— Боюсь, — сказал он прохладно и откинулся на спинку дорогого кожаного кресла. — Боюсь, без хотя бы минимального портретного сходства у нас ничего не получится…

Что сказать, варианты были и другие, конечно… Можно было бы привлечь Жанну, например… хотя нет, не факт, что она бы помогла, особенно если бы дозналась, что я лечу с девицами. Чердынцева можно было бы попросить помочь раздобыть разрешение. Правда, я не очень хотел углубляться в подробности своей поездки, но это ещё полбеды.

Чердынцев, воспользовавшись своими каналами, мог бы невольно засветиться и привлечь к моему путешествию излишнее внимание тех, кому знать не следовало. Поэтому я решил так просто не слезать с нотариуса Яшина, тем более, у нас с ним возникли довольно добрые отношения во время оформления наследства Розы Каримовны.

— Но у меня, Борис Родионович, — кивнул я, — есть заключение эксперта. И даже не одно, а несколько. И все мои эксперты утверждают, что эта дама, которая сидит перед вами, и есть Тамара Алексеевна Краснова. Просто немного видоизменённая. Посмотрите сами. Только аккуратно. Не засветите фотоматериалы.

Я вытащил из рюкзака конверт размером с половину стандартного листа и аккуратно положил на стол перед нотариусом. В конверте лежал мамин паспорт и небольшая стопочка американских купюр.

— Сергей, ну это несерьёзно, — покачал головой Яшин.

— Мы не первый день знакомы, Борис Родионович. И я уверен, что наше знакомство может продолжаться к нашему взаимному удовольствию ещё долгие и долгие годы. И я могу радовать вас и привносить в наш небольшой союз не только свои связи с экспертами по разным вопросам, но и связи с разными выдающимися людьми, принимающими ответственные решения. Я тоже могу оказывать помощь. Поверьте.

Он глубоко вздохнул и задумался, прикусив губу. Потом вытащил паспорт из конверта, раскрыл его, посмотрел на фотографию, потом посмотрел на Катю. Она сидела, не произнося ни слова. И, похоже, чувствовала себя как проштрафившаяся школьница.

— Ну что же… некоторое сходство я, конечно, уловить могу…

— Так вы ещё сделайте скидку на качество фотографии… В наше время редко найдёшь человека, который походил бы на свою фотографию в документе.

— Да, что есть — то есть, — чуть покашляв, сказал Яшин. — Тем более, с матушкой вашей я имею счастье быть знаком лично.

— Именно так, — улыбнулся я.

— Хорошо, Сергей, — хитро глянул он на меня. — Я думаю, мы можем закрыть глаза на некоторые несоответствия… Кстати, если немного отвлечься от нашего дела и поговорить о делах домашних, у меня будет небольшая просьба. Не беспокойся, я не буду ставить твою просьбу в зависимость от выполнения своей, типа ты — мне, я — тебе. Но просто, если твои эксперты… смогут помочь с оформлением участка, на котором уже лет двадцать, как стоит мой загородный дом, мои эксперты смогут тоже предоставить целую стопку своих экспертных заключений.

— Я постараюсь, Борис Родионович, — засмеялся я, соображая, к кому можно было бы обратиться по земельному вопросу. — Только мне нужны будут подробности.

— Разумеется, — сказал он. — Но не сейчас. Созвонимся позднее.

Закончив дело с Катей, я заскочил домой и тайком положил мамин паспорт на обычное место, а после этого помчался на встречу с Чердынцевым и сообщил, что лечу в Турцию.

— Зачем? — удивился он. — Там же не сезон.

— Ничего, я смотрел прогноз погоды. В Стамбуле будет тепло, девятнадцать градусов. Я жару недолюбливаю. Погуляем там, потусуемся.

— С кем же интересно? Неужто с Ангелиной?

— Нет, с другой девушкой. Шашлык поедим, музеи посмотрим. В Софийский собор сходим. Короче, еду на небольшую тусовку. Надо немного расслабиться.

— Дело это хорошее, — согласился Чердынцев, буравя меня глазами. — Молодое.

— Я в понедельник уже обратно приеду. Или во вторник. Ну просто, сами понимаете, нервное напряжение последних дней, всё такое прочее. Нужно немного отдохнуть. Расслабиться.

