла — это дохрена. Нужно записаться в тир. Чел, открывший по нам огонь, повалился на пол. Пошла жара!
Харкнула огнём пушка Яны и одновременно с ней громыхнул Чердынцев, похожий на Зевса.
Двое выживших хозяев дома, не дожидаясь завершения, рванули по коридору назад и свернули в один из боковых ходов.
— Косово йе Србийа! — гаркнул я, бросаясь за ним.
Бах! Бах! Бах! Коридор повернул направо. В этой части оказалось дохрена дверей.
Я шёл на кураже, утраивавшем реакцию, силу и… ярость! Вдарил ногой по двери, и она распахнулась, открывая мерзкую картину, на которой жирный индус, терзал маленькую белую девчонку, почти ребёнка.
— Курва! Откинучу ти курач!
Я выстрелил в потолок. Завизжал рикошет.
— Пошёл вон! Косово йе Србийа! Get out boar!
Следующая дверь.
В нумерах играла музыка. Там и сям раздавались стоны. Кто-то хохотал, кто-то курил, кто-то плакал и кричал. Содом и Гоморра.
— Большие города! Милошевич!
Бах! Бах! Бах!
— Косово йе Србийа! Косово йе Србийа!
— Большие города — ты ничего не знала!
Бах! Бах!
Втроём мы навели такой шухер меньше, чем за минуту, что всё пришло в движение. Похотливцы-клиенты с выпученными шарами и спущенными портками метались по коридорам, орали и ничего не понимали. Туфазандеры, сарбазы, сардары и прочие басмачи, между тем, попытались организоваться.
Они выдвинули против нас группу из нескольких человек. Они побежали по коридору и, увидев нас, остановились, приготовившись стрелять. Да только Яна не оставила им ни малейшего шанса.
Бах! Бах! Бах! Бах! Бах! Бах, пошла шарашить она, превратившись в Терминатора.
— Папа! — скомандовал я Чердынцеву! — Тыл! и присоединился к ней.
Ополченцы пали. Мы двинулись дальше, вскрывая дверь за дверью. Новая дверь — новые монстры.
— Косово йе Србийa!
И опять, новая дверь — новые монстры. Я видел перед собой собственную руку, сжимающую пистолет, раскалившийся от огня ствол и жуткие рожи монстров. Как в стрелялке «Дум» из моей прошлой жизни. Молодой старлей Андрюха вышибал этим тварям мозги, заливая всё кровью. А сам погиб в заварухе с Ширяевскими бандосами. За тебя, Андрюха! Спи спокойно, брат!