— А зачем тебе материалы на Удальцова? — поинтересовался он. — Я тут накопал кое-что.

— Есть что-нибудь интересное?

— Ну так, есть. Несколько служебных расследований. Он выкрутился. Его Никитос пару раз отмазывал. Но общее впечатление так себе.

— Отлично. Большое спасибо.

— Так зачем он тебе?

— Так он оборзел в доску.

А именно — я рассказал вкратце о произошедшем.

— Почему мне-то ничего не сообщил?

— Ну я подумал, что если дело примет неблагоприятный оборот в правовом смысле, для вас было бы нежелательно участие в подобного рода инцидентах. Поэтому я обратился к тем, кого правовые вопросы уже давно… как бы это сказать… Для кого правовые нормы уже достаточно давно не являются табу.

Он хмыкнул.

— По секрету вам скажу, что он же крышевал чёрных риэлторов, и те во всём сознались.

— Как ты это сделал? — удивлённо приподнял брови Чердынцев.

— Ласковое слово или, как там говорится, доброе слово и кольт делают чудеса.

— Ты сорванец, Серёга, — покачал он головой. — Хулиган.

— Но, как говорят в нашем детском саду, — усмехнулся я, — он первый начал, Александр Николаевич. И что было делать?

— Должен был меня проинформировать.

— Ну хорошо, в следующий раз проинформирую. Да, вы правы, так и надо было сделать, просто всё быстро очень завертелось. Девчонку нужно было срочно выручать.

— А если бы что-то пошло не так?

— Да говорю же, вы правы. В следующий раз сообщу. Ладно, мне надо дальше ехать — а то до отъезда ещё дел дофигища. Я, если что, буду на связи. Я новую симочку возьму, нулевую. Чтоб никто и ничего…

— Да, правильно, — кивнул он.

— Я вам скину номерок.

— Хорошо, договорились.

— Ну всё, Александр Николаевич, — улыбнулся я. — Погнал. Как вернусь, сразу позвоню.

— Смотри там… не вляпайся никуда. Так ты с этой девушкой, с освобождённой едешь?

— Нет, не с ней, — засмеялся я. — И вообще, не с одной девушкой, там их будет несколько.

— А сколько? — удивился Чердынцев.

— Не знаю точно. Несколько.

— Ну ты, конечно парень крепкий, — покачал он головой. — Но, всё равно, не перенапрягись.

— Не завидуйте, Александр Николаевич.

— Да как не завидовать-то? — усмехнулся он.

— Ну тогда завидуйте тихо, про себя.

Я засмеялся — и он тоже.

После Чердынцева я рванул к Сергееву.

— Сергей Сергеевич, ну что, как вам новый герой?

— Ты про этого ментяру что ли? — хмуро спросил он.

Выглядел он так, будто затаил обиду и злобу на весь белый свет — насупленный, всклокоченный, сердитый. В квартире был идеальный порядок, если не брать во внимание огромную хрустальную пепельницу доверху заполненную окурками.

— Ну конечно, про него. Про Удальцова, оборотня в погонах.

— Ну да, — кивнул Сергеев и облизал пересохшие губы. — Видосы забойные. Молодец. Ты что, кстати, хочешь после школы делать? Может, с тобой позаниматься?

— В каком смысле? Чем позаниматься? Вольной борьбой?

— Нет. У тебя отличный потенциал. Ты мог бы стать неплохим журналюгой, настоящим хищником, стервятником, занимающимся подобными расследованиями.

— Да вы что, Сергей Сергеевич! Какой из меня журналист? Я ж двух слов связать не могу. Добыть кое-какой компроматик — это ещё куда ни шло. А чтоб самому оформить — это уж точно не ко мне. Да и опасно это, сами понимаете.

— Меня, значит, подставлять можно, а самому опасно? — прищурился он.

— Но вы-то зубр. К тому же, у вас есть сейчас анонимный источник, вернее, возможность анонимного постинга и прикрытие крутых площадок, серьёзные покровители, на которых далеко не каждый рискнёт зубами щёлкать.

— Но ты, короче, подумай. Подумай. Говорю, потенциал у тебя есть.

— Подумаю, а вы пока почитайте досье этого Удальцова, — вернулся я к цели своего визита. — Оно точно укрепит ваше представление о герое расследования, как о настоящей сволочи.